Глава 137
Прокуй смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Это я его испугал? Это что - то самое из найма: "испугать - не знаю чем"? Нет, не испугал. Парень, явно, не поверил моим умопостроениям, посматривает подозрительно. Как-то я неловко… Факеншит! Даже и пугать надо с подходом!
- Да ну. Врёшь ты всё. По-навыдумывал тут всякого. "Смерть поднял"… Пойду-ка я домой. Чегой-то ты… Страсти какие…
- Ну "нет" - так "нет". Хочешь домой - иди домой. Только… Обед-то ты уже пропустил, а у нас не только репа дошла. И ещё чего есть. Да и одежонку твою хозяйка малость подправит. А то вон - штаны-то с прорехой, срам на ветру болтается. А вон и подворье, где мы встали. Гостимила подворье. Слышал, поди? Мой отчим Гостимилу жизнь спас. Мы тут и останавливаемся.
- О-отчим? Так ты, эта, тоже… ну…
- Не нукай. У тебя мать жива. А я - приёмный сын. Матери нет. Один Аким, отчим мой.
- И чего? Ну, и как оно? С отчимом жить? Сильно дерётся?
- Ты дела мои со своими не ровняй. Я к Акиму Рябине сам на подворье пришёл. А не он - на моё. У него и дочка взрослая уже, и внук растёт. Мне с его вотчины ничего не надобно - я свою строю…
- Как "с вотчины"?! Ты чего - вотчинник?! Боярин?!
Мы как раз вошли во двор, и уныло сидевший у ворот на жаре мужик из моих гребунов, лениво кидавший в цепного кобеля щепки, подтянулся и даже поднял руку стащить шапку. Потом передумал, разглядывая "решётчатый" костюмчик моего спутника, и поинтересовался. От всей глубины своего искреннего изумления:
- И за что ж его так? А, боярич?
Прокуй дёрнулся, отстал от меня на шаг и ошарашенно повторил себе под нос: "во дела! боярич!".
На поварне вокруг хозяйки увивался самый молодой из наших лодочников. Ну вот, хоть до одного дошло, что с женщиной сначала нужно поразговаривать. "Женщины любят ушами" - международная мудрость. "А поговорить?" - ключевой вопрос не только алкоголиков, но и всего дамского сословия. "Поёт как соловей - сладко" - исконно-посконный, любезному девичьему сердцу образ.
Парень по музыке на соловья не тянет, скорее на удода. Или это "коростель" - называется? Судя по отсутствия ярко раскрашенного гребня на макушке - коростель. А по тексту "песни" - как удод в брачный период - моногамен и свободен. По звучанию - метис: выдаёт трёхтактный призыв с деревянным оттенком. Но процесс ухаживания, видимо, находит отклик. Потому что с нашим появлением хозяйка явно смутилась и стала несколько суетливо тасовать посуду. Здешние тарелки очень похожи на игральные карты: такие же плоские и не бьются. Потому что из дерева. А вот щи наливают в глубокие, глиняные. Приняли миску в руки, сели, попробовали в очередь. Заговорили.
- Ты не торопись так. Супчик никуда не уйдёт. Так вот, Прокуй, нужен мне кузнец в вотчину. Пойдёшь?
Ам-ам, ням-ням, хлюп-хлюп, жлупт-жлупт, сёрб-сёрб. Он, что, вправду так проголодался или "по обычаю" - выражает уважению кухарке?
- Не. Не пойду. Тута у меня отчизна. Не.
Патриот хренов. Простите меня Борис с Глебом и все прочие русской земли защитители и покровители, устроители с благодетелями за грубое слово. Только у меня в Рябиновке что, "чужбина"?! Австралия с австралопитеками? Ну и что с таким патриотом делать? Испугать у меня не получилось. Дальше нажимать… да пошлёт он меня. Может, каким-нибудь построением "светлого будущего в отдельно взятой усадьбе" поманить? Типа: "новый сад Эдемский будет в Пердуновке"? В котором "нынешнее поколение будет жить при коммунизме". Как-то мне в позу имама становиться… Для пророка я недостаточно сумасшедший.
- Прокуй, ты вот говорил, что всякие хитрые штуки из железа делал. А пряжку с язычком можешь?
Тут всё просто: одежду надо застёгивать. Не всегда - местное минимальное обмундирование застёжек не имеет. Рубаху через голову натянул, штаны под рубахой подтянул, посередине лыком перетянул - "выходи строиться". "Голому собраться - подпоясаться" - русская народная мудрость. Никаких застёжек. На женских рубахах иногда на вороте вырез есть. Этот вырез иногда шнурком стягивают. Всё.
Это на Руси. Весь Древний Мир и Раннее Средневековье одежду застёгивали фибулами. Древние гречанки носили по одной на нижней и верхней одежде. Тоже древние, но греки - одну на нижней одежде. Фибулы и поныне в ходу. Княжеский плащ - корзно - тоже фибулой у горла застёгивается. У приличного князя - золотой. А результатом многообразия этих фибул и их тысячелетней эволюции является английская булавка - вот чистый функционал.
