Всего за 81.82 руб. Купить полную версию
Другие судебные протоколы тех времен содержат признания в использовании пояса, кушака или мази, полученных от дьявола или кого-нибудь из его эмиссаров, в похищении трупов, в страсти к инцесту, к убийству и тяге к поеданию человеческого мяса. О состоявшемся в 1590 году суде над Петером Штуббе, обвиненном в многочисленных убийствах, изнасилованиях, инцесте и людоедстве, было известно во всей Европе. Сохранилась деревянная гравюра его казни, изображающая вздетую на кол отрубленную голову в окружении голов его жертв.
А свидетельства очевидцев тех времен рассказывают, например, о скрывавшемся на церковном дворе среди могил бедном крестьянине из Алкмара (Голландия), имевшем бледную кожу и уродливый пугающий облик; о лающих и завывающих по ночам на кладбищах и пустырях в Ливонии оборотнях с "ввалившимися глазами, покрытыми струпьями ногами и сухой бледной кожей", выкапывающих и глодающих человечьи кости.
Озабоченные происходящими с людьми метаморфозами, философы, теологи, юристы и медики ощущали потребность в исследовании природы ликантропии, что оказалось трудной метафизической задачей: в круг обсуждения были вовлечены свойства материи, сущности ангелов, демонов, людей, животных, сущность восприятия, галлюцинаций, психического расстройства и, как основополагающая тема – природа Бога-Создателя и дьявола, – лежащая в основе главного морального вопроса о причине превращений. Существовало множество различных теорий, большая часть которых соглашалась с дьявольским, хотя и иллюзорным, характером ликантропии, при которой Сатана принимает волчий облик или заставляет людей думать, что они сами стали волками. Сообщений о случаях каннибализма, изнасилованиях, убийствах, инцестах и скотоложстве было очень много, и лучшие умы общества предпринимали отчаянные попытки поиска решений социокультурных и патологических проблем, которые они отражали.
Наблюдения Эрвинга Кирша в отношении ведьм и колдунов можно отнести также и к ликантропам: "Многие писатели ошибочно относят к Средним векам расцвет демонологии и охоты на ведьм и связывают затихание этой деятельности с эпохой Возрождения и периодом развития европейской науки и техники (1500–1700). Исследования старинных церковных деклараций показывают, что в ранний период Средних веков церковь отрицала реальность колдовства и была относительно терпима к тем, кого молва называла колдунами и ведьмами или кто сам себя таковыми объявлял. Вера в колдовство стала распространяться в эпоху Ренессанса, а своего пика ведьмомания достигла лишь в середине XVII века".
В этом же веке английский король Яков I написал трактат по демонологии, включавший и короткую главу о "людях-волках", в которой он приходит к заключению, что оборотни – это не одержимые демонами или злыми духами, а просто впавшие в самообман "меланхолики", которые подражают в своем поведении волкам и под действием диких неудержимых порывов могут становиться опасными.
В трактате Генри Холленда "Против колдовства" (1590) есть диалог, в котором ликантропия рассматривается с медицинской и одновременно с мистической точек зрения:
"Мифодемон: Что вы можете сказать о ликантропии, превращении мужчин и женщин в волков, кошек и тому подобное, процессе, который явно противоречит нашей природе и кажется, скорее, просто поэтической гиперболой?
Теофил: Эти вещи не являются следствием колдовства главным образом, тем не менее, я не отрицаю, что ведьмы могут – как правило, в состоянии меланхолии – переживать видения и всяческие дьявольские наваждения. Но реальных перевоплощений не бывает. [Ведьмы] это всего лишь орудие в руках Сатаны, и они не могут творить такие вещи без него, а сила его самого ограничивается Богом".
