- А-а, - сказал Медрано, глядя на нее. - И вы остались с Хорхе.
- Да, все уладилось превосходно. Леон навещает нас по определенным дням, и Хорхе его любит по-своему. Я живу, как мне хочется, и вот я здесь.
- Но вы говорили о неудаче.
- Неудача? Неудачей было мое замужество, и разводом тут ничего не исправишь, даже имея такого сына, как Хорхе. Все началось гораздо раньше, с моего абсурдного появления на свет.
- А почему? Если вам не надоели мои вопросы.
- О, вопрос этот не нов, я сама не раз его себе задавала, о тех пор как стала сознавать себя. Я располагаю целым набором ответов, пригодных для солнечных дней, для грозовых ночей… Обширная коллекция масок, за которыми, по-моему, зияет черный провал.
- А не выпить ли нам еще коньяка, - сказал Медрано, подзывая бармена. - Любопытно, у меня такое ощущение, будто среди нас никто не связан матримониальными узами. Лопес и я - холостяки, думаю, что Коста тоже, доктор Рестелли - вдовец, есть еще две-три девушки на выданье… А дон Гало? Поди узнай, какое семейное положение у дона Гало. Вас зовут Клаудиа, верно? Меня Габриэль Медрано, и моя биография не представляет никакого интереса. За здоровье ваше и вашего сына!
- За ваше здоровье, Медрано, и поговорим о вас.
- Из интереса или из вежливости? Простите, но иногда люди руководствуются лишь чистейшими условностями. Я вас разочарую, сказав, почему я стал дантистом и почему прожигаю жизнь, не принося пользы, имею немногих друзей, восхищаюсь немногими женщинами и строю карточные домики, которые рушатся каждую минуту. Бух, и все летит на пол. Но я начинаю все сначала, представьте себе, все сначала.
Он взглянул на нее и рассмеялся.
- Мне нравится разговаривать с вами, - сказал он. - Мать Хорхе, маленького львенка.
- Мы оба болтаем несусветную чушь, - сказала Клаудиа и в свою очередь рассмеялась. - Конечно, всюду одни маски.
- О, маски. Человек вечно должен думать о лице, которое прячут, но в действительности берет в расчет лишь маску, данную маску, а не какую-либо иную. Скажи мне, какую маску ты носишь, и я скажу, какое у тебя лицо.
- Последняя называется "Малькольм", - сказала Клаудиа, - и, по-моему, мы носим ее вместе. Послушайте, я хочу, чтобы вы познакомились с Персио. Мы можем послать за ним в его каюту. Персио необыкновенное существо, настоящий маг, порой я даже побаиваюсь его, но он словно агнец, правда, кто знает, сколько символов может скрываться за одним ягненком.
- Это такой низенький и лысый человек, который был с вами в "Лондоне"? Он напомнил мне фотографию Макса Жакоба у меня дома. И как говорится, легок на помине…
- Достаточно будет лимонада, чтобы поднять настроение, - сказал Персио. - И возможно, еще сандвича с сиром.
- Что за чудовищная смесь, - сказала Клаудиа.
Ладонь Персио рыбой скользнула в руке Медрано. Персио был весь в белом, даже штиблеты на нем были белые. "Все куплено в последнюю минуту и где попало", - подумал Медрано, разглядывая его с симпатией.
- Путешествие начинается с туманных знамений, - сказал Персио, нюхая воздух. - Река, скорее, похожа на молочный кисель. Что касается моей каюты, то это настоящее великолепие. К чему описывать его? Все сверкает и полно загадочных приспособлений со всякими кнопками и надписями.
- Вам нравится путешествовать? - спросил Медрано.
- Видите ли, я занимаюсь этим ежедневно.
- Он имеет в виду метро, - сказала Клаудиа.
- Нет-нет, я путешествую в инфракосмосе и в гиперкосмосе, - сказал Персио. - Эти два идиотских слова почти ничего не обозначают, но тем не менее я путешествую. По крайней мере мое астральное тело совершает головокружительные траектории. А тем временем я тружусь у Крафта, моя цель - править гранки. Надеюсь, этот круиз будет мне полезен для наблюдений за звездами, для астральных сентенций. Вы знаете, что думал Парацельс? Что небосвод - это фармакопея. Великолепно, да? Теперь созвездия будут у меня под рукой. Хорхе утверждает, что звезды лучше видны на море, чем на суше, особенно в Чакарите, где я живу.
- Вы переходите от Парацельса к Хорхе, не делая различий, - рассмеялась Клаудиа.
- Хорхе много знает, он рупор знаний, которые потом забудет. Когда мы играем в чудеса, в великие Загадки, он всегда опережает меня. Только в отличие от меня он часто отвлекается, как обезьянка или тюльпан. Если бы можно было подольше задержать его внимание на том, что он рассматривает… Но подвижность - закон для ребенка, так, кажется, говорил, Фехнер. И проблема, конечно, в Аргусе. Вечный вопрос.
