Щипцы сбились с ритма в дрогнувшей жонглерской руке, коричневый шарик ударился в жирный от копоти потолок и плюхнулся в миску с майонезом. Изумленные посетители прекратили жевать и общий вздох пронесся по ресторанчику.
- Чтоб я сдох! - с досадой воскликнул парень.
Затем он швырнул щипцы на прилавок, воздел обе руки вверх и раздраженно продолжил нараспев: - Чтоб я так жил!
Берл пожал плечами, несколько сбитый с толку противоречивостью обоих заявлений.
- Извини, би… - начал он, но парень перебил его. - Извини, извини… плевал я на ваши извинения! Совсем достали с вашими сраными выборами! Тут стейкия, а не избирательный участок, понял? Стей-ки-я! Понял?!.
- Зря ты так кипятишься, бижу, - примирительно сказал Берл. - Здесь и без того жарко. Не хочешь - не говори… уже и спросить нельзя…
- Са?сон! Эй, Сасон! - из дымной глубины зала, распахивая руки словно для объятия, подходил коренастый дядька средних лет в шортах и красной выцветшей футболке. С футболки лукаво, по-ленински прищурившись, взирал в полное борьбы светлое будущее прославленный команданте Че Гевара.
- Ну что ты кричишь на человека? Что такое произошло?.. Война?.. Землетрясение?.. - он повернулся к Берлу. - Не бери в голову, братишка. Сасон сегодня нервный с утра. А на нервного марокканца не обижаются. От нервного марокканца убегают. Правда, Сасон, каппа?ра?
- Погоди, погоди… - гортанно пропел Сасон, подбирая щипцы и без каких-либо хитростей набрасывая фалафели в питу. - Мы вам еще покажем, откуда окунь ссыт… судью купили, пидоры… только с пенальти и можете… - он снова швырнул щипцы и заорал на весь зал. - А пенальти-то не было! Не было!
- Не было, не было… - с готовностью подтвердил "Че Гевара", демонстрируя соглашательство, в корне несвойственное его историческому прототипу. - Берите жратву, ребятки, да и пойдем, пойдем от греха… мы вас уже давно поджидаем.
Похватив Берла под руку, "Че Гевара" потащил его подальше от стойки. Недоумевающий Колька последовал за ними, неся в в обеих руках тарелки с едой. Сделав несколько шагов, дядька воровато оглянулся, хихикнул и приподнявшись на цыпочки, шепнул Берлу на ухо:
- Было!
- Что? - не понял Берл.
- Пенальти… было… сто процентов! - он отстранился, подмигнул и продолжил уже обычным голосом. - Почему опоздали? Пробки?.. Кто из вас Шафман? Ты или он? Погоди, дай угадать… ты! Я прав? Ну скажи - прав?
Берл молча кивнул. Шафман, так Шафман. Какая, собственно, разница? Кем он только не перебывал в своей недлинной еще жизни…
- А ты, значит, Чико и есть? - спросил он, улыбаясь как можно сердечнее.
- Я?! Ты что? - дядька замахал руками, отчего Че Гевара у него на груди еще больше нахмурил брови и грозно задвигал своими революционными челюстями. - Чико там, за столиком. Сюда, сюда, проходите…
Дрор Наим по прозвищу "Чико" уже вставал им навстречу из-за углового столика, протягивая вперед узкую волосатую кисть. Был он мал ростом, круглолиц и суетлив. Казалось, состояние неподвижного покоя причиняет ему физическую боль, и оттого каждая часть тела использовала для движения малейшую возможность, предоставляемую обстоятельствами. Пальцы непрерывно что-то теребили, локоть елозил по столу, ноги шаркали и переминались, глаза подмигивали, рот - когда молчал - постоянно куда-то дергался, кривился и округлялся. Даже длинные, черные с проседью, блестящие от геля волосы мелко кучерявились, напоминая пружинки, нервно сжимающиеся и разжимающиеся сами по себе.
- Наконец-то! - Чико пожал Берлу руку и по-боксерски качнулся в сторону, заглядывая за богатырскую спину гостя. - А где же Шафман? На улице?
- Не приехал, - сказал Берл, садясь и тем самым заталкивая Чико назад в его угол. - Простудился Шафман. Погода сам видишь какая.
Колька поставил тарелки на стол и уселся с другой стороны. "Че Гевара" остался стоять, выжидающе глядя на своего хозяина. Чико недоуменно моргнул, передернул плечами и сменил по меньшей мере десяток разных гримас.
- Ладно… - пробормотал он наконец и сделал своему напарнику знак садиться. - Мне вообще-то все равно с кем. Главное, чтобы результат был хороший.
- Не, - помотал головой Берл, берясь за вилку. - Главное, чтобы человек был хороший. А результат приложится. Я - хороший. А друг мой - еще лучше.
- А Шафман? - растерянно поинтересовался Чико.
- Не, - Берл отрезал кусочек мяса, зажмурился, пожевал, подумал и констатировал. - Шафман хуже.
- Чего-то я не пойму… - сказал "Че Гевара" с явной тревогой в голосе.
- Погоди, Авиад… - остановил его Чико и выбил пальцами барабанную дробь. - Вы, ребята, того… вы мне сразу скажите: принесли или нет? У меня лишнего времени нету.
Берлу стало весело. Он не имел даже отдаленного понятия, о чем идет речь, и это придавало игре дополнительную увлекательность. В конце концов отпуск это или не отпуск?
- Конечно, принесли, - твердо сказал он. - А как же.
