Как я его чётко… Ля-ля-ля… Коленочку так… как по технике положено - к груди… ля-ля-ля…. а потом пяточкой так выстрелил… у-тю-тю… и точно так попал - чуть ниже воротника, чуть выше лопаток… как всё пра-а-авильно получилось… чистый "тык" - ожидаемый "бздынь". А как он ручками машет… ну, прям, ассириец - у тех тоже быки с крыльями были… "Бычара окрылённый". Во, долетел. Заходит на посадку. Глиссаду держи, "бычий гейзер"! Всё, приземлился. Правильнее - "прибздынился". Посадка мягкая, "на брюхо". "У кого это у нас такой мягонький животик"… А теперь ещё и рваненький-драненький… Ну как же славно удачно пнуть плохого дядю в загривок! А как он быстро бежал! Какой я молодец! Прямо ускоритель какой-то.
Как хорошо-то! Как радостно! Человек на своём месте! Полная гармония. "Долго мучившийся этическими проблемами прогрессор, наконец-то, нашёл своё место в историческом процессе: пинать прохожих в холку на задворках".
У меня хватило ума присесть за лопухи. "Гейзерист" достиг дна, поползал там, поговорил с окружающими кустами и кочками, поделился впечатлениями от полётов. Но, в отличие от биржевых котировок, не начал подниматься вверх, а взялся бить все, что попало под руку. Драчуны-подростки пытались убежать от "стоячего бревна", перешедшего в состояние "бревно лежачее". Но ручки у дядя… Ну, не просто же так я рукава лишился! Пару "физкультурников" он поймал. И начал стукать ими друг о друга. О, так он ещё и литаврщик! Звона, правда, нет, но зато какой крик! Надо отметить себе для памяти: возможно создание духового оркестра из туземцев. Вот найду гобоиста и можно приступать. Кстати, а что это там валяется, на дне оврага? Такая неприличная кучка. Похожая чем-то на гобой. Количеством дырочек. С язычками-лоскуточками. Однако, хорошо парнишку отделали.
"Били, били, колотили
Морду в попу превратили".
И, почему-то, старательно порвали одежду. Пойти, что ли, помочь болезному? А на кой? Мне, вообще-то, к кузнецам надо. Но дороги я не знаю, и спросить не у кого. Кроме как у этого… гобоина дырявого.
"Гейзерический" дядя, преследуя своих убегающих "тарелков", убрался вниз по оврагу. "Гобоин" занял сидячее положение на поле прерванной явлением "бычьего гейзера" битвы, и заплакал. Вид каждой части его драного туалета, подносимого к глазам для подробного изучения, повергал его в ещё большее уныние. Попытки вытереть слёзы очередной деталью костюма, отнюдь не успокаивали. Ибо нос у него был разбит в кровь и подтекал как ржавый водопроводный кран без прокладок. Красные разводы на рукавах рубахи, используемых вместо отсутствующих в эту эпоху вообще и у данного индивидуума - в частности, носовых платков - также не повышали эстетизма одеяния.
Парень рыдал всё громче, всё жалобнее, и душа моя дрогнула. Вот же сколько раз повторял я себе: "жалость моя - гибель жалеемого"! Пожалей здесь, с моими бестолковостью и аутизмом, и кого-то убивать придётся. Ведь же ярко выраженная закономерность! Но глубоко вбитые в юные годы принципы гуманистов и общечеловеков в формулировке от Полунина: "маленьких ням-ням - низя" - не позволяли безучастно любоваться столь ярко выражаемым детским горем.
Не, я не дурак: сперва прошёлся по верху оврага до поворота и убедился, что "гейзер юмора морковного цвета" не наблюдается. А уж только потом спустился к "гобою". При звуках моих шагов, парнишка в очередной раз испачкал полу-оторванный рукав собственной рубахи кровью из собственной же носопырки, поднял опухшее от побоев и слёз лицо, и вежливо поздоровался:
- Ну, чего встал? Не видал, что ли? Иди отсюдава!
Из этнографии известно: "Каждый финн больше всего хочет, чтобы его погладили по голове. И больше всего этого боится". Что я и наблюдаю. Хотя и по эту сторону от Ваалимаанйоки. И пейзаж сходный: мордобой, всё же, очень близок по своим проявлениям к пьянке - и морда красная, и встать не может. Бедненький…
Нет, что делает с мироощущением один удачный пинок в загривок противника! Жить хочется! Хочется делать добро людям! И всё вокруг кажется таким милым и добрым. Почти как я сам.
Я уже говорил, что я не дурак? Приятно, что можно повториться. Уходя с края оврага, я прихватил с собой несколько лопухов. Вот, собрал их в стопочку, сложил аккуратненько. И одел на лицо болящего. С истошным криком:
- Дуй!
Дисциплинированный мальчик - дунул. Потом, правда, пришлось ещё два раза лопухи собирать: и крови, и соплей из него вылетело много.
За это время я успел рассмотреть попавшуюся под моё человеколюбие жертву… коллективизма. Ну, били-то же его коллективом. Подросток, чуть меньше меня, мелкий, дёрганный, сопливый, плачущий, гонористый… Типичный средний абориген среднего школьного возраста. И одет средненько. Был одет…
- За что ж тебя так?
