Кромка мира: Бендигейд Вран
Вот зверь: он не мыслит, но отлично знает, какая трава ему нужна, если он ранен, какая - от той хвори, какая - от этой. Мы, Древние, знаем то же - только обо всех стихиях, и о том, что вне любой из них. А человек желанием понять убивает в себе знание. Способность мыслить убивает в нем всеведение. И он уходит от нас - переставая ощущать наш мир, шаг за шагом теряя способности к магии… Тот, кто способен вот так легко, как ты, убрать тучу, - тот у них считается великим магом, вот ведь как…
* * *
- И они по своей воле отгораживаются от Аннуина, да?
Кромка мира: Бендигейд Вран
Это не воля, Жеребенок. Это иное - и я не знаю ему названия. Но - они уходят от нас. Рвут единство Аннуина и Прайдена. Вернее - пока еще не рвут. Только ослабляют. Но скоро и разорвут. Араун понял опасность. Он поспешил обменяться властью с Пуйлом; твоя мать была готова терпеть насмешки хуже рабыни, лишь бы Придери стал вторым человеческим королем Аннуина…Теперь - ты. Помни, Жеребенок: дело не в священном стаде. Даже если… то есть когда вы отвоюете его у Гвидиона, миры всё равно будут расходиться. Нужно что‑то иное, Марх. Что‑то, что оставит людям всеведенье. Поверх такого обольстительного и неотвратимо губящего их разума.
* * *
Марх очнулся в Корнуолле. Он лежал на камнях рядом с башней. Тинтагел. Король (теперь - действительно король? кажется - да, но, впрочем, неважно) помнил свой разговор с Враном, но ярче всего впечатались в сознание непроизнесенные слова:"Если ты хочешь оградить себя и свою землю от гнева Манавидана, опаши ее на двух быках".Сын Рианнон отлично понимал, о каких быках сказал (не сказал?) ему Верховный король Прайдена.
Кромка мира: Марх
Изначальные. Бушующее море - вотчина Манавидана, пучины Рианедд, бездны Ворруда - всё это было лишь каплей меж рогов подземного Пейбиау. Безмятежное сияние полудня, тучи, грозы, ураганы - это лишь один вздох небесного Нинниау. Мир людей… да пожалуй что и Аннуин - лишь прах под копытами двух Быков. Они суть предел мироздания. Граница границ. Тот, кто сумеет запрячь их и провести борозду, - создаст несокрушимую грань. Впрячь в одно ярмо преисподнюю и высь.
* * *
Марх стоял возле Тинтагела. Стоял в Аннуине - рядом с своим замком, что высится в двух мирах. Точнее, в мире людей он именно высится, устремляется к небесам, а вот в Аннуине - уходит вниз до самых чертогов Нудда, до таких бездн, куда лишний раз лучше не спускаться. Никому. Говорят, изо всех сидхи только Сархад Коварный осмеливался нисходить туда… но так где теперь Сархад?..Вглубь до чертогов Нудда… между прочим, это означает, что отнюдь не сидхи начали строить этот замок. Кто были первые строители? Кто вгрызался в каменные недра, кто устремлялся до самого дна мироздания? Нет ответа. Но именно здесь соединено подземное и небесное. И не Тинтагелу ли стать тем ярмом, в которое можно запрячь Ниниау и Пейбиау?
* * *
Марх прикрыл глаза. Сосредоточился. И - перестал быть собой. Сейчас он был всей своей землей - седыми прибрежными утесами, изъеденными морем, вересковыми пустошами, пашнями и болотами, лесами и деревнями… он был сейчас этой башней, проходящей сквозь мир людей и Аннуин, соединяющей воедино время и вечность. Под ним мычал Пейбиау, и море ревело, вторя голосу подземного Быка; над ним ярился Ниниау, выдыхая грозы и ливни, но он, Марх, уже не Жеребенок, уже - Король - он сейчас ощущал, как его сила проходит сквозь небеса, мир людей и преисподнюю…И эта сила надежнее любого ярма соединяет подземного и небесного быков, подчиняя их. Пахота началась.
Кромка судьбы: Марх
Я недвижим. Я стою в Тинтагеле, и мое тело не шевелится. Движется только мысль. Я вижу все прибрежные скалы, все бухты, заливы, отмели и мели, все подводные утесы, грозящие гибелью морякам… всё это, шаг за шагом, разворачивается передо мной. И в каждом моем шаге сходятся небеса и преисподняя. Ниниау и Пейбиау, послушные моей воле. Я словно вырываю ярд за ярдом у Среднего мира. Вырываю берега из‑под власти Манавидана. Отчима. Врага.
* * *
Потом мудрые люди… впрочем, и сидхи тоже - будут рассказывать, что они видели, как король Корнуолла шел по ярящимся морским водам, словно те были всхолмленной землей. Марх шел, погоняя запряженных в ярмо двух синих быков - иссиня-черного подземного и светло-голубого небесного. Каждый бык был ростом со скалу, они били копытами по волнам, высекая из воды искры, они выдыхали ветер и огонь, но Король твердо держал их, подчиняя своей воле и силе ярма. Они обошли весь Корнуолл - вдоль всего западного и южного берега, от устья Северна до границ Девона. Впереди них гневно дыбились бури, но позади незримой борозды море было тихим. Прибрежное море. Океан бушевал в бессильной злости.
