Всего за 499 руб. Купить полную версию
- Элфрида! Добрый день.
- Вы пешком пришли? Я не заметила вашей машины.
- Оставил ее за углом.
Он отступил в сторонку, давая место Элфриде.
- Давно мы вас не видели. Как жизнь?
- Погода осточертела.
- Да уж, отвратная, - встряла миссис Дженнингс. - Холодно, грязь, делать ничего не хочется. Ну, что у вас там, миссис Фиппс?
Элфрида выложила содержимое корзины на прилавок. Хлеб, полдюжины яиц, бекон и масло, две банки собачьего корма и журнал под названием "Красивый дом".
- Записать на ваш счет?
- Будьте любезны. Кошелек оставила дома.
Оскар увидел журнал.
- Решили заняться ремонтом?
- Да нет. Но мне нравится читать о том, что делают другие - это успокаивает. Все равно что слушать советы, как надо стричь газон.
Миссис Дженнингс рассмешили ее слова.
- Дженнингс убрал косилку в сарай еще в сентябре. Ненавидит косить траву.
Оскар подождал, когда Элфрида переложит все покупки в свою корзину, потом предложил:
- Вас подвезти?
- Я не прочь и пешком пройтись. Со мной Горацио.
- И его я тоже приглашаю. Спасибо, миссис Дженнингс, до свидания.
- Всего хорошего, мистер Бланделл. Передавайте привет жене.
Они вместе вышли из магазина. На тротуаре по-прежнему торчали мальчишки. К ним присоединилась сомнительного вида девчонка, с иссиня-черной копной волос, в кожаной юбчонке, которая едва прикрывала зад, и с сигаретой в зубах. Ее присутствие, наверное, раззадоривало подростков: они разыгрывали какие-то пантомимы и оглушительно гоготали. Горацио, явно страдавший от такого соседства, выглядел несчастным. Элфрида отстегнула поводок от решетки, и он облегченно замахал хвостом. Они завернули за угол и прошли по узкому переулку до того места, где Оскар оставил машину. Элфрида села сзади, а Горацио устроился на полу и положил морду ей на колени. Когда Оскар присоединился к ним, захлопнул дверцу и включил зажигание, она сказала:
- Вот уж не думала, что встречу кого-то в магазине в такой час. Обычно все собираются с утра. Там-то и узнаешь все новости.
- Да, конечно. Но Глория в Лондоне, а я забыл про газеты.
Он выехал на главную улицу. Уроки в школе кончились, и по тротуарам, волоча по земле ранцы, тащились домой усталые, чумазые ребятишки. На церковном дворе служитель жег листву, в промозглый недвижный воздух поднимался струйками серый дымок.
- Когда же она уехала?
- Вчера. Там у нее какие-то дела, встречи. Не говоря уже о сыновьях. Она поехала на поезде, я должен встретить ее в половине седьмого.
- Может, заглянете ко мне на чашку чая? Или предпочитаете вернуться к своим клумбам?
- Как вы узнали, что я возился в саду?
- Неопровержимые улики плюс женская интуиция. У вас грязь на башмаках.
Он рассмеялся:
- Совершенно верно, Холмс! Что ж, от чашки чая я не откажусь.
Они миновали трактир. Еще минута-другая, и машина въехала в переулок, где вниз по склону тянулся ряд маленьких коттеджей - улочка Пултонс-роу. У калитки Оскар остановился, и Элфрида с Горацио выбрались из машины. Освободившись от поводка, пес помчался по тропинке к дому; Элфрида с корзиной в руке последовала за ним и открыла дверь.
- А вы когда-нибудь ее запираете? - спросил у нее за спиной Оскар.
- Во всяком случае, не тогда, когда иду за покупками. Воровать у меня нечего. Входите. - Элфрида прошла на кухню и принялась выкладывать на стол содержимое корзины. - Будьте добры, разожгите камин. А то что-то сегодня мрачноватый денек.
Она наполнила чайник и поставила на плиту. Потом сняла жакет, повесила его на спинку стула и начала накрывать на стол.
- Вам кружку или чашку? - спросила она.
- Садовникам полагаются кружки, - отозвался он из комнаты.
- Будем пить у камина или сядем здесь?
- Мне всегда приятнее, когда мои колени под столом.
Элфрида без особой надежды открыла коробки с печеньем. Две были пусты, в третьей оказалась половина имбирного пряника. Она поставила коробку на стол, положив рядом нож. Отыскала в холодильнике молоко и перелила из картонного пакета в желтый фаянсовый кувшинчик. Нашла сахарницу. Из гостиной послышалось потрескивание дров в камине. Элфрида подошла к двери и, прислонясь к косяку, стала наблюдать за Оскаром. Он осторожно укладывал на вершину костерка из тонких поленьев два куска угля.
Почувствовав присутствие Элфриды, он выпрямился и, повернув голову, улыбнулся ей.
- Хорошо занялся. Я правильно уложил и поджег со всех сторон. Вам нужны дрова на зиму? Если хотите, могу прислать.
- А где мне их хранить?
- Можно сложить в палисаднике, у стены.
- Замечательно, если это вас не разорит.
