В соседстве с ним, и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но тот такого бабам пору,
Как наш приятель, не давал.Звался сосед - Владимир Ленский.
Приезжий был, не деревенский.
Красавец, в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.Похуже баб похуже водки.
Не дай вам Бог такой находки,
Какую сей лихой орел
В блатной Москве себе обрел.Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной -
Его душа была согрета
Наркотика струей шальной.Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей-богу.
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.Ведь наш Онегин в эту пору
От траханья уж изнемог.
Лежит один, задернув шторы.
И уж смотреть на баб не мог.Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел другую он затею:
И начал крепко выпивать.Что-ж, выпить в меру - худа нету,
Но наш герой был пьян до свету.
Из пистолета в туз лупил,
И, как верблюд в пустыне, пил.О! Вина, вина! Вы давно ли
Служили идолом и мне.
Я пил подряд: нектар, "Боржоми"
И думал: истина- в вине!Ее там не нашел покуда
И сколько не пил - все вотще,
Но пусть не прячется, паскуда,
Найду, коль есть она вообще!Онегин с Ленским стали други:
В часы свирепой зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликеры пьют, икру едят.Но тут Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад
И уж давно смотаться рад,
И пьет уже едва-едва.
Послушаем-ка их слова:- Куда, Владимир, ты уходишь?
- О да, Евгений, мне пора!
- Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?- О да! Ты прав Но только, только…
- Ну, шаровые, ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?
Что? Не дает? Как не дает?!Знать, ты неверно, братец, просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Ха-ха! Добьемся своего!Скажи, там есть еще одна?
Родная Ольгина сестра?!
Сведи меня.
- Ты шутишь?
- Нет. -
- Ты будешь трахать ту, я - эту.
Так что-ж, мне можно собираться?
И вот друзья уж рядом мчатся.Но в этот день мои друзья
Не получили ничего,
За исключеньем угощенья.
И, рано испросив прощенья,
Летят домой дорогой краткой.Мы их послушаем украдкой:
- Ну, как у Лариных?
- Фигня! Напрасно поднял ты меня.
Я трахать никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну.- Но почему?
- Эх, друт мой, Вова,
Баб понимаешь ты фигово!
Владимир сухо отвечал,
А после во весь путь молчал.Домой приехал, принял дозу.
Ширнулся, сел и загрустил,
Одной рукой стихи строчил,
Другою… делом занимался…Меж тем развратников явленье
У Лариных произвело
На баб такое впечатленье,
Что у сестер живот свело.Итак, она звалась Татьяной.
Грудь, ноги, попка без изъяна.
И этих ног счастливый плен
Мужской еще не ведал член.А думаете не хотела
Она попробовать конца?
Хотела так, что а ж потела
И изменялася с лица.
И все же, несмотря на это,Благовоспитана была.
Романы про любовь искала
Читала их, во сне летала,
И нежность строго берегла.Не спится Тане, враг не дремлет,
Любовный жар ее объемлет.
- Ах, няня, няня, не могу я!
Открой окно, зажги свечу…
- Ты что, дитя?
- Хочу я члена,
Онегина скорей хочу!Татьяна утром рано встала,
Прическу модно начесала,
И села у окошка сечь,
Как Бобик Жучку будет влечь.А Бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам?
Лишь ветерок в листве шуршит
А там, глядишь, и он спешит…И думает во мленьи Таня:
"Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях?"
Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Кого-то трахать без оглядки.Вот Бобик кончил, с Жучки слез -
И вместе с ней умчался в лес.
Татьяна ж у окна одна
Осталась, горьких дум полна.А что ж Онегин? С похмелюги
Рассола выпил целый жбан.
Нет средства лучше. Верно, други?
И курит стоптанный долбан.О долбаны, бычки, окурки!
Порой, вы слаще сигарет!
Мы ведь не ценим вас, придурки,
Иль ценим вас, когда вас нет.Во рту говно, курить охота,
В кармане только пятачок,
И тут в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны.
Я честь пою, пою вам славу
Бычки, окурки, долбаны!Еще кувшин рассолу просит,
И тут письмо служанка вносит.
Письмо Онегин написал -
Татьяну на свиданье звал.Себя не долго Женя мучил
Раздумьем тягостным, и вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нем заиграла кровь.В мечтах Татьяну он представил,
И так, и сяк ее поставил…
Решил: "Сегодня ввечеру
Сию Татьяну отдеру!"День пролетел, как миг единый.