- Да пошёл ты!
- Да я-то пойду. А вот ты-то на ногах устоишь?
- Не твоя забота!
Тут ему на глаза попалась его шапка. То, что от неё осталось… И мне снова пришлось выщипывать лопушки побольше в этом овражке. Ну ладно, проплакались, утёрлись, отдышались, ошмётки одежонки подобрали, на ножки поднялись… На левую - ойкает. Ну, пойдём, "печаль битая", до дому доведу. Ох, и тяжело быть "добрым самаритянином". Особенно, когда клиент "руку помощи" отталкивает и сам тут же валится. А мне его подымать. Я не жду благодарности, но хоть не мешать-то можно?!
- Тебя как звать-то?
- Мамка Прохуем кличет.
Чего?! "Про…"… - что?!
По прежней жизни у меня сложилась чёткая реакция на приставку "про". Это от английского "professional". Слово удачно расползлось по разным языкам, достаточно интернациональное. Нет, конечно, разницу между понятиями "WinPro" и "пропрезидентская фракция" - я понимаю. И по уровню профессионализма, и по рынку сбыта… Но приставка "про" вот в таком контексте… Что-то я дурею от наших предков.
- И за что ж она тебя так? Блудлив, что ли?
- Как "за что"?! Чего это - "блудлив"?! Мы ж кузнецы! С дедов-прадедов! Мы ж куём!
Извини, приятель, недослышал-недопонял. Мог бы и сам догадаться. В разных говорах звук "к" постоянно чем-нибудь заменяется. Или - наоборот: изначальный "чудесник" - тот, кто чудеса делает, превратился в "кудесника". А "чудеса" - так с "ч" и остались. В тюркских языках "к" и "х" постоянно друг в друга мигрируют. То - "каган", то - "хакан". В русском языке… Вообще-то, лингвистика - точная наука. Но, как известно, наука не стоит на месте. Она бегает вокруг истины, постоянно меняя свою точку зрения.
Оттенки говоров здесь, на стыке земель кривичей, северян, вятичей и голяди… Да и городок этот, Елно, недавно заново заселялся. Тут всякое можно услышать. Как там, в польской скороговорке: "Не печь, Печь, вепша пепшем. Пшепепчешь, Печь, вепша пепшем". А то можно вспомнить известную украинскую фразу с чётко выраженной французской картавостью…
Стоп. Это ж кузнец! Это ж то, что я ищу, что мне край надо! Вот это мелкое, драное, опухшее от побоев и слёз, недоразумение - кузнец?! Да он же просто молот не потянет! Не верю. Кузнец у него, наверное, отец. А парень инструмент подаёт, кузню подметает, ума-разума набирается…
- Погоди. Батя-то дома?
Парень отворотил лицо своё в сторону, засмурыжил носом, попытался снова оттолкнуть меня, зацепился и завалился. При падении ухитрился стукнуться коленкой о единственный на десяток шагов вокруг булыжник. Мда… Пойду-ка я - ещё лопушков соберу.
- Не! Нету бати… Не-е-е-ту…
Наконец, количество жидкости в организме парнишки существенно снизилось, и мы возобновили движение. С попутным выслушиванием очередной душещипательной жизненной истории в хлюпающе-скулящем исполнении.
"Вдовий сын" - сколько песен и сказок с этим персонажем. "И пошёл он долю свою искать. В тридевятое царство, в тридесятое государство". А главное - подальше от своих родичей-соседей.
Прокую было почти 15 лет. Скоро будет. Через пару лет. А вот пока он не человек ещё. Семья его перебралась в Елно после разорения края - одними из первых. Отец какое-то время был вообще единственным кузнецом здесь. От того были и доход немалый, и почёт местных жителей. Но следом пришли и осели ещё три семьи кузнецов. Работы всем стало не хватать. Пришлые были связаны родством-свойством-кумовством и на местном рынке выступали едином фронтом. Демпинговых цен они не применяли, зато эффективно применяли "распространение порочащей честь и достоинство информации". И - профессиональной, и, в ещё большей мере - персональной.
Люди очень доверчивы. Особенно насчёт гадостей о других. Отец Прокуя поверил очередной сплетне о его жене и отделал её так, что Прокуй так и остался единственным сыном в семье. Попутно, за время болезни матери, умер и второй ребёнок, родившийся уже здесь.
"Первая брачная ночь. Утром раздражённый муж сообщает:
- Похоже, я у тебя не первый.
Разочарованная "молодая" в тон ему отвечает:
- И, похоже, не последний".
В ходе тогдашней ссоры жена не смолчала, ответила "асимметрично". Вздорные подозрения главы дома, основанные на "ОБС" - "одна бабка сказала", получили подтверждение во вздорном ответе жены. "А вот я назло ему, и пусть мучается".
Супруги, наверное бы, со временем помирились, но неуёмное стремление соседей-конкурентов "открыть глаза" кузнецу… "Скажи человеку сто раз, что он свинья…"… ну, я уже об этом говорил. Помимо общечеловеческой склонности к злословию, соседей подталкивала "конъюнктура рынка, сложившаяся в секторе кузнечных услуг". Да и вообще - много их, сплетников. Просто - "из любви к искусству". Так что, информационный прессинг обеспечивался долго и интенсивно.