Понедельник, 18 ноября
Второй доставкой. Открытка с виадуком в Холборне.
Дорогой Адриан,
Нет. Сохо – не опасное. Мне очень нравится Джейк Бестморлэнд. Когда приезжаешь в Лондон?
Много любви,
Бьянка.
Вторник 19 ноября
Отправил Бьянке открытку с лестерской Часовой Башней.
Дорогая Бьянка,
По случаю, буду в Лондоне в следующий понедельник.
Не хочешь ли ты со мной отобедать? Пожалуйста, позвони или напиши в подтверждение.
С самыми теплыми пожеланиями,
Адриан.
P. S. Я сбрил бороду. Па мое решение повлияли телевизионные изображения Терри Уэйта.
Среда, 20 ноября
Пришла рождественская открытка от бабушки. В магазинах полно Санта-Клаусов, звонящих в колокольчики и путающихся под ногами у законных покупателей. Мамочка рассказала, что на службе заметила, как одна старушка умыкнула коробку шоколадного ассорти "Кэдбери". Я спросил, какие действия она предприняла. Она ответила:
– Повернулась и пошла в другую сторону.
Системы сигнализации раскупаются как оголтелые. Все хотят установить их до Рождества, когда дома наполнятся потребительскими товарами длительного пользования и игровыми приставками "Нинтендо".
Суббота, 23 ноября
Открытка от Бьянки со старым Хрустальным дворцом.
Дорогой Адриан,
В понедельник я работаю. Начался сезон конторских вечеринок, но ты все равно приезжай. Я отпрошусь пораньше. С нетерпением жду встречи с тобой. Приходи прямо в "Дикари", Дин-стрит, в 2.30 дня.
С любовью, Бьянка.
Воскресенье, 24 ноября
Фредди Меркьюри умер от СПИДа. Времени на траур у меня не было, но я все равно поставил "Богемскую рапсодию" на проигрыватель – это одна из моих любимых пластинок.
Разложил на кровати весь свой гардероб (точнее сказать, содержимое гардероба) и попытался решить, в чем поехать в Лондон. Я не хочу, чтобы ехидные жители метрополии опознали во мне провинциального отпускника. Остановился на черной рубашке, черных брюках и твидовом пиджаке из лавки утиля. Серые мокроступы без шнурков тоже подойдут. Поставил будильник на 8.30 утра. Сяду на поезд в 12.30.
Понедельник, 25 ноября
Сохо.
Я влюблен в Бьянку Дартинггон. Безнадежно, беспомощно, безмозгло, блистательно, беспредельно.
Вторник, 26 ноября
Я по-прежнему здесь, в Сохо, в комнате Бьянки над "Кондитерской Бренды" на ОлдКомптон-стрит. Едва ли я видел свет дня с 3.30 пополудни понедельника.
Среда, 27 ноября
СТИХОТВОРЕНИЕ БЬЯНКЕ ДАРТИНГГОН:
Лицо светлее нежности,
А волосы чернее ночи,
И грация естественна -
В любви клянусь я очень.
Женись на мне и будь моей женой,
О принеси мне счастье, жизнь раздели со мной.
Четверг, 28 ноября
Позвонил матери и попросил отправить все мои книги на Олд-Комптон-стрит Поставил ее в известность, что теперь живу в Лондоне с Бьянкой. Она попросила адрес, но я на такие уловки не попадусь. Повесил трубку.
Пятница, 29 ноября
Боже, я люблю ее! Я люблю ее! Люблю! Каждая минута, когда она не рядом, а работает в "Дикарях", для меня – пытка.
Вопрос: почему же я не знал, что человеческое тело способно на такое утонченное наслаждение?
Ответ: потому что, Моул, ты раньше не занимался любовью с Бьянкой Дартингтон – человеком, который любит тебя душой и телом.
Суббота, 30 ноября
И что я только нашел в Пандоре Брейтуэйт? Своевольная, высокомерная сучка, унижающая мужское достоинство. Кусок тошнотины по всем статьям. По сравнению с Бьянкой она – ничтожество, полное ничтожество. А что касается Леоноры Де Витт, то я едва могу вспомнить ее лицо.
Я не хочу покидать эту комнату никогда. Я хочу прожить всю свою жизнь в этих четырех стенах (с периодическими выходами в ванную, которую нам приходится делить с огнеглотателем по имени Норман).