- У нас их более чем достаточно. - Оскар вытер руки о брючины. - А знаете, у вас тут очень мило.
- Да, только трудно навести порядок. Мало места. С этими вещами такая морока! Я не очень-то люблю выкидывать то, к чему привыкла. Есть две-три вещички, которые я вожу с собой многие годы, с тех пор, как я выступала на сцене. Таскаю на горбу раковину, как улитка. Шелковая шаль и забавные безделушки всегда делали мои временные квартиры немного уютнее.
- Пара стаффордширских собачек просто очаровательна.
- Я всегда возила их с собой, только на самом деле они не парные.
- И маленькие дорожные часы.
- Они тоже всегда путешествовали со мной. Их оставил мне мой крестный отец. А одна вещь, возможно, действительно ценная - вон та маленькая картина.
Она висела по левую сторону от камина, и Оскар надел очки, чтобы лучше ее разглядеть.
- Где вы ее приобрели?
- Это подарок одного актера. Мы с ним участвовали в новой постановке "Сенной лихорадки" в Чичестере, и под конец сезона он сказал, что хочет, чтобы эта картина была у меня. Он откопал ее в какой-то лавке и, думаю, не так уж много за нее заплатил, но был уверен, что это Дэвид Уилки.
- Сэр Дэвид Уилки? - Оскар нахмурился. - Ценная вещь. Но почему он отдал ее вам?
- В благодарность за то, что я штопала ему носки, - невозмутимо ответила Элфрида.
Оскар снова повернулся к картине. На небольшом пространстве - двенадцать на восемь дюймов - была изображена пожилая пара в одеждах восемнадцатого века, сидящая за столом, на котором лежит огромная Библия в кожаном переплете. Фон приглушен, мужчина в темном костюме, а женщина в красном платье, канареечно-желтой шали, накинутой на плечи, и белом капоре с оборками и лентами.
- Мне кажется, что она собралась на какой-то веселый праздник.
- Вне всякого сомнения. Элфрида, вам все-таки следует запирать входную дверь.
- Наверное.
- Картина застрахована?
- Она сама - моя страховка. На черный день.
- Значит, это талисман? - Оскар улыбнулся и снял очки. - Мне кажется, Элфрида, у вас особый дар: вы так удачно подбираете себе вещи, что все вместе они выглядят удивительно мило. Уверен, здесь нет ни одной, которую бы вы не считали прекрасной или полезной.
- Оскар, вы говорите мне приятнейшие слова.
В этот момент из кухни донесся свист чайника. Элфрида пошла снять его с горелки, и Оскар последовал за ней. Он смотрел, как она заваривает чай в круглом коричневом чайнике.
- Пусть настоится хорошенько. Вот лимон, если хотите. А еще есть имбирный пряник, только он немного подсох.
- Чудесно! - Оскар выдвинул стул и уселся на него с явным облегчением, точно у него устали ноги.
Элфрида устроилась напротив и стала разрезать пряник.
- Оскар, - сказала она, - я уезжаю.
Он не ответил. Она подняла глаза и увидела на его лице удивление и испуг.
- Навсегда? - спросил он.
- Конечно же нет.
- Слава Богу! Вы меня здорово напугали.
- Я уже никогда не покину Дибтон, я же вам говорила. Я приехала сюда провести сумеречные годы. Но пора немного отдохнуть.
- Вы устали?
- Нет, но осень всегда действует на меня угнетающе. Она - словно какая-то тоскливая полоса между летом и Рождеством. Мертвый сезон. К тому же приближается мой день рождения. Шестьдесят два. Так что самое время для перемен.
- Разумное решение. Это пойдет вам на пользу. Куда же вы едете?
- На самый кончик Корнуолла. Туда, где чихнешь - и рискуешь свалиться со скалы в Атлантический океан.
- Корнуолл? - На лице Оскара отразилось изумление. - Почему Корнуолл?
- Потому что там живет мой кузен. Зовут его Джеффри Саттон, и он ровно на два года моложе меня. Мы с ним давние друзья. Он из тех милых людей, которым можно запросто позвонить и сказать: "Я хочу приехать и пожить у тебя". И он наверняка ответит: "Приезжай". Причем так, что веришь: действительно этому рад. Так что мы с Горацио завтра выезжаем.
Оскар в сомнении покачал головой.
- Никогда не слышал, что у вас есть кузен. И вообще какие-то родственники.
- Что ж я, по-вашему, родилась от непорочного зачатия?
- Да нет. Просто я удивлен.
- Я не часто вспоминаю о своей семье. - Элфрида сбавила тон. - Живу сама по себе. Но Джеффри - особенный родственник. Мы с ним не теряем связь.
- У него есть жена?
- Даже две. Правда, первая уже в прошлом. Это была настоящая головная боль по имени Доди. Думаю, его пленило ее хорошенькое личико и беззащитность, но вскоре выяснилось, что он связал себя узами брака с жуткой эгоисткой и бездельницей. Она стремилась под любым предлогом ускользнуть из дома, и Джеффри тратил чуть ли не весь заработок на оплату кухарок и нянь для дочерей.
- И что же произошло с их браком? - с интересом спросил Оскар.