Но этого - людям мало, прогресс - не остановим, крепёж одёжный - диверсифицируется. Понятно, что ни липучек, ни кнопок, ни молний здесь нет. Есть пуговицы. Которые - "гремят и бесов отпугивают". Я ещё в Киеве с ними разбирался. Когда изобретал гаремные чулочки с дамским пояском на красноармейских пуговицах с пятиконечной звездой.
Ещё есть здесь пряжки. И с перегибом ремня, как красноармейский ремень в моё время, и с неподвижным зубом. А так-то всё подвязывается, приматывается, узелком затягивается.
Меня эта манера порядком раздражает: чуть напрягся, пресс брюшной, естественно, тоже… А потом "порты потерял" - верёвочка-опоясочка подрастянулась, узелок ослаб, штаны, факеншит, сваливаются. Или носи себя как… как лукошко с яйцами, или постоянно лови штаны в самый неподходящий момент.
Ладно, брючный ремень - дело личное - "затяни и не дыши". Но у коня свой ремень поясной - "подпруга" называется. И если ты его чётко не затянешь, то вся упряжь рассыпается. Седло с седоком остаётся в пространстве на своём месте, а конь из-под них уходит. Кто помнит "Красных дьяволят" - там Яшка-цыган коням подпруги перерезает. Зрители смеются, верховые - падают. Тут уже не штаны - коня ловить приходится. А без нормальной пряжки подпругу не затянуть. Я это в своём квесте хорошо понял. Ручками намозоленными, до крови стёртыми.
Итого: просветируем и прогрессируем. Взял у хозяйки ложки, выложил на столе рамку пряжки обычного брючного ремня, стащил чапельник, рушничок для имитации ремня приспособил. Показываю - как язычок ходит, как упирается. Вот когда я чапельником одну ложку ухватил и стал этот "язычок" проворачивать… у Прокуя свет в глазах появился. А то я не вижу, когда у человека в мозгах шестерёнки новую идею подцепили! То вхолостую крутились, а то молотьба пошла. То он смотрел так это… недоверчиво, будто я ему гнилые сапоги продать пытаюсь, обмана какого-то ждал, а тут раз - и переключился. Здорово - у парня пространственное воображение работает. И способность к абстрагированию имеется. А вот это - удача нечастая.
Учительница литературы во Франции читает ученикам отрывок из "Войны и мира", где русские партизаны нападают на отступающих французов. Отрывок, где погибает юный Петя Ростов. И с радостью видит, что дети заворожённо слушают. "И лишь несколько наиболее толстокожих продолжали автоматически ухмыляться при упоминании имени героя - Петя".
Представления не имею, какие ассоциации в молодёжном парижском жаргоне того периода вызывало имя юного сына графа Ростова. Но описание смерти мальчика и горя мужчин - сущность эпизода, оказалось сильнее привычных субкультурных лейблов. Для всех. Кроме самых дебильных.
Способность отделить суть, сущность от этикетки, изображения - свойство не столь частое даже и моё время.
- Моя рубашка лучше, чем твоя. Моя стоит 100 евро, а твоя только 50.
- Тебе рассказать про особенности ценообразования там, где ты это купил? Разница в том, что ты отдал правительству той страны - 70, а я только - 20. А так-то они обе сделаны в Хошимине на одном станке.
Есть масса писателей, особенно фентазийного толка, которые абсолютизируют лейблы. Слово, название, особенно на каком-нибудь "истинном" языке… Даёт власть на сущностью. Ле Гуин, Толкинен… И не только фентези - "Идея, овладевшая массами, становиться реальной силой".
"Ап! И тигры у ног моих сели.
Ап! И с лестниц в глаза мне глядят.
Ап! И кружатся на карусели.
Ап! И в обруч горящий летят".
Скажи волшебное слово "ап!" и быть тебе "повелителем тигров".
Сходно ведут себя и художники со скульпторами: "ожившая статуя", "изображённый на портрете предок повернулся ко мне и сказал…".
Для гуманитариев свойственно оперировать абстракциями - названиями, изображениями, символами взамен объектов реальности, сущностей. Для нормального человека наоборот - свойственно конкретное восприятие. В языках первобытных племён постоянно встречаются весьма конкретные названия. Не вообще - "облако", а "облако из которого идёт дождь вон над той горой". Соответственно, если дождь идёт над другой горой - используется другое слово.
Об этом спорит со Святым Писанием доктор Фауст:
- В начале было слово.
- Нет! В начале было дело!
Между этими двумя формами мышления и восприятия мира находиться инженерия.
С одной стороны - сплошная абстракция. "Прямая линия, сломанная вот так - изображает ригель, сломанная вот так - силовой кабель". Сплошные символы, условные обозначения, лейблы.
С другой… что может быть конкретнее просто автомобиля? С его тысячами деталей. Каждая из которых весьма конкретно задаётся и материалом, и габаритами, и местом в технологии сборки.
Ощутить в руках вполне конкретную дрожь уходящего в сторону при стрельбе "калаша", и соотнести её, в своих мозгах, с абстракцией в виде чертежа затворной рамы…
На этой человеческой способности переходить от символов к сущностям и обратно и основаны все тех. процессы индустриальной цивилизации. Здесь, в "Святой Руси", да и вообще в средневековье, этого почти нет - основой является воспроизведение образца. Повторение сущности, а не реализация символа.