И вот Онегин уж идет.
Как и условлено, в старинный
Тенистый парк. Татьяна ждет.Минуты две они молчали…
Подумал Женя: "Ну, держись!"
Он ей сказал: "Вы мне писали…"
И рявкнул вдруг: "А ну, ложись!!"Орех, могучий и суровый,
Стыдливо ветви отводил,
Когда Онегин взгляд суровый
Из плена брюк освободил.От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была.
Шуршанье платьев белоснежных..
И, после стонов неизбежных,
Свою невинность пролила.Ну, а невинность - это, братцы,
Воистину, и смех, и грех.
Хоть, если глубже разобраться,
Надо разгрызть, чтоб съесть, орех.Но тут меня вы извините -
Изгрыз, поверьте, сколько мог.
Теперь увольте и простите -
Я целок больше не ломок.Ну вот, пока мы здесь шутили,
Онегин Таню отдолбал,
И нам придется вместе с ними
Скорее поспешить на бал.О, бал давно уже в разгаре.
В гостиной жмутся пара к паре.
И лик мужчин все напряжен
На баб всех, кроме личных жен.Да и примерные супруги
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнером в бальном круге
К чужому тянутся концу.В соседней комнате, смотри-ка!
На скатерти зеленой - сика.
А за портьерою в углу
Сношают бабу на полу.Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной все уже блюют,
Там хлопают бутылок пробки…
Татьяна же, одернув юбки,
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.В сортир летит Евгений сходу.
Имел он за собою моду
Усталость тела душем снять,
Что нам не вредно б перенять.Затем к столу Евгений мчится.
И надо же беде случиться -
Владимир с Ольгой за столом.
Беседуют о том, о сем.Он к ним идет походкой чинной,
Целует руку ей легко;
- Здорово, Вова, друг старинный!
Jeveus nome preaux, бокал "Клико"!Бутылочку "Клико" сначала,
Потом "Зубровку", "Хванчкару"
И через час уже шатало
Друзей, как листья на ветру.А за бутылкою "Особой"
Онегин, плюнув вверх икрой,
Назвал Владимира: "Убогий!"
А Ольгу - "драною дырой".Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу.
Но, бровь свою насупив строго,
Сказал Евгений: "Пасть порву."На этом я хочу закончить
Без заключенья сей роман.
И не судите очень строго,
Пока, друзья! Шерше ля фамм!
ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН
Пародия
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Рукопись этой пародии попала ко мне случайно. В 1987 году, в разгар горбачевской битвы с так называемым "алкоголизмом" и с виноградной лозой, я отдыхал в Сочи в санатории имени Орджоникидзе Там познакомился с одним чиновником из Министерства угольной промышленности СССР - человеком молодым, общительным и интересным. О таких говорят: "Душа компании!" Вот он-то и дал мне эту вещь переписать.
Переписать на курорте? У моря? В бархатный сезон, где женщины почти раздетые разгуливают по пляжам? Ха-а!
Только дома вспомнил я о рукописи, разбирая чемодан. А потом, "в тревоге мирской суеты" и творческих заботах, и вовсе позабыл о ней…
Но вот пришло, настало такое время: нет Душительницы Цензуры, благодаря чему многое, запрещенное ранее, издано и издается сегодня новыми издателями - слава им!
Я, пишущий на темы эротики, порылся в своих бумагах и нашел эту пародию - лохматую, местами безграмотную, с ритмическими сбоями и т.д. И взялся за нее: "причесал", разбил на главы, отредактировал, не меняя авторского смысла всей вещи. Вот тут-то читатель вправе спросить меня: "А кто же автор?" Сколько я ни бился - не смог установить! И взял на себя смелость, пользуясь моментом, опубликовать это неожиданно интересное произведение. И, уверен: любители эротической поэзии скажут мне и издателю: "Спасибо!"
Виктор Яковченко, член Московского отделения
Союза писателей РФ.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Мой дядя самых, честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не смог.Его пример - другим наука:
Коль есть меж ног такая штука,
Не суй её кобыле в зад, -
Как дядя, сам не будешь рад!С утра, как Зорьке он заправил, -
Инфаркт! Инфаркт его хватил.
Он завещание составил:
Всего лишь четверть прокутил.