Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Так он гнал золоторогую лань, Неотступный, без помощи бога. Обогнули они вдвоем всю землю и вернулись к Аркадии. Уже не было у лани сил -- только кости бежали и тень. И подумала лань: "Есть спасенье на Чудо-горе. Там поток, там Ладон". И к Ладону направила лань свои слабые ноги. Только где же Чудо-гора? Где поток? Один берег нашла в котловине. Кругом воды чужие в котле туманов. А другого берега не было: лишь стена вдали перед нею. Тогда воззвала ко мне гонимая лань: "Дай спасенье, Ладон!" Но ответом ей было безмолвие. Здесь настиг лань Геракл. Поплыла она, закружилась в чужих водах. А Геракл встал на берегу. Лук в руке. Ждет и смотрит. Берег только один. И ей некуда... Не спеша пронзила стрела... Рассказал мне об этом Тайгет после битвы Атланта с Кронидом. Снова умолкли титаны: Гора-Человек и Змей-исполин.
Тих был голос Атланта:
-- Скоро выпорхнут на небесную дорогу Плеяды. Я люблю их гурьбу и алмазное веселье.
И хотел Атлант, как бывало в Аркадии, запрокинуть назад голову и вглядеться в небо. Но не откинулась назад поникшая под тяжестью небосвода голова. Не разогнулась шея, окаменевшая над горбами плеч.
-- Что ты ищешь, Атлант, звездных девушек на небе?-- спросил Змей, опуская веки.-- Еще не выбежали Плеяды. К их восходу поют Геспериды и навевают мне сон.
-- Где теперь вечерние девоптицы?
-- Дремлют.
И опять умолкли титаны: и Гора-Человек и Змей-великан. Будто все рассказали друг другу, о чем думали тысячу лет. Но осталось еще последнее слово, и оно прозвучало:
-- Дай мне три золотых яблока для Геракла, Ладон.
-- Возьми, пока дремлют Геспериды. И закрыл дракон, страж сада, змеиные веки и замер. Бережно протянул титан каменные ладони к трем яблокам, висящим на самом маленьком пальце могучей ветви-руки. Тусклым золотом отливали плоды. Бережно коснулся титан их ножки. Бережно отломил ее ногтем. И тотчас на то место, где от ветви отломилась ножка яблок-сестер, набежала амброзийная капля. Затянуло ранку серебром. И уже новый росток выпрыснул нежной почкой из засеребренного места.
На каменных ладонях Атланта, как на выгнутом блюде, лежали три золотых яблока из сада Гесперид.
Всходил Вечер, звездный юноша Геспер, звездою в Гиперборее. В такой вечер гранатовое небо заката словно давит на воды океана.
-- Я иду, Форкид,-- сказал Атлант.-- Мне пора. Атлант обещал Гераклу вернуться, когда Геспер взойдет.
-- Иди,-- ответил Змей; но веки не поднял.
И шагнул Гора-Человек.
Уже второй шаг хотел сделать Атлант, выйдя из сада, когда раздался ему вдогонку шипящий, пронзительный крик Змея:
-- Атлант, Атлант, пусть он держит небо -- не ты! В изумлении остановился титан. Обернулся плечами и лицом в сторону, откуда доносился крик.
Торжество и коварство звучало в голосе Змея. Не таким знал Атлант Ладона, вечного титана Чудо-горы. Спросил:
-- Тебя я слышу, Ладон?
И еще громче, и резче, и злораднее повторил голос Змея:
-- Пусть о н держит небо -- не т ы !
С протянутыми перед собою каменными ладонями, на которых лежали три золотых яблока, стоял Небодержатель и медленнно вдумывался в слова Змея, повторяя их мыслью, как эхо: "Пусть о н держит небо -- не т ы !".
Медленно, жерновом титановой правды, крепкой, как адамант, перемалывал Атлант в своем сердце слова Змея, что не он, Атлант, будет Небодержателем, а Геракл. Какие-то древние глыбы нерушимых заветов переворачивались в сердце титана, и под седым мхом высоко вздымалась полуокаменевшая грудь.