В результате, неприязнь, установившаяся между супругами, была столь велика, что просто превратила семейную жизнь в непрерывное мучение. Взаимные упрёки, закономерно переходящие в избиение более слабой стороны, стали элементом ежедневного существования.
У Прокуя в доме родители ругались постоянно. А в соседнем - жили всегда в ладу между собой. Как-то он зашёл к соседям с их детьми поиграть и увидел: хозяйка полы мыла да отвлеклась, тряпку у порога забыла. А тут хозяин с торга пришёл, об тряпку зацепился, споткнулся, на пол упал. Хозяйка выскочила, перед мужем виниться стала:
- Ой, забыла, ой, забегалась-закрутилась, ой, виноватая я!
А хозяин с пола поднялся и ей отвечает:
- Сам дурак, под ноги смотреть надо было.
Мальчик разговор этот послушал да до дому побежал пересказать:
- Дорогие мои батюшка с матушкой! Узнал я, почему у нас в доме свара да ссора, а у соседей - совет да любовь. Это потому, что у нас все правые, а у них все виноватые!
Увы, "правильность неправоты" не справилась с накопившейся враждебностью. Однако отец оценил наблюдательность сына и стал сваливать на его детские плечи всё больше работы в кузне. Поскольку у самого отца семейства "всё из рук валилось". Понятно, что молотом махать ребёнок не может. Но основные, массовые, типовые заказы всё больше уходили к конкурентам, кузнецу доставалось - всё меньше, всё более заковыристые. Постепенно он специализировался на мелкой и тонкой работе. Прокуй всё более мог и, соответственно, был вынужден, работать. Сначала - с отцом, потом и - самостоятельно. Отец рассказывал, иногда учил и показывал как надо. А потом сваливал всё на сына и пропадал со двора. Мальчишка обжигался, надрывался, плакал, но как-то выворачивался и приспосабливался. Жили они небогато, но и не бедствовали. Пока этой весной кузнец не провалился под лёд. Вытащить-то его вытащили. И через неделю похоронили.
В нормальной устоявшейся общине рядом с вдовой-сиротой всегда найдётся родственник. Хоть какой-нибудь троюродный дядя двоюродной сестры золовки. Который "по обычаю" должен помочь. Хоть бы вид сделать. Но здесь-то новосёлы - родни у них нет. В больших городах у мастеров есть цеха или гильдии, есть территориальные структуры - концы или сотни. Их главы обязаны "перед обществом" - помочь слабым. Но Елно - городок маленький и не вечевой. А градоначальнику, "россомаху" покойному… у него другие заботы.
Дальше началась тихая агония "семейного предприятия": заказов не было. Хотя последний год почти всю работу в кузне делал Прокуй, но разговоры с заказчиками разговаривал отец. С мальчишкой-сопляком никто говорить не будет - ребёнок не может быть стороной в договоре. А уговариваться с бабой по кузнечным делам… Да ну, дурость какая-то.
Хозяйство нищало и ветшало без хозяйской руки. Соседи-кузнецы вносили в это процесс посильную лепту. Например, они соглашались купить оставшийся от покойного кузнеца довольно приличный запас угля только за бесценок. А кроме как кузнецам этот древесный уголь никому и не нужен.
Кроме чисто экономических проблем, обострились и социальные: характер Прокуя, выросшего в непрерывных родительских скандалах, и так-то был вздорный. После смерти отца он оказался без защитника, и соседские мальчишки взялись всерьёз выбивать из него то, что они считали глупостью и гонором.
Сегодня в Елно был большой праздник - похороны посадника и прочих. Для местных не явиться на такое мероприятие - просто противопоставить себя всему миру. Вдова-кузнечиха всю ночь перешивала последний, оставшийся от покойного мужа, выходной костюм. Предполагалось, что "выход в свет" Прокуя в приличном виде докажет его профессиональную состоятельность, деловую успешность и договорную надёжность: "малец-то малой - а как большой". И вызовет поток заказов. Ну, не поток - так хоть парочку.
Кузнечиха извела парня своими наставлениями: кому поклониться, перед кем шапку снять, "первым - не заговаривать", "только - о здоровье, пока про дела не спросят". Кому что говорить, кому не говорить… Поутру празднично одетый парнишка отправился на панихиду. "Как дурак с вымытой шеей"… Непривычная, неудобная одежда, ни сесть нормально, ни прислониться. Как бы не испачкать - мамка ругать будет. Засохшие в сундуке за несколько месяцев без носки сапоги на обычно босых ногах… Всё жмёт и трёт.
Лермонтов в "Герое нашего времени" отмечает, что дама, чувствующая некрасивость своего платья, бывает тем весьма смущена, и оттого ведёт себя в обществе более доброжелательно, более склонна к простому человеческому общению, нежели светская красавица, осознающая изысканность и совершенность своего убранства.
У большинства мужчин реакция противоположная: красивая, дорогая, парадная одежда ощущается как кандалы, как нечто неудобное. Такая, "закованная в красоту" личность ведёт себя заторможено, скованно. Нарастающее раздражение от неудобств, доставляемых непривычной одеждой и обувью, ощущение собственной глупости и неловкости на каждом шагу, препятствует нормальному свободному общению и приводит к непонятным для постороннего наблюдателя вспышкам вздорности.
