Марх с наслаждением переплыл пролив, отделяющий земной Скай от берега, - пасынок Манавидана и безо всякого чародейства плавал великолепно. Вышел на берег, нарыл съедобных корней, поел. И вслушался в землю - играть в то, что ты обычный человек, было очень приятно, но в Прайдене война, и бренину Аннуина сейчас не время расслабляться. Война? Нет. Всё было мирно. То есть - не всё, что‑то не так… но битв нет, это точно. Значит, можно еще немного отдохнуть по-человечески. Идти пешком, а не скакать по-над мирами.
* * *
Он уходил всё дальше в холмы Альбы, и уже думал о том, чтобы найти лог посуше и там заночевать, как вдруг увидел внизу костер. И одинокую фигуру подле. Марх поспешил спуститься. Шел он почти бесшумно, а человек у костра сидел спиной, и сын Рианнон уже хотел окликнуть его, как вдруг бритт обернулся со словами:
- Здравствуй, король Марх. Тот остановился:
- Ты меня знаешь? В голосе незнакомца звучала улыбка:
- Да и ты меня. Последний раз мы виделись в Каэр-Ллуде. Марх всмотрелся - это было непросто: бритт сидел спиной к огню, отчего темный абрис его тела золотился по самому контуру. Невысокий - Марху не более чем по плечо, а сын Рианнон отнюдь не мог похвастаться ростом. Узок в плечах. Если бы не голос и не спокойный, уверенный тон, выдающий мужа, прожившего много лет, - его можно было бы принять за подростка. Но нет, это не мальчик. Это один из круитни, древнейшего народа Прайдена. При свете наверняка будет видно, что всей одежды на нем - килт, тело покрыто рисунками, нанесенными синей вайдой, и на шее его - золотой торквес вождя. Марх присел у огня, спросил:
- Ты говоришь: "последний раз"? А где и когда был первый? Пикт снова улыбнулся:
- Меня зовут Ирб. Не помнишь? Совсем?
Кромка времен: Ирб
Короли Альбы приходят и уходят… они как листья на дереве. То синие от вайды круитни, то рыжие скотты. Мудрые и нет, властные и глупые, жестокие и… гм, жестокие по делу. Без жестокости не останешься королем, а свой король, каким бы он ни был, всегда лучше захватчика. Век короля недолог, и потому так сладок он. Они торопятся погибнуть в боях. Не помню короля, умершего от старости. Они как листья на дереве, а я - его ствол. Я хорошо помню Мейрхиона, рыжего пирата. Из пиратов иногда получаются хорошие, просто превосходные правители. Во всяком случае, самый верный способ обезопасить себя от пиратов, - это завести своего.
* * *
Марх сощурился. Что‑то очень дальнее всколыхнулось в его душе. Еще до жизни в море…Но вслух он сказал:
- Прости, но не помню.
- Зато я помню, - снова улыбнулся Ирб. - Я помню тебя ребенком. Я был советчиком твоего отца. Он протянул Марху бурдюк:
- Выпей. Тот отпил:
- Вкуснотища. Откуда? Что это?
- Это вересковый мед. Сам варю. Нравится?
- Еще бы! Никогда не пил ничего подобного.
- Вот уж не удивительно, - Ирб помрачнел. - Из вереска напиток забыт давным-давно…Марх тоже посерьезнел, вслушался:
- Ирб, ты ждал меня. И не затем, чтобы угостить медом или напомнить мне о светлых годах детства. Зачем ты встречаешь меня?
* * *
Круитни вздохнул:
- Ты пей, Марх, пей. Этот мед крепче, чем кажется. Тебе сейчас надо хорошо выпить.
- Говори! - рявкнул бренин Аннуина.
- А ты послушай Прайден.
- Но ведь войны нет, я же знаю!
- Нет, - кивнул Ирб. - Сейчас войны нет.
- Она… была?! За то время, что я провел у Скатах?
- "То время"… Сколько, по-твоему, прошло времени, Марх?
- Месяц… нет? Сколько?
- Три года, - горько вздохнул Ирб. - В Каэр-Ллуде мы виделись три года назад.
Кромка прошлого: Ирб
Пей, Марх, пей. Выслушивать такое без хмеля - слишком жестоко. Этот равный богам римлянин пришел через год. Войск у него было вчетверо больше против прежнего. И сила его возросла… нечеловеческая сила. Ты, Марх, рожден богиней. Этот римлянин - людьми. Но божественной силы в нем больше, чем в тебе. Думаю, ты об этом знаешь. Иначе зачем бы ты пошел к Скатах? Да, конечно, рассказываю дальше. Касваллаун вышел против него. Войск у нас было не меньше, но наш бренин не рассчитывал на битву. Бритты нападали, удирали, снова нападали… за собой они сжигали всё. Как римляне смогли прокормить свою армию - я не знаю. Касваллаун не оставлял им ни зернышка. И любой отряд, который римляне высылали вперед, был перерезан. И всё‑таки они шли.
