Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Рассматривая понятие реальности в разных традициях, мы уже достаточно точно констатировали, что природа – это не дух. Напротив того, дух вовсе не должен следовать природе – она есть его творение и отражение, которое должно подчиняться его рефлексии. Вот только распределение природы и духа соответственно как сути женщины и мужчины не совсем правомерно. Можно говорить только о большей или меньшей проявленности. Точно так же на вторичном – энергетическом – уровне: в каждом человеческом теле есть инь и ян, просто у женщины преобладает иньская составляющая, а у мужчины – янская.
Два бездумных варианта обращения с женским телом – пустить все на самотек, потакая физиологическим запросам, или делать все наперекор, игнорируя любые протесты организма. По первому пути идет женщина в традиционном обществе, которая следует принятому жизненному циклу, соотнося все с фазами менструации, беременности и пр. Вторым способом пользуется современная женщина, продолжающая гнуть социальную линию, не обращая внимания на месячные, а от беременности и вовсе предохраняясь при помощи внешних средств. То и другое – совершенно неразумно, равно как и бездуховно.
Сознательное отношение к своему телу как индикатору предназначения позволяет выбрать как путь материнства, так и путь монашества. В обоих вариантах существуют парадигмы одухотворения естественного развития либо сублимации природных функций. Нам известно много примеров матерей и жен святых и добродетельных подвижников, которым они обязаны своим высоким духовным уровнем, ибо именно женщина являлась подлинным хранителем духа в семье. Точно так же отказ от семейной жизни может быть не отбрасыванием возможностей физиологии, а включением ее специфики в духовный путь.
Здесь мы тоже видим два варианта. Так, практика йоги строится на специальных ограничениях для женщин на выполнение тех или иных техник в соответствующие циклы – при месячных и пр. Женщина практикует, но не насилует природу. Даосизм же возводит сами физиологические процессы на тонкий уровень – так процесс беременности в точности воспроизводится при взращивании бессмертного зародыша. И хотя физически женщина может не иметь детей, весь природный потенциал включается в работу, и его энергия способствует духовному развитию. В любом случае, это сознательное целеполагание.
Цикл перевоплощений и женское чрево
Если акцентировать женскую специфику в вопросе освобождения, то мужчина важно перестать перевоплощаться, тогда как женщине – прекратить перевоплощать. Это может показаться на первый взгляд каламбуром, но давайте посмотрим на кармическую цепь. Совершенно очевидно, что самореализация мужчины оказывает некое обратное влияние на породившую его женщину. Многие матери великих святых были признаны святыми – и это далеко не формальный канонический акт. Причем, сами роды никто не подвергал никакой критике – однако они оказывались последними не только для сына, но и для самой матери.
Когда я жила в индийском ашраме, то периодически ходила на лекции одного свами, который очень любил обращаться к собравшимся (а там было немало молодых западных девушек) с призывом "стать йогической матерью", дабы воспитать настоящего йога. Это вполне ведическая идея, и индийская культура, запрещая женщинам практиковать йогу (в плане усиленной практики асан и сублимационных энергетических техник), создавала для них все возможности правильно воспитать высокодуховного сына. Конечно, сама женщина должна быть образованной – это были и священные тексты, и молитвы, и ритуалы, и пр.
Другой вариант разрывания цепи – при отсутствии физического секса в супружеской паре, причем скорее "за ненадобностью", ибо слияние таких пар доводилось воистину до стадии "одна душа в двух телах". Детей у них могло и вовсе не быть, зато бывало много учеников, вплоть до создания всемирных организаций, где женщине доставалась уже роль Матери с большой буквы. Известные примеры – Рамакришна и Сарадеви, Ауробиндо и Мать. Однако дети тоже могли быть – например, Лахири Махасаи был семьянином с двумя сыновьями, которые стали главными распространителями новой традиции крийя-йоги.
Если женщина не выбирает путь монашества, который "убивает двух зайцев" – пресекает способность перевоплощать (сразу избавляя от лишних кармических связей), а в идеале и прекращает личные перевоплощения (если ей удается добиться самореализации), – то такие варианты, как мать или жена духовного человека, выступают разумным этапом, или неким компромиссом между природой и духом, на пути одухотворения. Причем такая женщина часто испытывает изменения в организме даже на физиологическом уровне, но не насильственным, а вполне естественным путем. Тело начинает как бы "подстраиваться".
