7. Дважды императрица
В прежние годы и вплоть до недавних времен воины Тайра и Минамото вместе служили трону, вместе усмиряли ослушников, нарушавших закон и не почитавших власть государя. Оттого покой и порядок царили в мире. Но в смуту Хогэн пал в бою Тамэёси, а в смуту Хэйдзи - Ёситомо. После их гибели всех отпрысков рода Минамото убили либо сослали в ссылку; отныне процветали одни лишь Тайра, все прочие и головы-то поднять не смели. Казалось, теперь навсегда наступит спокойствие в государстве. Однако после кончины государя-монаха Тобы по-прежнему то и дело вспыхивали вооруженные распри, а казни, ссылки, лишение сана, отнятие должности, что ни день, творились как самое обычное дело, и не было покоя в стране, и народ трепетал от страха. В особенности же с наступлением годов Эйряку и Охо усилились раздоры между двором прежнего императора Го-Сиракавы и царствующим владыкой императором Нидзё - из-за этих раздоров все царедворцы, и высших, и низших рангов, дрожали от страха, пребывая в постоянной тревоге, как будто стояли у края пучины, как будто ступали по тонкому льду… Прежний государь и нынешний император отец и сын - казалось бы, какая вражда может их разделять? А между тем то и дело творились дела одно чуднее другого - а все оттого, что приблизился конец света и помыслы людские обратились только к дурному… Что бы ни сказал государь-отец, император во всем ему перечил; тогда-то и случилось событие, поразившее всех, кто видел все это или слышал о нем, и вызвавшее всеобщее осуждение.
У почившего императора Коноэ осталась супруга, вдовствующая императрица, дочь Правого министра Кинъёси. После кончины государя покинула она двор, поселилась в усадьбе Коноэ-Кавара и, как подобает вдове, жила уединенно и скромно. В годы Эйряку исполнилось ей, верно, двадцать два или двадцать три года - возраст, когда расцвет уже почти миновал. Однако она слыла первой красавицей в государстве, и вот император Нидзё, помышлявший только о любовных утехах, для коих его новоявленный Гао Лиши разыскивал красавиц по всей стране, послал ей любовное письмо. Но вдова и не подумала отвечать. Тогда государь, уже не скрывая своих намерений, послал в дом Правого министра высочайший указ, повелевавший вдовствующей императрице вступить во дворец как его законной супруге. Поступок неслыханный, из ряда вон выходящий! Сановники собрались на совет, и каждый высказал свое мнение.
- Если обратиться к сходным примерам в чуждых пределах, то в Тайском государстве императрица У Цзэ-тянь, после кончины супруга, императора Тайцзуна, снова вышла замуж за своего пасынка, императора Гаоцзуна. Но то случилось в чужой стране, и потому дело особое… В нашем же государстве со времен императора Дзимму сменилось на троне свыше семидесяти владык, однако ни разу не бывало, чтобы женщина дважды становилась императрицей! - так единогласно рассудило собрание.
Прежний государь Го-Сиракава тоже усовещивал сына, говоря, что недоброе дело он задумал, но император ответил:
- У Сына Неба нет отца и нет матери! В прежней жизни я соблюдал Десять заветов и в награду за это стал повелителем десяти тысяч колесниц. Отчего же столь пустячному делу не свершиться по моей воле?! - И вскоре высочайшим указом назначил день свадьбы. Тут уж и государь-отец был бессилен что-либо изменить.
С той поры как вдовствующая императрица узнала об этом, она только и делала, что заливалась слезами. "Если бы в ту осень, во 2-м году Кюдзю, когда скончался мой супруг-император, я вместе с ним растаяла бы росинкою в поле или, приняв постриг, удалилась от мира, мне не пришлось бы переживать сейчас подобное горе!" - сокрушалась она. Министр, ее отец, стараясь утешить дочь, говорил:
- Только безумец перечит власти! Высочайший указ уже издан, значит, рассуждать поздно. Надо поскорее отправиться во дворец. Кто знает, может быть, счастье нам улыбнется, ты родишь сына, станешь Матерью страны, и меня, недостойного, будут почитать как государева деда. Это будет лучшее исполнение дочернего долга и великая подмога мне, старику! - так говорил он, она же в ответ не проронила ни слова.
В эти дни, рассеянно водя кистью по бумаге, сложила она стихотворение:
Не тонут в протоке слова,
как плавучий бамбук, -
теченьем уносит молву
о завидном уделе,
об этой повинности тяжкой…
Неизвестно, как прослышали люди об этих стихах, но их передавали из уст в уста и все жалели бедную женщину.
Вскоре наступил день отъезда во дворец. Министр-отец и другие придворные провожали невесту согласно церемониалу, с особой пышностью разукрасив карету, но она не спешила ехать, ибо свадьба эта была ей вовсе не по душе. Только когда стемнело и наступила глубокая ночь, позволила она усадить себя в карету.
Так вступила она в императорские чертоги, поселилась во дворце Прекрасных Пейзажей и преданно служила государю, советуя ему посвятить все помыслы управлению страной.
В тех покоях, во дворце Сисиндэн, Небесном Чертоге, есть раздвижные перегородки, на которых нарисованы мудрецы и святые. На одних, как живые, изображены И Инь, Ди Улунь, Юн Ши-нань, Тайгун Ван, Жань Лисяныпэн, Ли Цзы и Сыма; на других - длиннорукие и длинноногие страшилища-люди и китайские кони на полном скаку, а в зале Демонов - полководец Ли, как живой.