– В том-то и загадка, что нет! И даже ни одного синяка. Представьте: свалиться с высоченной скалы в воду, где глубина по пояс, и ничего себе не отбить. Единственное объяснение, что она… ну типа как в невесомости оказалась, полетела и плавно опустилась. Но после этого полёта с ней случился инсульт и частичный паралич. Врачи ничего сделать не могут. Точнее, сделали всё, что могли. Вроде, уже здорова, а двигаться не может. Или не хочет. Ездит в инвалидной коляске и молчит, ни на что не реагирует. Правда, телевизор, вроде как, смотрит, в Интернете лазит. Даже в сетевые игры играет.
– Жуть! – прошептала Светлана. – А почему спрыгнула-то?
– Да чёрт её знает! То ли они чего-то не договаривают, то ли и впрямь какая-то мистика. Счастье ещё, что там Сашка Ведьмин в это время оказался. Он живёт в деревне неподалёку, а к тому алтарному камню на все солнечные праздники ходит. Кстати, произошло это как раз на Купалу, ровно год назад! Если бы не он, вообще не понятно, чем бы всё закончилось. Оксанке в одиночку Алёнку бы до деревни не дотащить.
– Но раз, говоришь, в игры играет, значит, руки двигаются? – сказала Антонина. – И соображает.
– В том-то и дело. Ушла в какую-то свою внутреннюю реальность и не может, или не хочет, контактировать с внешней. Мы уже чего только не делали. Соня даже какого-то психиатра приглашала.
– Соня?
– Её сестра, – кивнул Алексей. – И моя жена.
При упоминании о жене, сердце Антонины словно рухнуло в прорубь. Нет, это не ревность. Скорее чувство какого-то смертельного одиночества. Может быть зависть.
Алексей тоже, словно захлебнулся своими последними словами. Наступила тишина. Он взял аккорд. Потом ещё один и запел:
Есть запрет на любовь
Кем наложен? Молвою, судьбою…
Что творим вновь и вновь?
К чёрту публику, слёзы, покой!
Кто те ангелы-боги,
Что знают, что ведают, строят
Я готов им отдать всё,
Вот только бы знать, что живой.
А покой мне на кой?
Не влюбляться, держаться, сломаться
Нет уж лучше изгой,
Но лететь, но парить, но на сто!
Каждой клеточкой быть
Каждый миг биться, драться, сражаться
Чтобы жить и любить
Календарным сгорая листом….
Выждав длинную паузу, пока дозвенели струны, Алексей отложил гитару и поднялся.
– Поздно уже, – сказал он как-то многозначительно. – Давайте ложиться. Пойду спать на яхту. Слон, отвези меня.
Антонина чувствовала: он ждёт от неё какого-нибудь сигнала, чтобы остаться. Но она встала, подняла с земли спальный мешок и направилась к палатке.
Полёт ко дну
Было жёстко и неудобно, Антонина никак не могла уснуть. В памяти назойливо вертелись события дня. Странное ясновидение на острове, ужасная плита с её именем, безумный танец, поцелуй. И внезапное осознание, что они с Алексеем намертво запутались в расставленных друг на друга сетях.
Она сжалась в комок и крепко зажмурила веки. Круговорот мыслей начал замедляться и вскоре остановился. Но это был не долгожданный сон, а какое-то оцепенение. Так она и лежала…
Вдруг за тонкой стеной палатки хрустнула ветка. Антонина вздрогнула и приподнявшись на локте, прислушалась. Звук больше не повторялся. Она легла обратно, но чувство, что рядом с палаткой кто-то стоит, не исчезло. Казалось, она даже слышит его дыхание. "Может, Алексей решил вернуться? Или кто-то из парней по нужде в лес пошёл?" Вслушиваясь в тишину, она медленно перевернулась на спину, и осторожно расстегнула спальник – как-то спокойнее, если ты не скована узким мешком. Сейчас она всё бы отдала, чтобы рядом был кто-то живой. Пусть не Алексей, пусть хотя бы Слон.
За сетчатым оконцем начало светать, но иррациональный, ничем не обоснованный ужас не ослабевал. В конце концов, избавиться от него можно только одним способом. Она поднялась и осторожно выбралась из палатки. Огляделась – вокруг никого. Хотя, можно ли быть в этом уверенной, находясь рядом с лесом? То ли от страха, то ли от прикосновения к влажной траве, её забил озноб.
Вдруг в голове возникла мысль: "Наверняка камни в бане ещё не остыли". Антонина обрадовалась и побежала греться. Но, в трёх шагах от брезентового купола остановилась и попятилась назад. Она не могла, да и не пыталась объяснить себе, что её напугало. Просто знала – туда нельзя. Развернулась, и взгляд упал на чугунную плиту. В предрассветном сумраке надгробие выглядело особенно зловеще, как чёрная дверь в преисподнюю. "Бежать! Бежать отсюда!" – шептало в голове.
