Всего за 60 руб. Купить полную версию
Читателям, говорящим "фи" при словах "архетип" и "психоанализ", можно предложить объяснить, как и почему в снах слепых от рождения людей присутствуют зрительные образы. Память предков – ещё одна составляющая реальность сновидений, от нашего сознания почти не зависящая. Сны – это выход "общего" вовне, через "наше" подсознание. И встреча с другими мирами, их распознавание, приводящее к завершению физической человеческой открытости, которая удерживает всеобщее пребывание в мире разных реалий.
Именно единство бессознательного и лежит в основе толкования сна. Усвоивший и вникнувший в смысл толкования, "как по волшебству" может овладеть целым спектром конкретных навыков. Толкование снов всегда и везде считалось сродни искусству, творчеству, которое необъяснимо никаким анализом уже потому, что исток творчества вне нас и времени. Толкование сна лишь стартовый уровень – "чуть поглубже". Но и на нем обнаруживается уже действие закона Глубин: различия снов есть поверхностное; чем глубже, тем больше сходства. У обнаруживающего это возрастают возможности. Что же открывается тогда тем, которые обратились не чуть поглубже, но углублены в созерцание самой первоосновы сна?
Предания самых разных традиций толкования едины в том, что сосредоточенный на таком созерцании обретает дар творить чудеса. Но надо помнить закон "бумеранга" – использование полученных знаний в любых агрессивных и недобрых помыслах обращается против нас самих.
Введение
"Ласкаемый цветущими мечтами,
Я тихо спал; и вдруг я пробудился,
Но пробужденье тоже было – сон;
и думая, что цепь обманчивых
Видений мной разрушена,
я вдвое обманут был воображеньем"…М.Лермонтов 1830 г.
В этих строках замечательный, но сумеречный поэт Михаил Лермонтов выразил многоплановость и непостижимость дарованного нам феномена, каковым является сон. В своей эпопее "Иосиф и его братья" Томас Манн очень точно сказал: "Облекать сны в слова и рассказывать их почти невозможно, потому что не так важна сама суть сна, – ее-то именно и можно выразить, – как важны его аромат и флюид, его непередаваемый дух ужаса, или счастья, или того и другого, которыми он пропитан, и которыми он наполняет душу сновидца еще многое время спустя". Дальше он пишет: "В нашей жизни снам принадлежит решающая роль…". И это правда, поскольку Иосиф и его братья – библейская история, а мы знаем, что многие сны из Библии отразились в литературе, живописи, скульптуре. Библейские сны величественны и судьбоносны! Впрочем, каждому человеку могут сниться такие сны.
Мне думается, что классификация снов происходит не просто, а многопланово и различными методами. Существуют сны, возникающие как проявление физического состояния организма. Например, когда человек очень устал и ломит ноги – может присниться, что на ногах кандалы, или когда впервые кто-то занимался днем кропотливым делом – то снится продолжение дневной деятельности…
Есть сны совершенно необъяснимые, которые неизвестно откуда взялись, и толковать их можно, как говорили в старину, "как странствие души" – когда снится то, чего никогда в жизни не было; иначе говоря, сны, пришедшие ниоткуда. Люди, верящие в переселение душ, толкуют, что это сны о прошлой жизни, ну а люди, придерживающиеся концепции архетипов, наследственного сознания человека, воспоминаний на генном уровне, считают, что таким способом опыт поколений отражается в пришедших ниоткуда снах. Не поэтому ли порождения нашего спящего ума так похожи на древнейшие творения человечества – мифы? Иногда считая мифы отражением наивного восприятия мира непросвещённых древних людей, мы их относим к древним традициям, ставшим составной частью культуры и религии. Принимая, почитая или игнорируя мифы, считая их принадлежностью чуждого нам мира, мы вынуждены признать, что мир сновидений устроен по образу и подобию мифов и, находясь днём в плену реальности и псевдореальности, ночью мы обретаем способность к мифотворчеству. Во сне, как и в мифологических сюжетах, сновидец покидает свой дом и даже своё тело, чтобы спасти кого-то или себя, умирает и воскресает, летает и превращается, путешествует в других мирах, весьма отдалённо соотнесённых с "реальным" местом обитания человека.
