Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Оторвалась от дерева шея великана Змея, разом грозно взвилась, раздулся гребень надо лбом, и валами пошли, вздымаясь, разворачиваясь из глуби земли, громады-кольца змеиного тела.
-- Атлант, Атлант, Атлант! -- трижды прохрипел угрожающе Змей.-- Кто послал тебя в сад Гесперид? От богов ты, Небодержатель? Ты с Кронидами? С ними? Отойди от дерева, Гора.
Но Гора-Человек остался стоять. Лишь сказал:
-- Не буди мою тучку. Не с богами Атлант. Я -- титан. Усмирись и смири свои кольца. Хочешь ты уберечь этот сад? Что ж, будь Стражем! Только дай мне три золотых яблока с дерева.
Потускнели рубины на сверкающем теле Стража яблони. Посерел он весь -и осел.
Была у яблони ветвь, и не ветвь, а дарящая рука, серебром протянутая далеко от ствола. И висело на ее самом маленьком пальце три яблока на одной ножке.
На эту ветвь положил опущенную голову Змей.
-- Почему же не рухнуло небо, Атлант? -- спросил титана печально Ладон.-- Ведь ты здесь? Кто же держит небо?
-- Геракл держит небо.
Все умолкло в саду Гесперид. Будто листья, цветы, и травы, и пески -все живое потеряло свой голос. И, как вздох из подземного мира, прозвучал шепот Ладона:
-- Это ты сказал о Геракле, Атлант?
-- Я.
-- Кто же он? От кого? Он от Зевса? Новый бог? Или больше чем бог?
-- Он? Он сам от себя, как ты, как я.-- И титан посмотрел на титана.-Он -- сын Зевса. Но нет от богов ему помощи. Я пришел, чтобы он не пришел. Так хотел Прометей. Он не знает пути к Саду, но он найдет. Ладон, перед ним отступают и боги. Сам Аид отступил.
-- Он бессмертен?
-- Он смертен.
И тогда показалось Ладону, будто стал Атлант ниже ростом, будто сутулее стали его плечи, и глубже морщины, и круче склонилась голова, и будто в мудрых глазах титана не могла чего-то понять его большая мудрость.
И тогда показалось Атланту, будто меньше стал Змей-великан, и уже и мельче стали извивы колец его тела, и слабее обхват их, и будто багрец и пурпур, пролитые на Змея Зарей и Закатом, стали странно землисты, словно червь пожирал в нем титана. И еще показалось Атланту, будто он читает в мудрых глазах Змея, что не может чего-то разрешить и его змеиная мудрость.
И вот прозвучал голос Змея:
-- Смертный держит небо с богами. Что же тогда титаны?
И услышал:
-- Мы не нужны. Не восстанут больше титаны никогда. Мир их кончен. На одном плече держит он небо.
-- Только боги нужны? Крониды?
-- Не нужны и боги. Он и богов побеждает. Неприкованный держит он небо, потому что он -- Сила. И угрюмо прохрипел Змей:
-- Да, теперь я знаю Геракла,-- и снизу посмотрел на Гору-Человека.
Посмотрел Змей и подумал: "Не нужна ты миру, Гора".
И то же подумал о титане-драконе Атлант, кинув взгляд на него сверху: "Не нужен ты Саду, Страж яблок. И яблоки -- только золотые игрушки богов. Не живой, а мертвой водой поит яблоню ключ преисподней".
Умолкли титаны. Так глубоко молчали, будто их голос утонул в океане.
-- Ты стар, Атлант,-- сказал Ладон.
-- Теперь время оседает на мне. Не скользит, как бывало, мимо... Тебе снится Аркадия, Ладон?
-- Снится.
-- Она -- сновидение. Разве прежде слетали к титанам сновидения из Ночи? И ответил Ладон:
-- Не слетали. Только нимфы речные... А теперь и мне снятся Обманы, вылетающие из преисподней. Помню, когда-то прилетали ко мне, как лебеди, Бури. Да, теперь я знаю Геракла. Он -- Неотступный... Помнишь, Атлант, ту златорогую лань Артемиды, подругу Плеяд? Рядом с ней задыхался Ветер от бега и держался, ухватившись за ее рога золотые, чтобы укрыть свой позор. Ни стрела, ни копье не могли догнать эту лань. И была она сильнее Немейского льва. Но за нею погнался Геракл, из Аркадии выгнал. День за днем, за неделей неделю, за месяцем месяц гнал ее неустанно: от реки к реке, от горы к горе, от ущелья в ущелье, от бора в бор. Не давал ей нагнуться к траве, на бегу срезать зубом лист над тропинкой. Только воду не смог он отнять! Плыла и пила. Он -- за нею.