Я попытался убедить его проголосовать за Пандору. Сказал, что Пандора поддержала мистера Скаргилла во время забастовки шахтеров, провела в школе лотерею и отправила собранные средства (19, 76 фунта, насколько я помню) в Забастовочный фонд, но старый чахоточник остался непреклонен.
- Я потерял в Арнеме левое легкое и правую ногу, - сообщил он, навалившись на меня со своего заднего сиденья. - И вовсе не для того, чтобы англичане превратились в этих тупиц с материка, хлебающих жидкий капуччино.
В попытке хоть что-нибудь противопоставить столь нелепому фанатизму, я заметил:
- Капуччино - совершенно безвредный напиток с приятным вкусом. Я пью шесть чашек в день.
- Чертовски мало кофе и чертовски много пены, - ответил хрыч.
Он пожал мне руку и поблагодарил, что я его подбросил. А я сказал, что подожду, когда он проголосует, и доставлю домой. Хотя имел полное моральное право оставить его вместе с правым легким и левой ногой в здании начальной школы на Картс-лейн.
Я чувствовал себя слегка обманутым - этот тип хитростью вынудил доставить себя на выборы; представился сторонником лейбористов, хотя на самом деле является прожженным социалистом.
Когда мы ехали обратно, старик извинился за свои чертыхания. Я ответил, что давно уже не обращаю внимания на вульгаризмы. Объяснил, что работаю в ресторане в Сохо, где производные от неприличных слов используются в качестве существительных, прилагательных и глаголов - в Сохо ругательства являются основным элементом речи английского языка.
Когда мы остановились рядом с маленьким домиком, Арчи Тейта одолел такой сильный кашель, что лицо его налилось кровью, а из глаз хлынули слезы. Он долго не мог перевести дух, поэтому я помог ему выбраться из машины и дойти до входной двери. На крыльце старикан достал из кармана связку ключей и протянул мне, а сам, тяжело хрипя, привалился к стене.
Я открыл входную дверь и увидел полки, плотно забитые книгами. В глаза мне бросились "Капитал", "Улисс" и "Дневники" Харольда Николсона. У окна, смотревшего на улицу, стояла узкая кушетка. Рядом находился низенький столик, заставленный лекарствами и банками. В очаге мерцали раскаленные угли. На коврике сидел жирный кот. Арчи Тейт упал на кровать и закрыл глаза. Он был высокого роста, ноги (точнее, нога) свисали с кушетки. Пройдя в крохотную кухню, чтобы поставить чайник, я проклял Бога и социализм за то, что они подсунули мне очередного пенсионера. Неужели мне никогда от них не освободиться? Неужели пенсионеры - это мой крест? Неужели мне на роду написано, что их покрытые пигментными пятнами руки всю жизнь будут цепляться за мою шею?
Я сделал все, чтобы Арчи Тейт почувствовал себя получше - если, конечно, одноногий и однолегочный старик, страдающий пневмонией, вообще может почувствовать себя лучше. После чего записал номер его телефона. Выяснилось, что у него нет ни родственников (кто бы сомневался), ни друзей (naturellement, он поссорился с соседями (mais oui) и угадайте, что еще? Quelle surprise!Он один на всем белом свете. Если не считать рыжего кота по кличке Эндрю. Я восхитился котом, сказав, что никогда не видел таких толстых животных.
Затем записал номер своего мобильного телефона, сунул листок под банку с маринованными овощами, стоявшую на низеньком столике у кровати, и предложил Арчи Тейту звонить, если ему сегодня понадобится помощь. Старый хрыч заверил меня, что чувствует себя нормально, и попросил немедленно оставить его в покое. Я знал, что чай, который я налил большую фарфоровую чашку с розой и золотым ободком, останется нетронутым. Судя по виду старика, у него не оставалось сил даже оторвать голову от подушки.
Возвращаясь в штаб-квартиру, я с сожалением размышлял, почему люди старше пятидесяти лет не совершают массового самоубийства. Конечно, в этом случае развалятся некоторые "серые" производства - например, изготовители садовых шпалер и теплого нижнего белья. Но преимущества такого исхода очевидны: не надо выплачивать пенсии, не надо строить богадельни, и, по крайней мере, половина парковочных мест перед универмагом "Марк и Спенсер" отойдет к молодым и трудоспособным членам общества.
Я вновь возблагодарил Пеписа, бога всех ведущих дневники, за то, что записи при моей жизни никто не прочтет. Не хотелось бы, чтобы меня считали жестокосердным истребителем старичья. Про себя я точно знаю: когда мне стукнет пятьдесят, я с радостью пожертвую своей жизнью ради цветущей юности.