Напротив него Колька делал безуспешные заходы на раздувшееся туловище питы. Берл улыбнулся.
- Коля, ты кусай, не бойся. Закрой глаза и вгрызайся. Фалафель - это для храбрых, как жизнь. Что упадет, то упадет. Живи минутой. И поглядывай за соседом.
- Русские, - неодобрительно хмыкнул "Че Гевара", как будто догадавшись, что речь идет о нем. - А так и не скажешь.
- Погоди, Авиад… - повторил Чико и тронул Берла за руку. - Покажи.
- По-твоему, я похож на фраера? - спросил Берл с обидой в голосе. - Сначала ты покажи.
- Что тебе показать?
- Как это "что"? - удивился Берл. - Ты ж не "Мисс Вселенная", бижу. Что ты можешь мне показать, кроме денег?
Чико присвистнул и задергался, как марионетка в руках неврастеника. Теперь уже он изображал обиду и изумление, причем нешуточные.
- Послушай меня, каппара, и послушай внимательно, - произнес он скороговоркой. - Я не знаю, кто ты, как тебя зовут и сколько у тебя людей. Если ты съел Шафмана, то, наверное, человек серьезный. Тем более - кто любит Шафмана? Шафмана не любит никто. Но даже Шафман знает, что везде есть правила. Везде! Даже в футболе! Если какой-нибудь пидор сбивает нашего нападающего в штрафной площадке, то положен пенальти. Так или не так?
- Так! - эхом откликнулся "Че Гевара", для верности пристукнув по столу. - Был пенальти! Сто процентов был!
- Погоди, Авиад… Вот и в нашем деле так же. Никто не платит заранее - ни в Ликуде, ни в партии Труда. Да они и не могут, ты пойми, человек. За ними ведь конкуренты в семь глаз смотрят. У них у всех яйца вот в таких вот тисках! Чуть что - хрясь! - Чико сжал кулак и сморщился, как от невыносимой боли. - Так что пе?чи-ме?чи дают потом, месяца через три, после того, как все уляжется. Откуда же я тебе их сейчас возьму, когда до выборов еще полгода? Мы работаем на доверии, каппара. На доверии! Я ж тебе тоже доверяю. Вот ты приносишь мне бланки, да? Я ж не спрашиваю - откуда? Может, ты этих новых членов партии в психушке подписал. Может, они педофилы все до одного или серийные убийцы. Или старички из дома престарелых, которые имени своего не помнят. Кого волнует? Главное, чтоб не в земле пока и чтоб потом проголосовали как надо. Это уже твое дело и тоже, заметь - на доверии! Люди должны друг другу верить, каппара. Должны дружить. Человек человеку - друг. Друг! Понимаешь?
Берл облегченно кивнул. Теперь он действительно понял. Чико зарабатывал на жизнь перепродажей избирателей для внутрипартийных выборов. Претенденты на приличное место в партийном списке крупной партии обычно нанимали таких подрядчиков для мобилизации нужного количества голосов. Демократия стоила денег и немалых.
Он доел стейк и отодвинул тарелку.
- Понимаю. Давай дружить, уговорил. Знаешь, Чико, есть это у тебя, есть… как его… ну, дар убеждения.
- Как? - не понял Чико.
- Гладко врешь, - пояснил Берл. - Ты сам-то в политику податься не пробовал?
- Всему свое время… - загадочно ответил Чико, подмигивая всем своим телом. - Меня все хотят. Но я пока не решил.
Берл понимающе покачал головой.
- Платформа не устраивает?
- Ага, - Чико опустил уголки губ и важно наморщил лоб, отчего и в самом деле немедленно стал похож на депутата кнессета. - Я за рабочих. За слабые слои населения. Может, свою партию сделаю.
- Да ну? - обрадовался Берл. - А меня запишешь?
"Че Гевара" возмущенно крякнул и приподнялся на стуле.
- Да что с ним говорить, Чико? Гони ты их в шею. Он ведь над тобой издевается! Позвать ребят?
- Погоди, Авиад… - сказал Чико. - А тебе, каппара, я в последний раз говорю, пока по-хорошему. Есть бланки - давай, посмотрим. Нет бланков - идите себе с миром. Зачем вам проблемы?
Берл ухмыльнулся.
- Проблемы-то у тебя, бижу. Только ты этого пока еще не понял.
- Да что… - начал было привставать "Че Гевара", но Берл мигнул Кольке, и тот, оторвавшись от своего фалафеля, быстрым коротким движением ударил дядьку в кадык. "Че Гевара" захлебнулся, закатил глаза и лег грудью на стол. Все произошло настолько быстро и бесшумно, что занятые цирковым представлением Сасона посетители не заметили ровным счетом ничего.
Чико сидел бледный, приоткрыв рот, и молчал. Впервые за все время беседы он пребывал в полной неподвижности. Берл неторопливо положил ему на плечо руку, передвинул поближе к жилистой шее, отыскал пальцем артерию.
- Просил ведь ты у него: "Погоди, Авиад… погоди, Авиад…" Сколько раз просил, а? Четыре? Пять?.. Эх, не хотят люди слушаться. Правильно ты говорил, бижу: люди должны друг другу верить. И дружить. Но мы-то с тобой друзья не разлей вода, правда, Чико? Я бы даже сказал - до гроба. Я даже догадываюсь - до чьего гроба именно. Хотя, ты ведь не станешь делать глупости, когда рядом с тобой такой близкий друг? Правда?