Главы домов расстались несколько нагрузившись и вполне взаимно-довольные. А к утру юная жена имбецила умерла. От потери крови. Нет-нет, он её не резал. Использование железа при воспитании жены вообще не рекомендовано. Это она сама упала. Об край колоды, из которой свиней во дворе поят. Шесть раз. А что у ей нутро слабое, может, порвалося там чего, в потрохах-то… Ну так, все под богом ходим, на всё воля божья…
Дальше - как положено, "по обычаю" - все плакали и голосили, попутно - обмыли-отпели-помянули, на третий день закопали.
Прошёл год - "и всё возвращается на круги своя". В одном домушке - с воды на квас перебиваются, в другом - "первым невестку в дом должен привести старший сын. Как отцами-дедами заведено бысть".
Жердяй снова притащил мешок с зерном. Меньшак позволил себе несколько по-выпендриваться, высказать некоторое неудовольствие преждевременной смертью своей старшей дочери. Жердей послушал, подумал, спорить не стал, забрал мешок и ушёл. "Ничего личного - только бизнес".
Дело было в начале марта. Меньшак продержался до Пасхи. На светлый праздник они с Жердяем поздравили друг друга с радостной новостью:
- Христос-то наш, того. Воскресе!
- Да ну? Воистину!
Поцеловались. Простили друг другу все прежние обиды, и, умиротворившись в очередной раз от "благой вести", сговорились повторить эксперимент. Единственное, что выторговал отец голодного семейства: "хлеб - сейчас, девка - после покоса". Время прошло - дело к свадебке. Сегодня - заручины. Через две недели - венчание. И не только Жердяевского первенца. Там ещё три сына жениться собрались. И избранницы их ждут - не дождутся. Поскольку животики на носики давят.
Ну и что должен делать нормальный литературный герой на моём месте в такой ситуации? Так это ж все знают!
Картинка-то типовая, прописана в мировой классике многократно: злые родители, преследуя какие-то свои сиюминутные имущественные интересы, покушаются на святое - на чистую детскую душу, трепещущую в неясной истоме в предвкушении большой и чистой любви. Спорадически перемежающую смутные мечтания беспричинными, но - частыми и обильными слезами. Обрекают юное невинное дитя на тяжкую жизнь с нелюбимым, да ещё и не вполне нормальным, но, безусловно, злобным и, главное, некрасивым мужем, на муки страшные, долгие и смерть быструю, скоропостижную.
Герою надлежит свистнуть своего верного коня, обнажить свой верный меч, кликнуть верных друзей и, водрузив свою верную задницу в верное же, но - седло, поскакать галопом. Кинуться спасать "агницу невинную" от злого и противного "идолища поганого". Тем более, оное - имбецил.
Оное - истребить. Ну, там, на куски порубить, в огне спалить, пепел по ветру пустить. Со всеми примкнувшими к "чудовищу и мучителю" - поступить аналогично. Жердяя с сыновьями - в капусту. Злого родителя "бедной горлицы, что в светёлке бьётся, слёзы горючие проливая" - туда же. Тут спасённая красавица должна в меня влюбиться, отдаться и пожениться. "И умерли они - в один день". На другой-третий - сил не хватило.
Я, в принципе, не против кого-то плохих порубать. Но - без ненужных последствий и осложнений. А за столько мужиков - вира выскочит под полтысячи гривен кунами. А не дороговато ли эта "бедная горлица" встанет? А мне хлеб закупить надо, коров да коней, да прочей скотины. Железо разное сторговать - аж пищит. Мне надо, чтобы мои люди могли нормальной жизнью жить, а не с пустого места начинать да пупки себе рвать. Как энтузиазм даёт отдачу по здоровью энтузиаста - по себе знаю. "Смолоду - пупок трещит, в старости - спина скрипит". Работать на одни лекарства и вспоминать молодость… "Я-то смолоду был у-у-какой. Я-то при большевиках - ого-го чего мог". И это то, что я своим людям предложу? Которым вся эта "горлица"… У которых - свои такие же. Только - помирают с голоду, с холоду и по моей вине…
И вообще, чего я думаю? Я тут нелюдь. И всякие местные "добрые молодцы" и "красные девицы" меня интересуют… чисто функционально.
К этому времени банька наша вытопилась и хозяйка побежала её отмывать. Что такое "баня по-чёрному"… Кто пробовал, тот знает. Между "протопить" и "попариться" есть ещё одна неотъемлемая фаза: "сажу смыть". Хлопья сажи на потолке - в два пальца. И во всех других местах. После такой бани выходишь не чистым, а чисто негритянским. После такой бани только любовью заниматься. По-габонски. Фольк сразу же подсунул частушку:
"Комбайнёра я любила,
Комбайнёру я дала.
Три недели подмывалась
И соляркой пи-са-ла".
А здесь, на "Святой Руси", ещё одна заморочка: больших котлов мало, дороги они. Воду греют в деревянных бочках. А их же на огонь не поставишь! Поэтому в печке-каменке разогревают булыжники, а потом их здоровенными щипцами перекидывают в бочку с водой. Кто помнит фильм "Андрей Рублёв" - там сам Рублёв этим и занимается.
