Всего за 250 руб. Купить полную версию
Ил. 26. Книга "Дома из песка", заглавная страница с фотографией участников земельной лотереи в Ахузат-Байте, 1909.
Смук воспроизвела этот эпизод – как город был построен на дюнах – в своей книге "Дома из песка" в 1994 году и еще раз – на выставке "Жизнь в дюнах" в 2004-м. На конференции, устроенной в Тель-Авиве по случаю открытия выставки, архитектор Пира Голдман, сменившая Смук на посту в муниципалитете, утверждала, что "город вырос из дюн в первую очередь потому, что эти участки были самые дешевые".
Однако в действительности все было не совсем так. Согласно историческим свидетельствам, бóльшая часть Тель-Авива построена на земле, которую никак нельзя считать "девственными дюнами", к тому же тогда можно было приобрести и более дешевые земельные участки. В своем исследовании Яффы историк Рут Карк сравнивает карту землеустройства Яффы, созданную темплером (членом немецкого "Храмового общества") архитектором Теодором Занделем в 1879 году, и британскую карту 1917 года. И та и другая со всей убедительностью указывают, что к концу XIX века бóльшая часть земель, занятых современным Тель-Авивом, возделывалась. В своей новаторской книге "Дионис в центре" Тамар Бергер проанализировала принадлежность и характеристики участков на картах-приложениях к "Книге Тель-Авива", изданной Альтером Друяновым в 1936 году, и показала, что в основном там были виноградники, огороды и фруктовые сады, а участки с дюнами по большей части были сосредоточены в мусульманском районе Маншия.
Большинство участков, которые к 1948 году составляли муниципальную территорию Тель-Авива, были выкуплены в 1920-х годах. С одной стороны, это стало неизбежным следствием массового возвращения еврейских жителей Яффы и Тель-Авива, которых османские власти насильственно переселяли в конце Первой мировой войны, – та волна обратной миграции вызвала острый жилищный кризис в еврейском секторе. С другой стороны, вспыхнувшие 1 мая 1921 года жестокие антиеврейские бунты в Яффе способствовали усилению сепаратистских настроений в еврейском сообществе и его последующее перемещение в северном направлении, из Яффы в Тель-Авив. На "Карте Тель-Авива до постройки города", изданной Друяновым, отмечены четыре категории земель, на которых было возможно строительство: дюны, дюны вперемежку с виноградниками, виноградники и фруктовые сады. Сравнив эту карту с другой, приведенной в той же "Книге Тель-Авива" "Картой основания тель-авивских районов по состоянию на год освобождения их земель", мы видим, что бóльшая часть новых районов города была построена на сельскохозяйственных землях. Среди них, например, южные кварталы Неве-Шаанан, Иегуда, Немецкий виноградник, Рамат-ха-Шарон, окрестности улицы Членов, Коммерческий и Продовольственный центр, Сад Саада, Шапира, Маленький сад и Ришон-ле-Цион. На северной стороне яффской железной дороги, которая до сих пор служит "естественной" границей между Тель-Авивом и бывшей арабской столицей, на месте палестинских виноградников и садов возникли новые районы, такие как Нордия и Марморек.
Во многих случаях земля обесценилась из-за войны: сады были заброшены, поскольку экспорт сократился, или вырублены османской армией, нуждавшейся в топливе для паровозов. Свидетельства этого находим, например, в письме членов кооперативого общества Неве-Шаанана делегатам XII Сионистского конгресса 1921 года:
"На краю Тель-Авива нам удалось приобрести 262 дунама садовой земли (деревья были вырублены или повреждены во время войны) за 30 тысяч фунтов, по 115 фунтов за дунам. Цена невысока, если принять во внимание расположение и качество почвы, пригодной для любых сельскохозяйственных занятий".
Ил. 27. Белый город и черный город. Немецкий аэрофотоснимок, датируемый 1918 годом. Из каталога выставки: "Тель-Авив в фотографиях. Первое десятилетие, 1908–1918". Музей Эрец-Исраэль, Тель-Авив.
Упорство, с которым нарратив города цепляется за дюны как за исходную точку, также ничем не оправдано, поскольку с 1920 по 1948 год Палестина находилась под британским управлением, все операции с земельной собственностью должны были строго соответствовать процессуальным нормам, и нарушения происходили редко. Даже в 1930-е годы, в самый разгар поселенческой операции "Стена и башня", земли, принадлежавшие арабам, приобретались официально с помощью Еврейского национального фонда. "Большая кража земли" случилась только после образования Государства Израиль и принятия в 1950 году закона "О собственности отсутствующих владельцев", который позволил конфисковать имущество палестинцев и 93 % всей земли в стране.
Тем не менее тема дюн сослужила хорошую службу и в другом отношении. Например, она по-прежнему играет решающую роль в представлениях о прошлом, настоящем и будущем Тель-Авива просто потому, что ассоциируется с днем рождения города. Членов общественного совета Ахузат-Байта созвали на собрание, чтобы проголосовать за переименование их района в Тель-Авив, 21 мая 1919 года. И все же, несмотря на этот определяющий момент, официальной датой основания города считается 11 апреля 1909 года – дата проведения "ракушечной лотереи" в Ахузат-Байте. Примечательно, что из всех возможных дат городской хроники была выбрана именно эта. Могли бы, например, взять 6 июня 1906 года – официальный день основания самого Ахузат-Байта. Или воспользоваться официальной датой основания какого-нибудь другого еврейского района из тех, что возникли еще до Ахузат-Байта – Неве-Цедек в 1887 году, Неве-Шалом в 1890-м, Махане-Иегуда в 1896-м, Махане-Йосеф и Махане-Исраэль в 1904-м. Но их тоже проигнорировали. Все вышеперечисленные районы были присоединены к Тель-Авиву в 1921 году, как только он получил статус отдельного от Яффы города, но каждый из них внес свой собственный вклад в усиление еврейских поселений на северной границе Яффы.
Нам скажут, что Ахузайт-Байт отличается от указанных еврейских районов, поскольку находился по другую сторону от этой границы, но ведь на самом деле он был не один такой. Возможно, один из самых странных и неприятных фактов, которые всплывают, когда начинаешь разбирать тель-авивский исторический нарратив, – это намеренное забвение Махане-Исраэль. Известный сегодня как Керем ха-Тейманим, этот район появился на целых пять лет раньше Ахузат-Байта и располагался намного севернее, чем официально признанный "первый район Тель-Авива". Может быть, все дело в том, что он был построен йеменскими иммигрантами и считался, по крайней мере поначалу, пригородом в составе арабского района Маншия. И хотя жили там в основном выходцы из Йемена, его демографический облик был естественным продолжением красочной этнической мозаики Маншии, где можно было увидеть иммигрантов чуть ли не изо всех уголков мусульманского мира – от Египта и Северной Африки до таких отдаленных мест, как Афганистан. И все же, будучи первым (и самым отдаленным от Яффы) еврейским районом, Махане-Исраэль мог бы потягаться с Ахузат-Байтом.