На протяжении всего времени существования болезни совокупность ее симптомов оставалась неизменной, и в эпоху Возрождения посвященные ей работы писались в рамках древней классической медицины. В 1621 году вышел труд Роберта Бертона "Анатомия меланхолии", где он рассматривает ее и с философской и с психологической точек зрения, касается ее речевых аспектов, а также делает некоторый обзор связанной с ней литературы. Бертон полагал, что ликантропия является формой безумия. Врач Джон Уэбстер в книге "Разоблачение предполагаемого колдовства" (1677) дает свой комментарий: "Некоторым людям, пребывающим в состоянии меланхолии – в какой-либо из ее разновидностей, – начинает казаться (по причине больного воображения), что они превращаются в волков".
Долгая история медицины дала жизнь многим теориям болезней, среди которых с данным недугом могут быть связаны две: "порфирия", при которой зубы человека меняют цвет, кожа на солнечном свету покрывается волдырями, а формы тела искажаются, и гипертрихоз, когда тело человека покрывается шерстью типа звериной (об этом см. ниже).
Сегодня психиатры объясняют ликантропию как следствие шизофрении, органического мозгового синдрома с душевным расстройством, маниакально-депрессивного психоза и психомоторной эпилепсии. Психологи, специализирующиеся на детских душевных болезнях, предполагают, что аутизм может вызывать проявления одичания у детей.
И каковы бы ни были причины, диагнозы и прогнозы, учитывая многочисленность свидетельств, касающихся оборотней, не приходится удивляться появлению большой массы самой разнообразной литературы, посвященной ликантропии.
Путь сквозь века
Нам предстоит длинный путь – сквозь века, по разным землям. Но для начала мы позволим себе одну историю, которая поможет понять, как вся эта мистика могла выжить и сохраниться в наши дни.
В конце XVI века в Оверни жил состоятельный господин по имени Санрош. Жил он на широкую ногу, держал слуг, был счастлив в браке.
Поместье Санроша располагалось на горе. Из многочисленных окон землевладелец и его домашние любовались зелеными склонами, быстрым ручьем, великолепным лесом и дальними горами, виднеющимися в голубоватой дымке.
Однажды в полдень ранней осенью 1580 года Санрош сидел у окна, когда вошедший слуга доложил, что пришел мсье Фероль.
Фероль был известным в округе охотником и рыболовом, а Овернь считалась прекрасным местом для этих занятий. Фероль зашел, чтобы пригласить друга вместе выслеживать оленя. Санрош же с сожалением отклонил приглашение – он ждал своего адвоката, который вот-вот должен был зайти по делам. Фероль отправился один.
Адвокат пришел, как было условлено, и больше часа они занимались делами, связанными с поместьем, Санрош даже позабыл о визите своего друга. Проводив адвоката и поужинав, он неожиданно вспомнил о дневном приглашении.
Срочных дел у Санроша больше не предвиделось, жены дома тоже не было, и он, чтобы не скучать в одиночестве, решил пойти своему другу навстречу. Он быстро спускался по тропинке, ведущей в долину, и через несколько минут заметил на противоположном косогоре фигуру Фероля, всю алую в последних лучах солнца. Чем ближе он подходил к нему, тем яснее Санрош видел, что его приятель чем-то взволнован.
Когда они встретились в узкой лощине между двумя косогорами, землевладелец увидел, что платье Фероля изорвано и покрыто грязью и пятнами, похожими на кровь. Фероль был сильно подавлен и едва дышал, так что его друг отложил расспросы и ограничился тем, что взял у охотника мушкет и сумку для дичи. Некоторое время друзья шли молча.
Затем, немного переведя дух, но все еще заметно волнуясь, Фероль рассказал Санрошу о поразительном происшествии, пережитом им в лесу. Вот его рассказ.
Охотнику пришлось довольно долго походить по лесу, прежде чем он увидел невдалеке группу оленей. Подобраться же к ним поближе, чтобы сделать выстрел, ему никак не удавалось. В конце концов, преследуя их, он зашел в чащу и почувствовал, что на обратную дорогу потребуется немало времени.
Повернув домой, Фероль вдруг услышал жуткое рычание, раздавшееся из сырого, заросшего папоротником оврага. Медленно пятясь и не спуская глаз с того места, охотник, шаг за шагом, преодолел около полусотни метров, когда огромный волк выскочил из оврага и бросился прямо на него.