Всего за 81.82 руб. Купить полную версию
Завершается операция опять же несколько необычно: хирург соединяет ткани руками, одновременно оказывая на них максимальное биоэнергетическое воздействие и давая суггестивную команду на заживление. Затем на место разреза могут быть нанесены специальные мази или экстракты трав и наложена повязка. Как правило, прооперированные не испытывают болевых ощущений и в послеоперационный период, а их раны затягиваются и заживают почти на глазах, не оставляя традиционных для обычной операции шрамов.
Можно ли считать, что трансохирургия – это способ целительства, зародившийся и распространенный именно в Новом Свете? Вряд ли. То же самое могут делать и многие современные целители.
Что же касается операций без наркоза и антисептических средств, то о них сохраняются воспоминания во многих знахарско-целительских семьях, а кое-кто из потомков российских ведунов рискует проводить их при необходимости и сейчас. В качестве примера можно указать на хирургическую практику матери известной ныне целительницы А. Я. Сергеевой в период Великой Отечественной войны. Эта мужественная женщина оперировала обычным кухонным ножом, оживляя и обеззараживая раны только своей биоэнергетической силой. По некоторым данным, трансохирургические операции были известны в бывших среднеазиатских республиках СССР.
Оборотни в легендах и жизни
Что такое ликантропия?
Оборотень – одна из центральных фигур древнейших суеверий. Вместе с вампирами, ведьмами, русалками, призраками и колдунами он существует уже тысячи лет, наводя ужас на взрослых и детей в больших городах и глухих местечках.
Слово "ликантроп", от которого он получил свое название, буквально означает "человек-волк" и происходит от греческого likantropia. Некоторые словари определяют это слово как "превращение ведьмы в волка". Тема человека-волка была распространена и в устных преданиях, и в хрониках почти по всему миру. Во Франции это чудище было известно как лу-гару, в других частях Европы как вервольф, или верман, волкодлак, или волколок – в облюбованной им Трансильвании, полтеник – в Болгарии.
Истории о волке, человеке-звере и оборотне овладевали людьми такого ума и таланта, как Жан-Жак Руссо, Карл Линней и Джонатан Свифт. Талантливые писатели создали целую серию замечательных произведений об оборотнях. Можно назвать таких авторов, как Фредерик Марриет, Редьярд Киплинг и Гай Эндон (создатель оборотня Парижа), а в конце прошлого века этой темой увлекались Джеймс Блиш и Питер Флеминг.
Однако оборотень не так хорошо известен, как его собрат – злодей вампир. Все приписываемые ему мифические качества могут быть довольно легко развенчаны современной наукой, но, по-видимому, действительно существовала некая болезнь, которая поражала целые деревни, превращая людей в неистовых зверей. Поэтому-то мало удивления вызывают кровавые оргии в Европе в XVI веке, когда эти несчастные, подозреваемые в демонизме, преследовались, травились собаками и погибали сотнями.
Из статьи Шарлотт Отен, исследовательницы феномена оборотничества:
– Впервые слово "ликантроп" мне попалось в пьесе Джона Уэбстера "Герцогиня Амальфи", где герцог, разрывающий могилы и бродящий среди них с перекинутой через плечо ногой мертвеца, страдал "очень скверной болезнью, называемой ликантропия".
Мое вскрывшееся невежество породило интерес к ликантропии, и я обнаружила, что ее упоминает не только этот драматург. Врачи, философы, историки, судьи и короли в периоды Средневековья и Ренессанса знали о ней либо встречались с ее проявлениями. Я стала исследовать старинные источники по этому предмету, и собранный материал, который затем воплотился в эту книгу, помог, кроме всего прочего, пролить свет на многие аспекты жизни тех времен.
Сегодняшняя одержимость вампирами, оборотнями, оккультными науками – суть бегство от действительности. Литература же по ликантропии эпохи Средних веков и Возрождения отнюдь не эскапистская – она реалистическая. В этой литературе, смело касающейся самых темных сторон человеческой души, описываются порождаемые ими неистовые порывы и дикие побуждения, разрушающие саму человеческую природу, а также обсуждаются средства реабилитации.
Бервопьф. Гравюра на дереве. Германия. 1722 г.
Первой критической работой на эту тему на английском языке, видимо, была книга Сабайны Бэринг-Гоулд об оборотнях (1865 г.), в которой она сосредоточила свое внимание на разнообразных случаях проявления ликантропии.
В наши дни слово "оборотень" почти всегда ассоциируется с чем-то страшным, зловещим, неправдоподобным, иррациональным. Никто из здравомыслящих людей сегодня не поверит, что возможно физическое превращение человека в волка или какое-либо другое животное. Оборотня, который буквально обращается из человека в волка, сегодня можно увидеть в фильмах, где его жуткие нападения на людей, многочисленные убийства, зверства и людоедство являются всего лишь кинематографическими приемами гипнотизирования и устрашения зрителя, наслаждающегося своим косвенным участием в творящихся на экране кошмарах.