Кромка моря: Дахут
Прислушайся к песни пены. Близко белые брызги, манит морок морской. Глупец, ты думаешь, что ты оградил свое королевство? Свой жалкий клочок земли и голые ребра скал? Ты, сын Рианнон и пасынок Манавидана, ты, взращенный в беспредельном море, ты, знавший истинную мощь, ты этим валом отгородился не от моря. От самого себя. Ты отрезал часть своей души. Зачем? Манавидан бы принял тебя. И я бы приняла… говорят, ты сватался к моему отцу. К владыке подводного Исса. Людям никогда больше не увидеть наш город - но в пучинах Рианедд по-прежнему высятся его башни. Мы бы вошли туда вместе, Конь. Я бы приняла тебя в свои объятья, как морской залив принимает могучий поток равнинной реки. Серебряный знак на моей груди - ключ от подводного Исса - вспыхнул бы, пронизывая мерцающую мглу, и ворота Глубинного Города распахнулись бы тебе навстречу. Еще не поздно, Марх. Мне не переплыть через твой вал, но ты можешь перескочить его. Море зовет тебя, сын Рианнон. Возвращайся домой!
* * *
Марх стоял на волне, как на скале. Чуть поодаль, в белой пене как на богатом ложе сидела Дахут, дочь Градлона. Лишь пеной было прикрыто нагое тело морской красавицы - и Марх не мог не признать: она была хороша! Он знал морских дев, нежных в любви и искусных в обольщении, но Дахут превосходила их всех. На миг Марху захотелось, позабыв про всё, поскакать к ней - не потому, что этот брак был бы полезен стране, а просто - когда зовет такая красавица, то мужчина не может не потерять голову. На какой‑то миг. Но миг прошел. И Марх не сдвинулся с места.
- Поздно, Дахут. Тинтагел и Исс уже разделены. Сначала их связь разорвал твой отец. Теперь провел границу и я. Да, хотел взять тебя в жены. Но наш брак уже невозможен.
Кромка волн: Дахут
Могучий и прекрасный сын Рианнон, зачем тебе быть королем Корнуолла? Зачем тебе оставаться человеком? Твоя мать некогда заставляла Манавидана уйти в Прайден, теперь она потребовала того же от тебя. Но разве ты не знаешь, что жить среди людей - это подчиняться их правилам, умаляться до их мелочных забот, сочувствовать их немощам. Быть человеком - значит терпеть и смиряться, тащить жизнь как гнетущую, неподъемную ношу…А я хочу быть свободной! Хочу бесконечно меняться, течь, растворяться и снова возникать ликующей искрой на гребне волны. Признайся, Жеребец: ты хочешь того же! Марх, ты еще можешь вернуться. Стать водою, стать всепроникающей голубой кровью этого мира, его истоком и концом.
* * *
И Марх ответил. Но не на языке людей - на языке Моря. Сын морской богини, пасынок и ученик властителя соленой беспредельности, он ответил - волной. Из неведомых глубин поднялась она - выше любых утесов. И ударила по Дахут, смяв и разбросав ее белопенное ложе. Ундина с жалобным криком нырнула, спасаясь от водяной громады, которая легко могла бросить ее на прибрежные скалы. А в глуби моря всегда спокойно, какие бы бури ни ярились сверху. Лишь клочья белой пены, носящиеся по волнам, остались от ложа Дахут и от ее попытки вернуть Марха в море. Граница между Корнуоллом и владениями Манавидана теперь была замкнута окончательно.
* * *
Марх лежал на траве возле Тинтагела. Море золотилось под солнцем, с запада дул легкий ветерок… тихо, спокойно. Король Корнуолла отлично знал, что ему делать дальше. Объехать главные замки страны, переговорить с эрлами-людьми. Чтобы было быстрее - срезать путь через Мир Волшебства, путь нескольких дней покрывать за десяток-другой ударов сердца. Потом - в Каэр-Ллуд. К бренину - верховному королю. К Касваллауну, сыну небесного Бели. Правда, и сам Марх - бренин. Только не в мире людей, где королей полным-полно. Он бренин Аннуина. Человеческий король. Один из двух верховных властителей. В Аннуине может быть два бренина. И власть одного нисколько не умаляет власть другого. Как невозможно вычерпать реку, сколько ни бери из нее. А люди жадно делят власть. Странные существа. Похоже, они действительно считают, что от власти одного убудет власть другого. Марх поймал себя на мысли, что готов примириться с поездкой к Касваллауну только потому, что сначала он еще раз поговорит с Бендигейдом Враном. Сперва - подземный Каэр-Ллуд, и лишь потом - человеческий.
* * *