Срез прошлого: Касваллаун
Итак, они вышли к Каэр-Ллуду. Вышли, несмотря ни на что. И завтра попробуют захватить броды. Добраться сюда по воде они не смогли: я недаром приказал вбить колья в дно реки. И корабли римлян как‑то слишком удачно на них напоролись… а прилив потопил то, что не доделало острое дерево. Вран, это ты помог с рекой? Я давно не верю ни в удачу, ни в случай - и если река подле твоего города вдруг топит вражеские корабли, то я почти не сомневаюсь: это была твоя сила. Ты помог не мне, убийце твоего сына. Ты помог Британии. Я бы на твоем месте сделал то же самое. Ты мне, разумеется, не ответишь, твоя ли воля заставила реку погубить римские суда. Ты не станешь разговаривать с убийцей сына. И я не стремлюсь говорить с тобой. Мы же не деревенские соседки, чтобы болтать. Мы кровники… кровные враги друг перед другом и почти кровные побратимы перед Британией. Хитрое это слово - "кровник".…И уж всяко смешалась кровь, которую ты и я пролили за Британию. Бендигейд Вран, вечный Верховный Король Британии, ответь мне лишь на один вопрос: почему нет Марха?!Он любит Британию как я и ты, он обещал мне войско жрецов… ТАК ПОЧЕМУ ЕГО НЕТ?!Я бы скорее поверил в то, что Манавидан нам поможет, чем в то, что Марх нас предаст!…Молчишь. Да, ты прав: это неважно. Это уже неважно. Какие бы причины ни задержали Марха - его нет. Он не смог сдержать слова. Римляне были разбиты рекой, но большая часть их войска прошла по суше. И завтра они пойдут на штурм бродов. Всё остальное уже не имеет смысла.
* * *
- И что?! - Марх едва ни прожигает Ирба взглядом. Пикт вздыхает:
- Ты помнишь Андрогея?
- Нет. Кто это? …впрочем, погоди. Он племянник Врана, так?
- Так, - снова вздыхает круитни.
- И что он наделал?!
- В битве за броды он ударил Касваллауну в спину. Нашему бренину пришлось отбиваться с двух сторон.
- Но почему?!Ирб понял вопрос Марха:
- Потому что Андрогей решил, что ему самое место на троне Верховного короля. И Цезарь обещал сделать его бренином - в уплату за предательство.
- Подлец! Костер оседает, прогорая. Ирб кладет новую охапку валежника. Садится у смачно затрещавшего огня, отпивает меда и возвращает бурдюк Марху:
- Касваллаун был разбит. Он отступил к северу, укрепился на холме. И тут Андрогей пошел на новое предательство: он убедил Цезаря захватить Флур.
Кромка сила: Ирб
Ты же знаешь, Марх: наши жены - это не просто женщины. Богини или смертные, они - воплощение нашей силы. Они словно глоток воды в жаркий день. Они - стрела, в последний миг поразившая врага. Они - неисчерпаемый источник чародейства.…Да, нам с тобой пока не довелось найти такую супругу. Но речь не о нас. Касваллаун исчерпал все свои силы, отражая первую высадку Цезаря. Это видел и ты, и я. Единственным источником магических сил для него осталась дочь Мигнаха Горра. Флур. Без нее Касваллаун был бы равен простому человеку. Он, сын небесного Бели. И похищение Флур Цезарем было много большим, чем просто оскорблением, которое наносит победитель побежденному. Пока Флур была на свободе, Касваллаун и его войско могли биться с римлянами - без еды и питья, как сражаются боги. Но Цезарь поспешил увезти Флур в Рим - так спешил, что даже увел из Прайдена все войска и не наложил дань! - и Касваллаун обессилел, как простой человек.
* * *
- Договаривай… - мрачно выдохнул Марх.
- Касваллаун помчался освобождать жену.
- И?!Круитни вздохнул:
- Я мало знаю о том, что произошло за морем. Только главное…
- Касваллаун погиб, - закончил за него Марх.
- Да.
- …один, в чужой стране, лишенный родины, королевской силы и жены. Страшная смерть. Ирб молчал.
- И меня счел предателем. Я обещал придти на помощь в битве - и не сдержал слова. Ирб молчал.
- Проклятье! Я ненавидел его, я хотел его убить… я клялся ему в верности и оттого ненавидел сильнее… и я хотел бы его предать!! но по своей воле, а не вот так, случайно. Ирб нахмурился:
- Ты бы не предал его. Марх тяжело переводит дыхание:
- Да. Не предал бы никогда и ни за что. Только это уже пустые слова. Я это сделал, и он погиб. Доля моей вины в его смерти - навсегда.