Интерес к оборотничеству поистине неистощим. Двадцатый век знает такие фильмы, как "Человек-волк" (1941), "Франкенштейн встречает Человека-волка" (1943), "Женщина-волк в Лондоне" (1946), "Оборотень" (1956), "Я был оборотнем-подростком" (1957), "Оборотень в девичьей спальне" (1961) – это лишь маленькая часть списка из более чем пятидесяти фильмов, указанных в "Справочнике-каталоге фантастических фильмов" (1973) Уолта Ли. Вероятно, самым известным оборотнем киноэкрана является Лон Чейни Мл., чья кинематографическая трансформация из человека в волка занимала не менее шести часов предварительной подготовки в гримерной. Образы оборотней, представляемых фильмами, очень разнообразны, от подлинно художественных, порой даже вызывающих симпатию, до нарочито устрашающих и забавно-кровожадных.
Современная художественная литература демонстрирует более глубокий подход к теме оборотней. "Ферма призраков" Сибери Куинна, "Хромой священник" С. Карлтона, "Бегущий волк" Алджернона Блэквуда и "Убийство" Питера Флеминга обращаются к моральным аспектам неотмщенного убийства, искупления преступления, посмертной вины, любви и ненависти, богу и дьяволу.
В английском языке возникновение слова "werewolf" (оборотень) на пять столетий предшествовало появлению термина "lycanthrope". Эрнест Уикли в своей работе "О словах древних и современных" говорит, что слово wer [were] "отмечено во всех германских языках и родственно латинскому vir, гэльскому fear, уэльскому gwr и санскритскому vira". Первое использование на письме слова "оборотень" обнаружено в "Церковных уложениях" короля Кнута (1017–1035): "…Поэтому должны призываться пастыри на защиту людей от этого хищника – это епископы и священники, обязанные предохранять и ограждать свою паству мудрыми наставлениями, так чтобы безумно дерзкий оборотень не смог причинить большой вред и не покусал бы духовное стадо слишком сильно…"
Появившееся в англосаксонских уложениях слово "оборотень" знаменательно тем, что оно заменило собой библейского "волка". Дьявол известен тем, что вербует людей в союзники и слуги, зачисляя их в свое демоническое войско. Для этого же он пользуется и своей способностью превращать людей в оборотней: оборотничество – всего лишь дьявольское наваждение, но, испытывая такую духовную метаморфозу, человек начинает сотрудничать с дьяволом. Епископов и священников предупреждают о скрытом, трудно распознаваемом превращении, несущем угрозу духовной жизни паствы.
Однако оборотень в средневековых английских рассказах не выступает обобщенным олицетворением зла, но изображается как беспомощная жертва семейных козней, обычно супружеской измены. Кельтское сказание об "Артуре и Горлагоне" (его латинская версия появилась в конце XIV века) тоже повествует о том, как женское предательство вызвало физическое превращение.
У сэра Томаса Мэлори в "Смерти Артура" (1470) описывается похожая история, когда славный рыцарь был "предан своей женой, благодаря которой он стал оборотнем".
Во французском "Романе Гийома де Палерно" (около 1350 года), переведенном на английский, испанский принц превращается в оборотня своей жестокой мачехой. Одним из главных персонажей оборотень предстает и в средневековой поэме "Уильям и Оборотень".
Слова "ликантропия" и "ликантроп" впервые появились в английском языке в труде Реджиналда Скотта "Разоблачение колдовства" в 1584 году. Как явствует из этого названия, о ликантропии в XVI веке говорилось в связи с колдовством. Скотт, не профессиональный философ и не теолог, опираясь на мнение древних и утверждения современных ему медиков, отвергает идею телесного превращения. Сомневаясь в реальности дьявола и, соответственно, в его способности превращать человеческую плоть в звериную, Скотт говорит о страдающих ликантропией как о больных Lupina melancholia или Lupina insania. Он подвергает сомнению заявления людей, которые верят в заклинания и заговоры и сами охвачены "гневом и ненавистью" к ликантропам, критикует взгляды Римско-католической церкви на демонов и колдовство и резко выступает против антиколдовской теории и практики великого французского законника Бодэна.
В те времена вопрос о человеческих превращениях беспокоил людей и имел для них личное, общественное и религиозное значение. Он активно обсуждался философами и теологами, королями и судьями, историками и врачами, поэтами и драматургами и, естественно, обычными людьми. Своими злодеяниями ликантропы вызывали всеобщие потрясения, воздействуя на психическое здоровье, духовное благополучие общества, его нормальное функционирование. В 1603 году во Франции в суде разбирался один из самых нашумевших случаев ликантропии – история Жана Гренье.