Хотя, если подумать, пятьдесят, возможно, и рановато. Более разумная граница - пятьдесят пять (для тех, кто обладает хорошим здоровьем, или некурящих), но шестьдесят - это абсолютный предел. Какой смысл кому-то жить дальше? Sans зубов, sans мышц et sans секса?
В десять вечера, перед самым закрытием избирательного участка, мне поручили забрать в тупике Беван района Беверидж некую миссис Клаф.
К моему ужасу, при миссис Клаф обнаружилось трое детей.
- Придется взять их с собой, - заявила она. - Приходящей няни у меня нет.
Миссис Клаф была в восторге от предстоящей победы лейбористов. Он уверяла, что Тони Блэр "поддержит матерей-одиночек". Миссис Клаф слышала, как он объявил об этом в программе Джимми Янга, так что она точно знала - это святая правда. Я заверил ее, что мистеру Блэру можно доверять, это совестливый и честный человек, который посвятил свою жизнь исправлению недостатков нашего неправедного общества.
- Вы знаете мистера Блэра? - потрясенно вопросила миссис Клаф.
Глянув в зеркальце заднего вида, я сменил выражение лица с уверенного на загадочное и спросил:
- Разве кто-нибудь знает Тони Блэра по-настоящему ? Думаю, даже Чери скажет, что она не знает Тони по-настоящему .
Миссис Клаф приструнила детей, которые теребили флакончик с сосновым освежителем воздуха, и слегка раздраженно вопросила:
- Но вы с ним встречались и разговаривали? Ему известно ваше имя?
Я был вынужден признаться, что нет, я никогда не встречался с Тони Блэром; нет, никогда не разговаривал с Тони Блэром; и нет, Тони Блэр не знает моего имени. Остаток пути мы проехали в молчании. Мисс Клаф следует поступить в лестерширскую полицию - она принесет много пользы в отделе уголовного розыска.
Вернувшись домой, я обнаружил у двери найджеловский фургон от магазина "Некст". Найджел сидел на кухне и пил чай с матерью и Иваном Брейтуэйтом. Мама дефилировала между кухонным и разделочным столами в новом ярко-красном брючном костюме, который (по моему мнению) кошмарно не сочетается с рыжими волосами. Однако Иван Брейтуэйт (пятьдесят пять лет, самое время пустить в расход) бубнил:
- Необычайно элегантный костюм, Полин, но его нужно носить с туфлями на шпильках.
Как смеет этот Брейтуэйт советовать моей матери, какую ей носить обувь! Этот человек - портняжная катастрофа. Он просто Помпея мужской одежды в своих джинсах "Роэн" и в комплекте из сандалет и белых носков "Биркенсток".
Я заметил Ивану, что меня удивляет, как он нашел время на чаепитие - разве ему не положено помогать Пандоре общаться с местной прессой? Он ответил, что уже написал сообщения для печати. Одно на случай победы Пандоры и одно на случай поражения. Еще Иван сообщил, что к Пандоре проявляет большой интерес общенациональная пресса, потому что она исключительно красива и у нее длинные волосы. У прочих кандидаток от Лейбористской партии короткие стрижки и слишком маленькие лифчики. Кроме того, несмотря на уроки макияжа, они накладывают косметику, словно двухлетки, дорвавшиеся до косметического отдела аптеки "Бутс".
Меня потрясло легкомысленное отношение Брейтуэйта к демократическому процессу. Я так и не услышал от него слов об убеждениях, принципах и политическом кредо дочери. Пришлось самому произнести речь на эту тему, а заодно напомнить Ивану, что однажды он покинул Лейбористкую партию по принципиальным соображениям (кто-то мухлевал с деньгами на общественные чаепития).
Найджел - наверняка чтобы только заполнить паузу в разговоре - сказал, что ему жаль слышать о крахе моего брака. Я прожег мать испепеляющим взглядом, у которой все-таки хватило совести покраснеть и отвернуться (еще один малосочетающийся оттенок красного). Найджелу я ответил, что, напротив, очень рад был покончить с этим браком. А мама сказала:
- Напротив, это Жожо была рада с ним покончить.
Я сказал, что не понимаю, почему она развелась со мной. На основании какого такого безрассудного поведения? Мама ответила:
- Да будет тебе! А как же ссора в Котсволде из-за чихания? Это три дня продолжалось, между прочим.