Не будем рассуждать здесь про непорочное зачатие, благо христианство мы здесь почти не затрагиваем, да и там это из разряда таинств, необъяснимых до конца никакими богословами. Но вот один из самых распространенных критериев в йоге и даосизме для определения прогресса женского духовного развития – это прекращение менструации без каких-либо паталогий, а за счет обращения энергетических потоков и соответствующего преобразования физиологических жидкостей. И наоборот, можно найти немало описаний чудесных событий во время зачатия, беременности, родов – например, у матери Будды.
И всегда есть обратная сторона медали – необходимость для мужчины в наличии адекватной женской физиологии. Вспомним диферамбы, слагавшиеся тантристами во славу менструальной крови как визуальному проявлению шакти, или той самой энергии, которая необходима ему для духовного развития. Точно так же для даоса была важна подготовленная супруга, без взаимодействия с которой ему было сложно, а подчас и невозможно завершить собственный алхимический процесс. Более того, сам мужчина воспроизводил цикл беременности в собственной энергоструктуре, подражая женщине.
Главное, чтобы вы подходили к собственному телу осознанно или, по крайней мере, умели выбрать такого мужа, который сможет правильно распоряжаться обоими телами.
Внешние явления и внешность женщины
"Красота спасет мир".
"Мужчину интересует не то, как женщина одевается, а совсем наоборот".
Мужчина может себе позволить быть добродетельным уродом, а женщина всегда и везде ценится за красоту. Это совершенно субстанциальная вещь, ибо, будучи воплощением природного начала, женщина и есть "внешность духа" как его проявление вовне себя. Внешность женщины обладает такой же ценностью, как внутреннее достоинство мужчины – не случайно в семье женщина обычно занимает "внутреннее положение" как центр, сидя дома взаперти, тогда как мужчина бегает вокруг и все несет в дом. Современной женщине такое положение не всегда нравится – ей уже хочется бегать наперегонки с мужчиной.
Тем не менее, затворнический характер женского существования компенсирует значимость ее внешности. Так, мусульманка тщательно подбирает роскошные наряды, но выходит из дома в сплошном черном одеянии поверх всего с одной щелью для глаз, да еще в сопровождении своего мужчины, к которому часто сводится вся ее реальность. Женщину берегут, за нее сражаются, ее обеспечивают – но в ее обязанности входит быть красивой. Духовная женщина не оставляет внимания к своей внешности – в отличие от мужской практики, здесь много связано с убранством, и даже его снятие – более значимый акт.
Монахиня в черном по-западному или монахиня бритая по-восточному – это всегда более сильное впечатление, чем монах-мужчина в подобном обличие. Ибо для мужчины это вполне естественное духовное действие, тогда как для женщины – это совершенно противоестественное действие, а скорее и противодействие духу в его проявлении. Если мужчина может совмещать духовное и материальное развитие одновременно, то женщине это гораздо труднее сделать, а чаще это делается за ее счет – либо муж от нее уходит в монастырь, либо он перекладывает на нее слишком много общих материальных забот.
Впрочем, если использовать позитивный аспект такого пристрастия, то женщине проще приступать к практике внешним образом. Сейчас, если вы заглянете в йога-зал, то там больше девушек, а если вы заглянете в медитационный центр, то там больше мужчин. Все просто: девушек беспокоит прежде всего фигура, но постепенно она может и начать заниматься более глубинными вещами, тогда как мужчине важно дойти до сути, а в чем дойти – это уже пусть жена заботится, костюмы отглаживает. Во взаимоотношениях внешнее и внутреннее постоянно мерцают, ибо женщина одна – совсем иная, чем не одна.
Принципиально важно понимать, что природа как воплощение духа – это процесс овнешнения, тогда как духовная практика – это обратный процесс овнутрения. Именно процесс овнешнения в большей степени присущ женщине, однако женщина – тоже человек. Но и такие сугубо внутренние процессы, как вынашивание, производятся только ради появления на свет, нового овнешнения духа. Впрочем, каким бы сокровенным ни был сам процесс развития зародыша внутри, он наиболее очевидным образом бросается в глаза при взгляде на изменившуюся фигуру женщины. Это всегда самый ярко-выраженный процесс.
Баланс между внутренним состоянием и внешним проявлением для женщины имеет гораздо большее значение в начале практики – ничуть не меньше, чем для мужчины, но в противоположном смысле. Обустройство места для занятий тоже влияет на женщину в большей мере, тогда как мужчине проще отрешиться от всего и уйти в себя. Надо понимать, что есть большая разница между "затворничеством в семье", где женщина вся вовне (в муже и детях), и затворничеством в келье, где она далеко не является центром внимания, как ранее привыкла, а снаружи – одни голые стены, которые не дают никакого отражения.