- В Аргусе? - удивилась Клаудиа.
- Да, в многоликом, тысячеглазом, вездесущем. Вот именно, вездесущем! - воодушевленно воскликнул Персио. - Когда я пытаюсь присвоить себе видение Хорхе, разве я тем самым не выдаю самую ужасную ностальгию человечества? Видеть чужими глазами, быть одновременно моими и вашими глазами, Клаудиа, такими прекрасными, и глазами этого сеньора, столь выразительными. Быть глазами всех - вот что убивает время, полностью его уничтожает. Чао. Прочь, изыди!
Он махнул рукой, словно отгоняя муху.
- Вы представляете? Если бы я мог одновременно увидеть то, что видят глаза всего человечества, четырех миллиардов людей, действительность перестала бы быть последовательной, она превратилась бы в застывшее абсолютное видение, в котором мое "я" исчезло бы полностью. Но это исчезновение, какой триумфальный фейерверк! Какой Ответ! Невозможно представить себе с этой минуты пространство и тем более время, которое не что иное, как то же пространство, только в последовательной форме.
- Но если бы вы выжили после такого взгляда, - сказал Медрано, - вы снова почувствовали бы время. Головокружительно приумноженное числом раздробленных видений, но всегда остающееся временем.
- О нет, они не были бы раздробленными, - сказал Персио, поднимая брови. - Идея объять космос полным синтезом возможна лишь, если отталкиваться от столь же полного анализа. Поймите же, человеческая история - это печальное следствие того, что каждый индивид смотрит в одиночку. Время зарождается в глазах, в познаваемом.
Он извлек из кармана какую-то брошюрку и жадно стал изучать ее.
Медрано, закуривая, увидел, как в дверь бара просунулся шофер дона Гало и, оглядевшись, приблизился к бармену.
- Немного фантазии, и можно составить себе некоторое представление об Аргусе, - говорил Персио, листая страницы брошюрки. - Я, например, упражняюсь с помощью таких вот вещей. Они ни на что не годятся, ибо являются плодом моей фантазии, зато пробуждают во мне космическое чувство, влекут к подлунной неуклюжести.
На обложке книжечки значилось: Guіa oficial dos caminhos de ferro de Portugal . Персио помахал справочником, словно флажком.
- Если желаете, я могу проделать одно упражнение, - предложил он. - В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Он решительно раскрыл справочник и стал изучать тридцатую страничку.
- Итак, главная линия на севере страны. Понятно? Вдумайтесь: в эту самую минуту поезд № 125 находится между станциями Меальада и Аджим. Поезд № 324 сейчас тронется со станции Торриш Новас, до отправления как раз остается одна минута, на самом деле много меньше. № 326 подходит к Сонзелас, а на линии Вендас Новас № 2721 только что вышел из Кинта Гранде. Вы видите, да? Вот здесь ветка Лоусао, где поезд № 629 как раз стоит на одноименной станции, готовый тронуться в направлении Прильяо - Касайс… Но прошло уже тридцать секунд, а нам едва удалось представить себе пять-шесть поездов, между тем их намного больше; на восточной линии № 4111 следует из Монте-Редондо в Гиа, № 4373 задержался в Лейриа, № 4121 вот-вот прибудет в Паул. А западная линия? № 4026 выбыл из Мартингансы и проходит без остановки Патайас, № 4028 стоит в Коимбре, но секунды летят, и вот уже на линии Фигейры № 4735 только что прибыл в Верриде, № 1429 отходит от перрона Пампильосы, он уже дал гудок, трогается… а № 1432 подходит к станции Касал… Мне продолжать? Продолжать?
- Не надо, Персио, - растроганно сказала Клаудиа. - Выпейте свой лимонад.
- Но вы, надеюсь, схватили суть? Мое упражнение…
- О да, - сказал Медрано. - Я словно на миг почувствовал, как с неизмеримой высоты можно увидеть почти одновременно все поезда Португалии! Разве не в этом состоит ваше упражнение?
- Необходимо вообразить, что вы видите, - сказал Персио, закрывая глаза. - Стереть все слова, только видеть, как на этом малюсеньком, незначительнейшем клочке земного шара нескончаемые вереницы поездов движутся точно по расписанию. А затем мало-помалу вообразить себе поезда Испании, Италии, все поезда, которые в этот момент, в восемнадцать часов тридцать две минуты, находятся в каком-то определенном месте, прибывают на место или отправляются из определенного места.
- У меня голова начинает кружиться, - сказала Клаудиа. - О нет, Персио, только не сейчас, когда такая прекрасная ночь и такой превосходный коньяк.