Разумеется, разные люди видят разные сны и создают различные собственные или общественные мифы, но все они в своём сновидческом мифотворчестве пользуются одним языком – языком символов. В талмуде сказано: "Неразгаданный сон подобен нераспечатанному письму". В самом деле, сны и мифы – важные средства коммуникации, идущие от нас к нам же. Если мы не поймём язык, на котором они говорят, останется "нераспечатанным" многое из того, что мы знаем и рассказываем сами себе, когда обрывается связь с реалиями жизни и мы не заняты действиями с внешним миром. А может быть нам всё это Кто-то рассказывает?
Какие Хранители и Рассказчики снов нашёптывали людям мифы-сновидения столетия назад в Элладе, Вавилоне, Китае, в Хазарском Каганате? Почему сны какого-нибудь современного жителя Твери или Парижа похожи на те, что снились людям, по свидетельствам древних сонников, века назад в Иерусалиме, Кантоне и снятся поныне космонавтам в космосе? Эти рассказы нашего подсознания (или Хранителей Жизни?) созданы на том же языке, что и мифы, творцы которых жили в доисторические времена, – на языке символов.
Язык символов – это явление, которое преобразует и излагает внутренние переживания, чувства и мысли иногда в форме осязаемых событий не только внешнего, но и внутреннего мира, а иногда и множества гипотетических (параллельных) миров. Это язык, логика которого отличается от той, по законам которой мы живём в дневное время; логика, главными законами которой являются не причинно-следственнные связи, законы науки и обычаи, а категории ассоциативности, интуиции, симпатии, антипатии и предчувствий. Это единственный универсальный язык человечества, единый для всех культур в истории любой цивилизации, у него своя грамматика и синтаксис, которые нужно знать, если хочешь понимать смысл сказок, мифов и сновидений.
Кое-кто усомнится в универсальности этого языка, ссылаясь на то, что шумеру 2 тысячи лет назад снилась повозка, запряжённая волами, а современному человеку снится автомобиль с навигатором, но ведь и то и другое – средство передвижения, и это их объединяет, как универсальный образ передвижения по ещё более древнему символу – дороге, неважно, грунтовая она или асфальтовая.
Дорога, Повозка, Мудрый старик, Обманщик (Трикстер) – самые древние образы-символы человечества. Эти и многие другие названы Карлом Густавом Юнгом (1875–1961 гг.) архетипами коллективного бессознательного.
По мысли Юнга, бессознательное вовсе не является темным океаном пороков и плотских влечений (по Фрейду), вытесненным из сознания в процессе исторического развития человека; скорее, это – вместилище утраченных воспоминаний, а также аппарат интуитивного восприятия, значительно превосходящий возможности сознательного мышления.
Бессознательное действует отнюдь не во вред человеку, а, наоборот, выполняет защитную функцию, одновременно способствуя переходу личности на определенную ступень развития. Уже в ранних работах Юнг выдвигает одну из самых оригинальных идей в современной психологии – идею архетипов коллективного бессознательного. Это – некие мифические образы, являющиеся общими для всего человечества и представляющие собой адекватные выражения всеобщих человеческих нужд, инстинктов, стремлений и потенций. Эти образы вневременны, внепространственны и, в конечном счете, предшествуют человеческой истории. Здесь понятие архетипа приближается к миру платоновских идей. Вторая главная тема его исследований – духовная жизнь европейского человека и выявление причин, влекущих за собой иррациональное саморазрушение человеческой личности и общества. Размышления на эту тему изложены автором в фундаментальном труде "Психологические типы. Психология индивидуализации".
"Коллективное бессознательное" является итогом жизни рода, оно присуще всем людям, передается по наследству и является тем основанием, на котором вырастает индивидуальная психика. Подобно тому, как наше тело есть итог всей эволюции человека, его психика содержит в себе и общие для всего живого инстинкты, и специфически человеческие бессознательные реакции на постоянно возобновляющиеся на протяжении жизни рода феномены внешнего и внутреннего миров. Психология, как и любая другая наука, изучает универсальное в индивидуальном, т. е. общие закономерности. Это общее не лежит на поверхности, его следует искать в глубинах. Так мы обнаруживаем систему установок и типичных реакций, которые незаметно определяют жизнь индивида ("тем более эффективно, что незаметно"). Под влиянием врожденных программ, универсальных образцов находятся не только элементарные поведенческие реакции вроде безусловных рефлексов, но также наше восприятие, мышление, воображение. Архетипы "коллективного бессознательного" являются своеобразными когнитивными образцами, тогда как инстинкты – это их корреляты; интуитивное схватывание архетипа предшествует действию, "спускает курок" инстинктивного поведения.