Возможно, дело в том, что для мужчин - "хорошая одежда" это, в первую очередь - "удобная", "ловкая". А не - "красивая", "яркая", "модная"…, как для женщин.
У подростков эти эмоции выражаются ещё более ярко. Прокуй до кладбища дошёл. И даже пробился в первые ряды. Где удачно наступил на подол одной купчихе, замарал сапоги её мужу, столкнул в лужу чью-то вырядившуюся дочку, попал по больной мозоли дьячку, случайно локтём разбил нос соседскому мальчишке и, падая, порвал до пупа его рубаху. Вставая, ухитрился оборвать рукав у другого сверстника и сдёрнуть штаны с третьего… Мда… Кому доводилось попадать в поток несчастий - знает, что выскочить практически невозможно.
С кладбища его вывели за ухо, следом выбрались из толпы и "мстители за разбитый нос и порванную одежду". Пошла загонная охота с Прокуем в качестве дичи. Концовку я и наблюдал в овраге. С криками: "чтоб ты, тля убогая, добрым людям на глаза и показаться не смел!" последняя приличная одежда модника-неудачника была доведена до состояния "гобоя".
Полный крах и гибель всех планов. А впереди объяснение с матерью. В сопровождении её "слёз несбывшихся надежд".
- Слышь, а давай ты со мной пойдёшь. А то мамка… при тебе… ну, при чужом-то… не так сильно ругаться будет. А у нас репа пареная, поди, дошла. И хлеб мамка сегодня пекла - подкормишься заодно.
Я что, имею настолько голодный вид? Или это у меня блеск в глазах от маловероятных, весьма сомнительных, но чрезвычайно привлекательных перспектив? Мозги срабатывают по ключевому слову. Слово - "кузнец". Да какой он нафиг кузнец!? Мальчишка, сопляк, истерик битый… "Тля убогая"… Как бы хуже не получилось…
На себя посмотри, Ивашка-попадашка! - Вот именно! Я же "попадун-попадец - в древе вечности игрец". А этот… недоразумение окровавлённое… носом хлюпает. А кузнец, как всем известно, должен быть о-го-го какой! "Руки - крюки, морда - ящик". У всех нормальных попаданцев кузнецы… "во на во", "семь на восемь, восемь на семь" - хоть на Олимпиаду! Такие "огогои"!
"Коня на скаку остановит.
И сам же телегу свезёт".
А что говорит по этому поводу "товарищ фольк"? А фольк подсовывает русскую народную кулинарно-сексуально-производственную мудрость: "на безрыбье и рак - рыба".
- Лады. Объедать-то я вас не буду, а вот на двор пойду. Интересно мне на твои финтифлюшки железячные посмотреть.
Дальше - как всегда. Пролезли через дырку в заборе. Причём некоторые из нас, "дырколазов", активно поскуливали и постанывали. И повизгивали, додирая зацепившиеся части одежды. Потом из поварни в направлении хлева прошла, покачивая бёдрами, хозяйка, заметила наше "здрасьте", забыла куда шла, всплеснула руками и начала… "выговаривать".
Ответный лепет Прокуя в своё оправдание типа "да я ж не нарочно, да я ж не по злобе, да оно ж само…" - только ухудшил ситуацию. Начатый, было, хозяйкой "погребальный плач" в адрес последнего приличного костюма, стремительно перешёл в "просвещение и поучение". Чётко по исконно-посконной святорусской мудрости: "И не ослабевай бия младенца". Так это… - "мокрым полотенцем по глазам". Не ослабевая. В роли полотенца здесь выступал передник, тоже мокрый. Надежды парнишки на моё присутствие как на сдерживающий фактор оказались… сильно преувеличенными. Я искренне пытался проявить себя как миротворец, но увы…
Как известно, в 1950 году в Варшаве был создан "Всемирный Совет Мира". Во времена председательства там Ромеша Чандры в "Совете" работали несколько сотен человек. На советские, в основном, деньги. На английском, в основном, языке. По-английски мир - peace, "пис", а агент по его продвижению - dealer, "дилер". Поэтому активисты "Движения сторонников мира" назывались "писдилеры". Позже появилось международное движение "Бег ради мира". "Бег" по-английски - run, "ран". Соответственно, эти бегуны по-русски назывались "писранцы". Наконец, известное всемирное движение "Врачи мира за предотвращение ядерной войны" часто называют короче: "Врачи за мир". А, поскольку, врач по-английски doctor или, в обиходе, doc ("док"), то и название им соответственное: "писдоки".
Просматривается вывод: пока о мире будут говорить на английском - Россия в этом мире себе места не найдёт. Потому что смешно. Может, мир по-китайски - ShЛjiХ ("шицзе") - больше подойдёт нашему слуху? Или выражение - "шицзец пришёл" - настолько характерно для нашего слуха, что и с этого будем смеяться?
Не, не возьмут меня ни в писдоки, ни в писдилеры. Разве что - в писранцы. Поскольку уметь бегать в этом мире - очень полезно.