Тут у нас ни Рублёва, ни Рублёвки нет. Тут даже рублей нет. Баба есть - хозяйка. Каменья перекидывать - это её дело. Мы за постой платим - пусть работает.
Тут и мои подошли. Николай в курс дела ввёл: хлеб есть. Можно взять до тысячи пудов.
По своей России помню, что потребление хлеба в пост-советское время сокращалось до 1998 года. Потом пошёл рост. Минимум составлял 57 кг на душу. Для сравнения: с 20 ноября 1941 года дневная норма хлеба в блокадном Ленинграде составляла для служащих, иждивенцев и детей - 125 г. Что в годовом исчислении составляет 46 кг. Для рабочих - вдвое больше.
Как пишут аналитики трендов хлеботорговли: если не будет новой катастрофы, то потребление хлеба существенно не измениться.
Здесь "катастрофа" - непрерывное состояние. Хлеба едят меньше - мало его. К двадцатому веку крестьянство в России кормилось со своих полей существенно больше, чем в "Святой Руси" - я уже говорил: "Русь нигде с нивы не живёт. Русь живёт с реки". И будет так жить, пока растущая плотность населения не исчерпает эти дополнительные источники пропитания.
А пока, по прикидке, получается 3 пуда хлеба съедается за год на среднестатистическую душу. Хотя по медицине должно быть вдвое больше. "Душ" в средней крестьянской семье - десять.
Тут ещё такая тонкость: пищевой хлеб - всегда меньшая доля потребляемого зерна. Основная часть его часть - на корм скоту. Фураж. Даже в здешних условиях. И снова - и скота меньше, чем в "Трёхсотлетие дома Романовых", и зерна ему дают меньше - дорого. Получается, что на среднюю крестьянскую семью на "Святой Руси" нужно на год 70–80 пудов зерна. Это чтобы "харчами не перебирали", но ещё не "впроголодь". К 18 веку, когда в плотно заселённых центральных губерниях другие, помимо хлеба, источники продовольствия перестанут быть существенными, душевая норма потребления составит 15 пудов. "В Московской губернии… от худой и выпаханной земли никогда хлеб не родится, - писал в тридцатых годах 18 века управляющий дворцовыми волостями барон Розен, - а в иных местах, хотя и родится, токмо за тесным разселением той земли надлежащим их участков довольно не достает, и оттого приходят в нищету…".
Ну и ещё деталь чисто для ценителей точности выражений. Хлеба на Руси вообще нет.
Ме-е-е-едленно повторите последнюю фразу. Нет, не было и не будет.
Всё просто: в хлеб, в хлебобулочные изделия идёт мука из "твёрдых и сильных сортов пшеницы". А они в лесной зоне, в Центральной России не произрастали и не будут. Соотношение температура/влажность неподходящее. Клейковина, знаете ли, не… "склеивается". А то, что растёт, называется фураж. Используется для изготовления комбикормов. Хоть - по советским, хоть - по демократическим нормативам. Но здесь, в "Святой Руси", и после - в Московской, в Императорской, это едят люди. И очень радуются, когда этот "фураж" - есть.
Глава 141
Теперь "что - почём". "Русская Правда", говоря о возврате долгов, оценивает всё зерно с крестьянского надела, ссыпанное в ямы, в полгривны кунами. Получается, что типовая цена пуда ржи - одна векшица. "Векшица" - от "векша" - беличья шкурка. Как "куна" - от куницы. Векшица - самая маленькая серебряная монетка на Руси - треть грамма. На гривну кунами - полтораста векшиц. Только это не монетка - это обрезок от дирхема. Своего серебра на Руси не добывают. Пока. Аж до второй половины 18 века, до Демидовых.
Почему "зерно, ссыпанное в ямы"? Так "доски-досточки", факеншит! Закрома строятся из досок. Сороковка обрезная, если по уму. А цена на хоть что подобное… Так что хлеб ссыпают в ямы. Как он там гниёт, как горит сырое зерно, какие там всякие долгоносики разводятся… Веками.
"Многоэтажная система хлебозаготовок, действующая в Российской Империи, сгноила богатый урожай 1915 года в крестьянских амбарах". Вот об этом и речь. Потом пошла в Империи карточная система, "хвосты" у булочных с названием по тогдашнему шефу МВД - графу Хвостову, и неизбежное:
"Что тебе снится крейсер Аврора
В час когда утро встаёт над Невой".
Ладно, хорошо, что здесь, в Коробце, почва сухая, песчаная. Укрепляют яму жердями и ссыпают. Труд свой, который потом не раз политый, лелеянный, в ладонях перебранный… в яму.
Цена на зерно… "средняя по больнице" - каждое десятилетие цена на хлеб выскакивает выше цены на мясо. Как было летом 1922 года в Поволжье. Когда 10 миллионов человек оказались голодающими. Что не ново.
С середины 19 века вплоть до революции в России постоянно недоедала половина населения.
Ме-е-е-едленно.
Бурно растущая, процветающая Российская Империя - страна поколениями голодающих людей.
"Раньше было хорошо - колбаса была по два двадцать". Хорошо. Для тех, у кого было.
Каждый раз, когда мне на глаза в моей России попадался очередной маскарад на тему: "Мы - благородные потомки Российского Императорского дворянства" или: