Страна наша Япония делится на шестьдесят шесть земель; из них под властью членов семейства Тайра находилось уже свыше тридцати, так что владели они больше чем половиной страны. А сколько было у них, кроме того, личных поместий, сколько полей, и заливных, и сухих, так и не счесть! Нарядные люди толпились в залах; казалось, Рокухара, усадьба Тайра, расцвела яркими цветами, кони и кареты гостей рядами стояли у ворот, и было там оживленно и многолюдно, как на городском торжище. Золото из Янчжоу, драгоценная яшма из Цзинчжоу, атлас из Уцзюня, парча из Шуцзяна - все сокровища были здесь на подбор, ни в чем не было недостатка. Широкий помост для плясок и песен, вазы для состязания в метании стрел, водоемы, где рыба превращалась в дракона… Пожалуй, ни в одном дворце любого из государей, будь то царствующий владыка или император, уже покинувший трон, не сыщешь подобной роскоши!
6. Гио
Всю Поднебесную средь четырех морей сжимал Правитель-инок в своей деснице; люди бранили его, порицали его поступки, но Правитель-инок, не внимая людской хуле, знай творил дела одно чуднее другого. К примеру, жили в ту пору в столице сестры Гио и Гинё, прославленные певицы и танцовщицы сирабёси, дочери Тодзи, тоже артистки. К Гио, старшей сестре, Правитель-инок воспылал необычайной страстью; немудрено, что и младшую Гинё все почитали и всячески ублажали. Для их матери Тодзи Правитель-инок приказал выстроить дом; каждый месяц доставляли туда сто коку риса и сто канъов денег. Семья жила в богатстве, веселии и довольстве.
Искусство сирабёси зародилось у нас давно, еще в царствование императора Тобы, когда две танцовщицы - Симано Сэндзай и Вакано Маэ - начали петь и плясать на людях. Сперва они выходили в белом мужском кафтане, в высокой придворной шапке, опоясавшись мечом с разукрашенной серебром рукоятью. Представление называлось "Мужская пляска". Постепенно, однако, от шапки и меча отказались, остался только белый кафтан. Оттого и назвали эти выступления сирабёси - пляска в белом.
Столичные танцовщицы сгорали от зависти и ревности, прослышав о счастье Гио. "Подумать только, как повезло этой Гио! - говорили завистницы. - А ведь она такая же дева веселья, как и мы! Любая была бы рада оказаться на ее месте! Наверное, счастье сопутствует ей оттого, что ее имя начинается словом "Ги" - "божество". Не взять ли и нам такое же счастливое имя?" И находились девушки, менявшие свое имя на Гиити, Гини, Гифуку или Гитоку. "При чем тут имя? - возражали ревнивицы. - Разве имя может принести счастье? Счастье зависит от судьбы. Знать, так уж ей на роду написано…" - и даже не пытались называть себя по-другому.
Миновало три года, и вот в столице появилась новая замечательная танцовщица, родом из края Кага; звали ее Хотокэ. По слухам, лет ей было шестнадцать. Вся столица - и благородные, и простолюдины - сходили по ней с ума. "С древних времен и до наших дней немало плясуний было на свете, - твердили люди, - но столь совершенного искусства видеть еще не доводилось!"
И сказала Хотокэ:
- Я известна на всю страну, но в усадьбу Правителя-инока меня не звали еще ни разу… Какая обида! Что, если я поеду туда без приглашения? Никто не осудит меня за такой поступок, он в обычае дев веселья! - И в один прекрасный день она отправилась в усадьбу Тайра, на Восьмую Западную дорогу.
- Пожаловала госпожа Хотокэ, прославленная в столице! - доложили Правителю-иноку.
- Но ведь скоморохи должны являться только по зову! - молвил Правитель-инок. - Слыханное ли дело, прийти так бесцеремонно, без приглашения? Кто бы она ни была, хоть богиня, хоть сам Хотокэ, ей нечего делать в доме, где живет Гио. Пусть тотчас же убирается восвояси!
