Первые действия "сына неба", с которыми мы встречаемся в тексте, носят ритуальный характер и связаны с изменением его местопребывания в своих палатах в каждой луне и смене одеяния, убранства и экипажа, а также вкушаемых блюд и утвари в каждое время года и в момент, который теоретически соответствует "центру".
Так, в первой луне весны "сын неба" поселяется в "левых покоях Цинъяна", затем в следующей луне переходит в собственно храм "Таймяо Цинъяна" и, наконец, третью весеннюю луну проводит в "правых покоях Цинъяна". Летом "сын неба" живет последовательно в левых, средних (Таймяо) и правых покоях "Минтана". Затем в связи с тем, что наступает "владычество" стихии земли, т. е. "центра", он в третьей луне лета переселяется в "Тайши храма Таймяо", т. е. в центральные покои всего комплекса. Осенью "сын неба" живет последовательно в левых, средних (Таймяо) и правых покоях Цзунчжана; зимой пребывает соответственно в левых, средних (Таймяо) и правых покоях Сюаньтана. Затем цикл, естественно, повторяется в новом году.
Если принять за достоверную реконструкцию покоев "сына неба", приводимую Хэ Линсюем, основывавшимся на комментарии Гао Ю, то "сын неба" совершает за год полный круг по часовой стрелке, с востока (весна) на юг (лето), запад (осень) и север (зима), с одним отклонением к центру, в центральные покои "Тайши Таймяо", вызванным теми несообразностями в пространственно-временной схеме авторов, о которых говорилось выше. В основном же его кругообразные перемещения повторяют ход солнца в зодиакальной плоскости и совпадают с ним по времени.
Смотря но времени года или, вернее, по тому, какая стихия превалирует в данный момент, меняются облачение и убранство "сына неба", яства, вкушаемые им, ритуальная утварь. Весной он "выезжает в колеснице луань, правит конями - лазурными драконами. Водружает зеленое знамя, облачается в зеленое одеяние, убирается зеленой яшмой, вкушает пшеницу и баранину. Его ритуальная утварь - с "просторным" узором (шу и да)". Летом "выезжает в колеснице цвета киновари, правит красными конями. Водружает красное знамя, убирается красной яшмой, вкушает бобы и цыплят. Его утварь - <высокая и объемная> (гао и цу)". Однако в силу все тех же несообразностей в третьей луне лета "сын неба" еще и "выезжает на большой колеснице, правит желтыми конями, облачается в желтое одеяние, убирается желтой яшмой. Вкушает просо и говядину. Его утварь - (круглая и пузатая) (юань и янь)". Осенью "сын неба" выезжает на боевой колеснице, правит белыми конями с черными гривами. Водружает белое знамя, облачается в белые одежды, убирается белой яшмой. Вкушает коноплю и собачатину. Его утварь - (узкая и глубокая) (лянь и шэнь)". Зимой соответственно "выезжает на темной колеснице, правит железными скакунами. Водружает темное знамя, облачается в черное одеяние, убирается темной яшмой. Вкушает клейкое просо и кабанье мясо. Его утварь - (просторная и глубокая) (хун и янь)".
Далее в тексте рассматриваются обряды, связанные главным образом с временами года; когда отмечаются как события первостепенной важности: "становление весны", "становление лета", "становление осени" и "становление зимы". Для "центра", естественно, такого празднества не нашлось, однако в вышеуказанных четырех случаях все же подчеркивается связь этого праздника со стихиями - накануне каждого такого события придворный историограф и астролог докладывает "сыну неба" о признаках проявления той или иной стихийной силы в природе. Дальнейшие действия "сына неба" и его окружения также сообразуются с временем года. После описания этих действий следуют повеления и запреты, после чего следуют представленные в стандартной форме резюме относительно того, какие именно беды постигнут страну в случае, если повеления "сына неба" не будут соответствовать данному времени года. При этом рассматриваются все возможные варианты нарушений принципа соответствия характера указов времени года: так, подробно описываются события, которые должны произойти, если, предположим, в первой весенней луне ввести летние, осенние или зимние указы, а в последнюю луну зимы - осенние, весенние или летние указы и т. д.
Исходя из текста памятника, можно предположить, что в системе мира "Люйши чуньцю" кары со стороны природы за нарушение принципа соответствия характера указа времени года, по-видимому, неотвратимы и регулярны, тогда как награды за правильное ведение дел нерегулярны и достаточно скупы.
Таким образом, "Полунине указы" демонстрируют картину прямой и "обратной" связи между деятельностью человека и временем года, в которое эта деятельность протекает; соответствие времени года влечет успех в делах, о чем природа иногда дает знать, ниспосылая точно в срок дожди, росы и т. п.; несоответствие неизменно влечет бедствия, о чем природа непременно дает знать, являя мощь стихий, вообще несвойственных данному времени года.
При анализе того, что в "Полунных указах" говорится о наградах и наказаниях, становится очевидным, что наказания следуют за попытками изменения дао неба, ли земли или цзи человека - о чем упоминалось выше, причем во всех случаях под дао, ли и цзи подразумевается ли как частный закон, присущий каждой из упоминаемых трех мировых сил. Поскольку же такого рода изменений, нарушений и возмущений следует ожидать именно со стороны человека, а главное прегрешение последнего в лице "сына неба" состоит в нарушении порядка введения сезонных указов, то становится ясным, что преступления против дао, ли и цзи заключаются в несоблюдении человеком принципа соответствия действий времени. Нельзя не заметить при этом, что сфера деятельности, а тем более сфера произвола "сына неба" таким образом существенно ограничивается.
Что касается частного для каждой мировой силы закона, то он есть проявление всеобщего закона - дао - на соответствующем уровне, что видно хотя бы из того, что на высшем уровне дао проявляется в виде небесного дао, т. е. в собственном обличье, из чего следует, что конечной целью и одновременно пределом сферы человеческой деятельности объявляется невмешательство со стороны человека в порядок и ход вещей, определяемый дао - первопричиной и первопредком всего сущего. Невмешательство такого рода возможно лишь в том случае, если человек будет двигаться, так сказать, в одном направлении с движением вещей, определяемым их собственной природой и предназначением. Коррелировать же это свое движение он может, подражая, имитируя действия природных, естественных сил, которые своим основанием имеют все то же дао. Именно в этом смысле сформулирован и ответ вэньсиньского хоу Люй Бувэя на вопрос о смысле двенадцати замет в "Послесловии".
Однако, чтобы убедиться в том, что картина мира в "Люй-ши чуньцю" разворачивается в соответствии с принципом, сформулированным в "Послесловии" и раскрытым в "Полунных указах", нам необходимо обратиться к анализу основных, участвующих в этом процессе категорий, как они представлены прежде всего в текстах второго плана памятника, т. е. в преамбулах и резюме каждой из глав.