Стены здесь выкрашены в бледный голубовато-лиловый цвет, и Бьянка наклеила на потолок звезды и луны – они светятся в темноте. На стене между окон – плакат с мостом через Сиднейскую гавань. Здесь есть двуспальная кровать с индийским покрывалом, усыпанная подушками; комод, который Бьянка выкрасила в белый цвет; старое кресло, накрытое большой скатертью. Есть шаткий столик, наполовину позолоченный, и два сосновых стула. В изголовье кровати на стене висит увеличенный фотопортрет Айзембара Кингдома Брунела, личного героя Бьянки.
Каждое утро, просыпаясь, я не могу поверить, что эта стройная девушка с длинными ногами, лежащая рядом, – моя! Я всегда встаю первым и ставлю чайник, потом заталкиваю в гриль два ломтика хлеба и подаю моей любимой завтрак в постель. Я не позволяю ей вставать, пока газовое пламя не согреет всю комнату. Она легко простужается.
Я хочу делать ей больше приятного, чем себе.
Сегодня утром по радио передавали "Будь мне верна" в исполнении Бена Э. Кинга.
Я сказал:
– Обожаю эту песню. Ее раньше ставил мой отец.
Бьянка сказала:
– Я тоже.
Мы танцевали под нее – я в своих боксерских трусах, а Бьянка – в розовых панталончиках в цветочек.
Отныне "Будь мне верна" – наш гимн.
December
Воскресенье, 1 декабря
Сегодня ходили в Национальную галерею. Бродили по крылу Сэйнзбери, как сиамские близнецы, слившись воедино. Нам невозможно разлучиться даже на мгновение. Картины эпохи Возрождения сверкали, как драгоценности, воспламеняя нашу страсть. Наши гениталии обоюдно немного натерты и побаливают, но это не предотвратило нашей любви, как только мы вернулись в свое гнездышко. Норман барабанил нам в стену и чуть было не погасил нашего пыла, но мы умудрились его проигнорировать.
Понедельник, 2 декабря
Сегодня утром я надевал носки и полуботинки, когда заметил у Бьянки странное выражение лица.
– В чем дело, дорогая моя?
После продолжительного улещивания Бьянка призналась, что обожает во мне все, кроме серых мокроступов и белых махровых носков. В знак своей любви к ней я распахнул окно и вышвырнул свою единственную пару носков и полуботинок прямо на Олд-Комптон-стрит Вследствие чего не имел возможности никуда выйти весь день. Я стал босоногим пленником любви.
Во второй половине дня Бьянка купила мне три пары носков в "Лавке носков" и одну пару темных башмаков от "Бэлли". Все пришлось изумительно впору. Ботинки – серьезны. Пройдясь в них по комнате, я почувствовал себя взрослым. Затем – в них же – дошел до банка "Нэт Вест" на Уордауэр-стрит и снял 100 фунтов в банкомате "Быстрая сдача". Это – самая крупная сумма, которую мне приходилось снимать за один присест. Я вернул Бьянке деньги за ботинки (59,99 фунта) – к тому же это самая крупная сумма, которую мне приходилось платить за пару обуви. Сейчас, кстати сказать, поздний вечер, а серые мокроступы по-прежнему валяются в канаве. Но я видел, как их примерял какой-то бродяга, потом презрительно скривился и сразу же стащил их с ног, хотя они ему были явно впору.
Среда, 4 декабря
Сегодня позвонил матери и спросил, почему она до сих пор не выслала книги.
Она заорала:
– Главным образом потому, что ты отказался дать мне свой адрес, придурок! – После чего рассказала, что попросила нашего почтальона Кортни Эллиота оценить, во сколько обойдется посылка с книгами. Тот "навзглядку" (ее слово, не мое) определил, что пересылка встанет примерно в сто соверенов! Мамочка сказала, что в пятницу отец едет на машине в Лондон на конференцию "Безопасность жилища", и она попросит его завезти мне книги и остальные мои земные сокровища. Я неохотно согласился и выдал ей адрес.
Когда Бьянка ушла на работу, я сходил на Оксфорд-стрит и купил совок для мусора, веник, пакет желтых кухонных тряпок, "Мистер Лоск", половую тряпку, жидкий "Блеск", бутылку средства для мытья окон и пару белых атласных панталончиков от "Никербокса".
Бьянка пришла в восторг, когда в 3 часа вернулась с работы и обнаружила, что вся комната блестит и сверкает. Примерно в такой же восторг пришел и я, когда в час ночи она надела атласные панталончики.