Услышав столь грубую отповедь, Хотокэ собралась было уходить, но Гио за нее заступилась.
- Девы веселья приходят без приглашения, таков их обычай, - обратилась она к Правителю-иноку. - К тому же она еще так молода и неопытна! Право, мне жаль ее - бедняжка едва отважилась прийти к вам в усадьбу, а вы так жестоко гоните ее прочь! Как ей, должно быть, больно и стыдно! Я не могу не сострадать ей - ведь в прошлом я и сама подвизалась на этом поприще! Пусть неугодно вам слушать ее песни или смотреть пляски, но окажите милость - хотя бы только примите ее, а после можете отпустить! Во всяком случае, верните ее, прошу вас!
- Ну, ежели ты так просишь за нее, - ответил Правитель-инок, - так и быть, я выйду к ней, прежде чем отправить обратно! - И он приказал воротить Хотокэ.
Услышав грубый отказ, госпожа Хотокэ уже уселась в карету, собираясь уехать, но, когда ее позвали обратно, вернулась. Правитель-инок соизволил к ней выйти.
- Я не принял бы тебя, если б не Гио, - сказал он. - Уж не знаю почему, но она так за тебя просила, что пришлось согласиться. Ну, а коль скоро я согласился, так и быть, послушаем твое пение. Спой же нам какую-нибудь песенку имаё!
- Слушаюсь, - отвечала Хотокэ и запела:
Впервые увидев тебя, повелитель,
Расправила ветви девица-сосна.
Под сенью дворца отведи ей обитель -
Во веки веков не увянет она.Взгляни, журавли опускаются стаей
На холм Черепаший в садовом пруду.
Резвятся они, беззаботно играя, -
Знать, счастье написано нам на роду!
Так, повторив песню снова и снова, спела она три раза кряду. Ее искусство привело в восторг всех присутствующих. Правителю-иноку тоже понравилось ее пение.
- Ты, я вижу, мастерица петь песни! - сказал он. - Наверное, и в плясках искусна. Эй, позвать сюда музыкантов!
Музыканты явились. Хотокэ велела им бить в барабанчик, и начался танец.
Всем была хороша Хотокэ - и лицом, и осанкой, и прекрасными длинными волосами; у нее был чудесный голос, а движения гибкие, плавные. Могла ли не понравиться ее пляска?! Она плясала так превосходно, что словами не скажешь! И дрогнуло сердце Правителя-инока, и воспылало новой страстью - к Хотокэ.
Но она отвечала ему
- Что это значит? Недавно вы хотели прогнать меня как дерзкую незваную гостью и только благодаря госпоже Гио возвратили уже с порога. Что скажет госпожа Гио, если я останусь в вашей усадьбе, что подумает она обо мне? Мне стыдно при мысли об этом! Отпустите меня, позвольте мне удалиться!
- Этому не бывать! - отвечал Правитель-инок. - Тебя смущает присутствие Гио? Если так, ее-то мы отпустим!
- Что вы, как можно! - воскликнула Хотокэ. - Она будет страдать, даже если вы оставите при себе нас обеих, а вы хотите вовсе ее прогнать! Я сгораю от стыда, как подумаю, что почувствует госпожа Гио, узнав о вашем решении! Лучше я приду как-нибудь в другой раз, если вы вспомните обо мне. А сегодня, прошу вас, позвольте мне удалиться!
- Полно, и не подумаю! - ответил Правитель-инок. - Пусть Гио убирается прочь отсюда, да поживее! - приказал он и дважды, и трижды посылал людей к Гио напомнить о своем приказании.
Гио давно уже в душе приготовилась к тому, что рано или поздно Правитель-инок к ней охладеет, но все же не ожидала, что это случится так сразу! Один за другим являлись к ней посланцы, передавая приказ немедленно покинуть усадьбу, и она уже собралась уходить, но решила прежде привести в порядок свои покои, стряхнуть пыль, все вычистить и убрать, дабы не оставить после себя ничего нечистого, что могло бы оскорбить взор.