Сквозь приоткрытую дверь я видел, как она удаляется по тропе в глубину леса. Я сладко зевнул, мои глаза сомкнулись, и мир стал темным.
Книга вторая
Прозрение
Подлинные путешествия и открытия
заключаются не в поиске новых земель,
а в обретении нового видения
Марсель Пруст
Глава 7
Три Я
Нельзя преодолеть то, чего не знаешь.
Чтобы превзойти себя, нужно познать себя.
Шри Нисаргадатта Махарадж
На следующий день птицы, казалось, пели слаще и весь мир стал прекраснее. Ко мне вернулись силы. На лице осталось лишь несколько следов от ожогов. Я провел рукой по двухнедельной щетине и решил оставить бороду.
Подкрепившись тропическими фруктами и домашним хлебом, которые таинственно возникали на столике каждое утро, - как я подозревал, это были дары Сачи, - я вышел наружу, разделся и подставил тело теплому проливному дождю. Ливень закончился так же внезапно, как начался, и небо мгновенно стало чистым и солнечным.
Я причесывал мокрые волосы и накладывал на себя толстый слой лосьона против загара, когда на тропе показалась Мама Чиа в просторном платье муу-муу, с ее неизменными сумкой и тростью - типичная одежда для прогулок, как я уже знал.
После коротких приветствий она повела меня узкой извилистой тропой по направлению к морю. Она шла в нескольких метрах передо мной, осторожно ступая по скользкой траве, и я видел, что ей не так уж легко двигаться. Меня поражала ее решительность.
Несколько раз мы останавливались - она показывала мне то яркую птичку, то маленький водопад и озерцо под ним, скрытые от случайного взгляда. Мы немного посидели у пруда, слушая шум падающей в него воды. Я предложил ей помочь нести сумку, но она отказалась, сказав: "В другой раз".
Говорили мы мало. Нам обоим пришлось сосредоточиться на том, чтобы не упасть на этой невысыхающей, круглый год скользкой тропинке, бугристой из-за корней деревьев.
Наконец мы прошли по лощине с очень крутыми склонами и оказались на небольшом островке песка, одной из редких ровных площадок среди прибрежных каменистых оврагов. Всюду вокруг нас, как башни замка, высоко в небо вздымались лавовые скалы.
Мама Чиа извлекла из сумки легкое покрывало и расстелила его на песке. Только что наступил отлив, и песок был гладким, твердыми влажным. Спокойный океанский бриз приятно холодил лицо и грудь.
- Мама Чиа, - начал я, - может быть, мне это только кажется, но десять дней назад меня выбросило именно здесь, правда?
- Да.
- Я чуть не погиб от жары и жажды.
- Да, - опять подтвердила она.
- И я очень быстро, поразительно быстро выздоровел. Она кивнула:
- Я работала с тобой по ночам.
- Что?
- Когда мы спим, наше Сознательное Я отступает вглубь, и поэтому можно работать непосредственно с Базовым Я - подсознанием, - которое отвечает за излечение организма.
- Расскажите мне про Базовое Я.
Мама Чиа пристально посмотрела на меня, словно раздумывала. Потом она подобрала валявшуюся рядом веточку и нарисовала на песке круг.
- Проще показать, чем рассказывать, - сказала она, вписывая в круг человеческую фигурку с протянутыми в стороны руками. Это было похоже на упрощенную копию знаменитого рисунка Леонардо да Винчи.
Без каких-либо комментариев она уселась на песок, скрестила ноги и сказала:
- Мне нужно сделать определенную внутреннюю работу, чтобы перезарядить свои батарейки. Ты еще не научился этого делать, поэтому можешь вздремнуть. Поговорим позже.
- Но…
Мама Чиа сделала глубокий вдох и, казалось, моментально погрузилась в глубокий транс. Я несколько секунд наблюдал за ней, но потом мое внимание вернулось к рисунку на песке. Было очень душно, и я внезапно почувствовал сонливость. Порадовавшись тени, отбрасываемой окружающими нас скалами, я растянулся на покрывале и закрыл глаза.
Мои мысли вернулись в Огайо, к Холли и Линде. Мне, лежащему сейчас в укромной бухточке, в нескольких метрах от загадочной женщины-шамана, чьи секреты еще предстояло раскрыть, эти мысли казались воспоминаниями о чем-то, случившемся давным-давно. Но ведь лишь пару недель назад эта женщина-шаман существовала только в глубине моего разума. "До чего же удивительна жизнь", - размышлял я, постепенно погрузившись в видение, похожее на сон. Я нечасто запоминаю свои сны, но этот не забуду никогда.
