(Даже радость от присутствия любимого лучше всего пережить наедине с собой. Если бы его присутствие было непрерывным, то и радость присутствовала бы только в своем беспрерывном ускользании. Удержать это ощущение можно только в одиночестве).
Потом она вышла на шоссе. Отсюда ей была видна станция: бензовоз уже отъехал, и "фелиция" подвигалась к красной башенке колонки. Девушка пошла вперед по шоссе, изредка оглядываясь, не едет ли "фелиция". Увидела ее, остановилась и замахала рукой так, как это делают незнакомые путники на дорогах. "Фелиция" притормозила и остановилась. Молодой человек наклонился, и, опуская стекло, улыбнулся:
-- Вам куда, барышня?
-- Вы в Быстрицу? -- спросила она с кокетливой улыбкой.
-- Садитесь, пожалуйста! -- Молодой человек открыл дверцу, она села, и машина тронулась с места.
3.
Молодой человек всегда радовался, когда его девушка была веселой. Это бывало нечасто: у нее была довольно трудная работа, много сверхурочных без отгулов, дома больная мать, и она очень уставала. Не отличаясь ни крепкими нервами, ни уверенностью в себе, она часто пребывала в тревожном напряжении. Поэтому он умел встречать каждое проявление ее веселости с нежной заботой покровителя. Улыбнувшись, он сказал:
-- Мне сегодня повезло. Пять лет я вожу машину, а такую очаровательную попутчицу встречаю впервые.
Девушка была благодарна ему за такой комплимент, ей захотелось подольше ощутить теплоту его слов, и поэтому она сказала:
-- А вы неплохо умеете лгать!
-- Я похож на лжеца?
-- Похоже, вам нравится обманывать женщин, -- сказала девушка, и в ее словах непроизвольно прозвучали нотки прежней робости, потому что она действительно верила, что ее милый любит пофлиртовать.
Ревность девушки обычно сердила молодого человека, но сейчас он не принял ее близко к сердцу: ведь слова эти предназначались не ему, а незнакомому водителю. И он небрежно спросил:
-- Вам это мешает?
-- Если бы мы с вами встречались, мне бы это не нравилось, -- сказала она, и слова эти прозвучали тонким воспитательным намеком молодому человеку. Но конец фразы уже относился к незнакомому водителю: -- Я вас не знаю, так что меня это не трогает.
-- В своем мужчине женщина всегда находит массу недостатков -- гораздо больше, чем в чужом, -- ответил он, и это был тонкий воспитательный намек девушке. -- Но раз ничего нас не связывает, мы могли бы отлично понять друг друга.
Девушка намеренно обошла воспитательный подтекст и снова обратилась только к незнакомому мужчине за рулем:
-- Что из того, когда мы сейчас разойдемся?
-- Почему?
-- Ведь в Быстрице я должна выйти.
-- А если я выйду с вами?
При этих словах девушка посмотрела на него, убеждаясь, что он выглядит сейчас именно так, как она представляла его себе в мучительнейшие минуты ревности. Она ужаснулась, как он льстиво кокетничает с ней, незнакомой попутчицей, и особенно тому, как ему идет это. И она вызывающе резко ответила:
-- И что же вы, простите, делали бы со мной?
-- Ну, уж с такой красавицей я бы долго не размышлял, -- галантно произнес молодой человек, и слова эти были адресованы не столько случайной попутчице, сколько его девушке.
Но девушке показалось, что она на этом комплименте поймала его, словно этим хитрым трюком заставила его признаться. На мгновение ею овладела злость, и она сказала:
-- Не слишком ли вы самоуверенны?
Молодой человек взглянул на девушку: ее упрямое лицо, казалось, исказило судорогой. Он почувствовал жалость к ней и захотел снова увидеть ее прежний, обычный взгляд (он называл его детским, простым). Склонившись к ней, он обнял ее плечи и тихо произнес имя, которым обычно называл ее, тем самым желая прекратить игру.