На берегу она увидела лодку. Не раздумывая, столкнула её в воду и запрыгнула внутрь. Шестиместная надувная махина с деревянными лавками и вкладышем для мотора оказалась слишком тяжела для неопытной гребчихи. Вёсла не слушались, то слишком заглублялись, то наоборот, чиркали по поверхности, забрызгивая корму. Её мотало из стороны в сторону, несколько раз даже развернуло на триста шестьдесят, но Антонина гребла, подгоняемая каким-то необъяснимо-бессмысленным упорством. С грехом пополам, она почти преодолела расстояние, отделявшее яхту от берега. Оставалось каких-то пять метров, когда невыносимая саднящая боль заставила бросить вёсла. Ладони покрылись пузырями, один из которых лопнул, залив кожу розовой липкой сукровицей.
Антонина перегнулась через борт и опустила руки в воду. Чёрное зеркало отразило взлохмаченный силуэт, вибрирующий от мелких волн и капающих слёз. Так она и сидела, пока пальцы не заломило от холода.
Очнувшись, снова попыталась грести, но не тут-то было. Тогда она открутила одно весло из уключины, взяла его так, чтобы не тревожить мозоли, легла животом на округлый нос лодки и начала подгребать к яхте.
Доплыв, она подсунула весло под трос, натянутый по краю палубы и подтянула лодку, как рычагом. Потом, встала на лавку, схватилась руками за металлический столбик, подпрыгнула и закинула ногу на борт. Послышался всплеск, отпущенное весло упало в воду. Яхта, почувствовав груз, начала медленно накреняться, а лодка тем временем отплывала и разворачивалась, подставляя массивную доску кормы под место неизбежного падения.
Горизонт налился зловещим пурпуром. Это последнее, что увидела Антонина перед тем, как мокрые, окоченевшие пальцы соскользнули, и она полетела вниз.
Поляна с камнем
Оксана открыла глаза и тут же снова зажмурилась, ослеплённая яркой вспышкой. Губы растянулись в улыбку, из груди вырвался смех. Вжикнув молнией спального мешка, она выгнулась, потягиваясь и освобождаясь от кокона. Потом села, протёрла глаза и снова их открыла. "О Боже! Что это?!" – повела она удивлённым взором. В ветвях молодых сосен сверкали разноцветные искры. Зрелище было поистине сказочным. "Может, я не проснулась? Разве такая красота бывает наяву?"
Захотелось понять материальное происхождение волшебного мерцания. Она провела ладонью по шелковистой траве. Роса давно высохла, солнце уже высоко. Заметив расположение одной искорки, Оксана подошла и осторожно потянула за ветку. Между хвоинками блестела капля свежей смолы, источая восхитительный аромат. Земные ду́хи проявили фантазию, украшая лес к празднику летнего солнцестояния.
Оксана вышла на поляну, посреди которой лежал огромный, в человеческий рост, поросший мхом камень. Здесь они познакомились с Александром ровно год назад. "Неужели всего год?" – она удивлённо вскинула брови, словно беззвучно разговаривала с каким-то невидимым собеседником.
Подошла к камню и достала из-за пазухи медальон. Его сделал Александр на память о том дне. Вырезал из берёзового капа оправу для кристалла, который она случайно обнаружила тогда среди мха.
"Вот принесла тебя в гости к семье" – улыбнулась она, поглаживая хрусталик по острой макушке. Потом присела и провела пальцем по колючей друзе, с которой камешек был отколот. По руке взметнулась волна щекотливых мурашек, взъерошила волосы на затылке, и разбежалась по всему телу.
Подзарядив талисман, Оксана отправилась на поиски мужа. Миновав небольшой перелесок, (в прошлом году он казался намного больше и гуще), она вышла к реке. Правда, до воды в этом месте добраться не просто – берег слишком высокий. Здесь Александра тоже не было. Оксана в недоумении нахмурилась и вдруг вспомнила, что вчера по пути сюда, они видели берёзу с огромным наростом. Видимо, Александр решил сбегать туда и срубить его для какой-нибудь новой поделки.
Оксана вздохнула и опустилась на землю. С дрожью в желудке, взглянула на обрыв. Нахлынули воспоминания. Впрочем, именно ради них она и решилась на этот поход.
Много раз она пыталась осмыслить, что же тогда произошло. Хотя, казалось бы, что тут ещё осмыслять? Две подруги влюбились до помутнения разума в одного парня. Поругались. "Но разве это повод бросаться в пропасть? – в очередной раз завелась мысленная "шарманка". – Какая-то пошлая мелодрама получилась. Современные женщины от несчастной любви не прыгают с утёсов. Да и при чём тут любовь?! Вполне счастливая в браке Алёна, красивая, успешная. Что бы она делала в деревне, даже если предположить, что Александр выбрал бы её? Скорее всего, опомнилась бы потом и вернулась к мужу. Но даже если в порядке бреда предположить, что это и вправду любовь, какой смысл был в этом прыжке? Оставшись здоровой и красивой, она имела бы намного больше шансов добиться своего, если уж ей так сильно хотелось заполучить именно этого мужчину. А сейчас? Инвалидная коляска и тот же, якобы нелюбимый муж".