Я слал - и в то же время прекрасно все осознавал. Я видел все даже с большей ясностью, чем в бодрствующем состоянии. Перед глазами мелькало улыбающееся лицо Мамы Чиа, но потом оно исчезло. Вокруг меня была только тьма, в которой затем возникла человеческая фигура с вытянутыми в стороны руками, заключенная в круг, - но не та схема, которую нарисовала на песке Мама Чиа, а живой образ подлинника Леонардо.
В какое-то мгновение я увидел, что в круге возникло мое собственное тело, и круг начал вращаться в бесконечном темном пространстве.
С этой точки осознанности я видел свое физическое тело, стоящее в лесу под звездным небом. Освещенная бледной луной, одетая только в шорты, фигура стояла с широко разведенными руками, словно собиралась объять саму жизнь. Голова была слегка приподнята и повернута влево, взор был направлен сквозь кроны деревьев к звездам, мерцающим в черном бархатном небе. Я видел самые мельчайшие детали этой картины, крошечные отблески света луны на каждом листочке деревьев.
Затем внутри тела и рядом с фигурой, независимо от ауры - энергетических полей - самого организма, возникли три ярких огня. Сначала мое внимание привлекло резкое красноватое сияние, исходящее из области живота. Почему-то я сразу понял, что это и есть Базовое Я.
Мое внимание перешло к голове фигуры, которая была полностью скрыта в ярком белом свечении осознанности Сознательного Я.
Наконец я обратил внимание на область над головой, где вращался ярчайший шар, переливающийся всеми цветами радуги…
Внезапно вся картина исказилась и издалека донеслись мощные раскаты грома. Вспышки молний рассекали черное небо. Пронесся дикий порыв ветра, сваливший несколько деревьев. И фигура, которая была передо мной, разделилась на три независимых существа!
Сияющее Высшее Я, которое я только что видел вверху, исчезло. Два оставшихся существа приняли разные физические формы. Базовое Я теперь выглядело ребенком, окруженным красноватым ореолом. Он вздрагивал и испуганно съеживался, когда очередная вспышка молнии озаряла его лицо, на котором лежала печать первобытного страха.
Сознательное Я приняло облик серого робота; его стальная голова подмигивала узором электрических лампочек. Он жужжал и пощелкивал, затем медленно поднял голову, бесстрастно посмотрел в небо и лампочки замигали быстрее - он классифицировал информацию и вычислял лучший вариант поведения.
При следующем ударе грома ребенок прикрыл голову руками и инстинктивно побежал, укрывшись за поваленным деревом. Я последовал за ним и обнаружил, что он скорчился под деревом с закрытыми глазами. Ребенок казался робким и не произнес ни слова. Я наблюдал за ним, и мне показалось, что меня затягивает в его красное свечение.
На какую-то долю секунды мое сознание слилось воедино с сознанием ребенка. Я увидел жизнь его глазами и испытал все его чувства. Ошеломленный мириадами кошмарных образов прошлого, прошлых лет и прошлых жизней, генетическими воспоминаниями, я инстинктивно сжался, переживая этот ужасающий поток картин. Все, для чего не хватало чистой логики, возмещалось первобытными инстинктами. Я ощутил огромные запасы жизненной энергии. Все мои эмоции были открытыми и многократно усиленными. Основными побудительными импульсами стали выживание, поиск удовольствий и избавление от страданий. Мне хотелось действовать, а не созерцать. Внутренний мир стал неуправляемым, неподвластным культурным традициям, моральным правилам и разумным соображениям. В этой разнузданности плоти и чувств я весь превратился в энергию движения, ощутил теснейшую связь с миром природы. Тело стало моим настоящим домом, я чувствовал себя свободно и легко в этом водовороте чувств и импульсивных побуждений.
При этом не было никакой возможности ощущать утонченную красоту или высокие чувства - я различал только плохие и хорошие эмоции, но испытывал настоятельную потребность в руководстве, помощи, объяснениях, ободрениях и похвалах. Мне необходимо было участие Сознательного Я.
В этот момент, окончательно обдумав план своих действий, робот-компьютер тоже подошел к поваленному дереву. Он не обратил никакого внимания на меня-ребенка, словно меня не существовало. Обиженный и оскорбленный, я слегка толкнул его, чтобы привлечь его внимание. Почему он меня не слышит? В конце концов, я первый нашел это укрытие! Робот все еще игнорировал меня, и я начал пинать его ногами и колотить по стальной груди, но это было бесполезно. Совершенно разгневанный, я выскочил наружу, схватил камень и запустил роботу в ногу. Вот это подействовало!
- Чего - ты - хочешь? - механическим голосом спросил он.
- Чтобы ты меня услышал! - закричал я.
В следующее мгновение мое сознание покинуло ребенка и слилось с роботом. Я видел мир глазами этой вычислительной машины - он был объективен и холоден, как лед. Дитя передо мной выглядело раздражающим отвлекающим фактором. Я начал вырабатывать решение, которое помогло бы успокоить ребенка.