Всего за 29.95 руб. Купить полную версию
Этот механизм в природе нужен и важен, например, при перенаселенности территории, когда на ней обитают больше особей одного вида, чем она может прокормить, новые рты не нужны. Или в случаях, когда животные-матери отвергают новорожденных с уродствами, отказ от кормления действует как природный механизм селекции, сохраняющий жизнеспособность вида. И точно так же сигнал "ты мне не нужен, я тебя не люблю, я от тебя отказываюсь", который транслирует мать, действует на младенца как огромный стрессор, угнетающий его и накладывающий отпечаток на психику на всю жизнь.
Младенцу безусловная любовь нужна словно воздух. В первые дни жизни ребенок с матерью переживают большой физиологический стресс – ребенок прошел через родовые пути, он учится дышать, привыкает сам регулировать свое кровообращение, сон, питание, выделение, терморегуляцию (в утробе за него это делал материнский организм). Мама же в первые дни и месяцы жизни находится все еще в симбиозе, в слиянии с ребенком, угадывая без слов его желания и потребности. Пока ребенок мал, определить собственную потребность он не в состоянии; единственное, что он может ощутить и высказать громким криком, – это дискомфорт. Но любящая мама (в идеале) в первые дни и без слов знает: замерз малыш, хочет кушать, мокрый или его мучают газики. И готова обеспечить ребенку максимум комфорта, удовлетворяя его немудрящие потребности по первому писку.
По мнению многих психологов, это один из самых важных этапов в жизни и становлении личности. Если мама не дает безусловной любви и принятия в первые дни жизни, не обеспечивает младенчику удовлетворение его потребностей в заботе и комфорте, то человек, вырастая, не научается доверять миру. Миру, который когда-то сосредотачивала в себе мама – заботившаяся о детеныше, получавшая удовольствие от того, что он есть на свете и не стремившаяся его переделать на свой лад.
Начало взаимоотношений с миром
Надо помнить, что даже новорожденный ребенок, у которого потребностей-то немного – на пальцах одной руки перечесть можно, – даже он уже является самостоятельной личностью и проявляет свои, индивидуальные темпераментные особенности. Один малыш спит по часам и не терзает маму ночными требованиями покормить. Другой, наоборот, голосист, напорист, живет в своем, чрезвычайно гибком ритме и плюет на почасовой режим кормления и сна. Важно, чтобы мама принимала на этом этапе ребенка таким, какой он есть, и старалась свои потребности увязать с потребностями малыша, не подминая его под себя. Именно так и проявляется безусловная любовь.
Попытка навязать чуждый режим иногда выглядит дико – так, одна женщина, сама будучи врачом, безоговорочно доверяла единому для всех детей режиму, составленному "дипломированными специалистами". Сказано кормить по часам – будем кормить по часам. (Дело происходило в советские времена, когда идея кормления грудничка по требованию еще не набрала большого веса.) И вот она рассказывала, как сидела над орущим от голода младенцем с будильником в руке, сама заливалась слезами и умоляла: "Ну потерпи еще, ну, маленький, ну чуть-чуть всего! Еще пятнадцать минут, и будем кушать!"
Даже читать-то это ужасно, а представьте себе младенчика, который слов еще не понимает и для которого отсутствие кормления по его зову означает только одно: все, конец. Мама не придет. Волки ли маму загрызли, сама ли мама его бросила – не суть важно. Впереди только голодная смерть, и она уже не за горами.
Американский психотерапевт Дональд Виникотт писал, что состояние новорожденного ребенка, которого бросили кричать одного, проходит три стадии.
На первой стадии ребенок борется за жизнь. В его крике слышны гнев, возмущение, призыв к пропавшей маме. Ребенок активно пытается изменить ситуацию, зовет мать, проявляет здоровую агрессию.
Если мама не появилась, постепенно наступает вторая стадия: в крике ребенка явственно ощущаются отчаяние, горестные нотки; малыш переживает ужас всем своим маленьким существом – "мама пропала, мама не придет".
Если мама все еще не явилась и не удовлетворила детскую потребность (в тепле, заботе, грудном молоке или тактильном контакте), ребенок смолкает. Так начинается третья стадия – плач становится тише и ни кому уже не адресуется; младенец переживает покинутость. Винникот называет эту стадию "отказ от контакта с миром ради экономии ресурсов организма", и на ней ребенок теряет большую долю изначальной первичной привязанности к матери. Все. Надо экономить силы, чтобы продержаться.
Для ребенка такое игнорирование его потребностей означает гибель или отказ матери, и он лишь изредка подает голос, чтобы, если получится, другая самка, проходящая по первобытному лесу, смогла бы его поддержать и покормить. Правда, шансы для этого невелики. (Не забывайте, в условиях цивилизации, с радионянями и памперсами, человечество живет всего ничего – пару десятков лет; а сколько тысяч поколений до нас выросли и прожили в условиях первобытных или близких к таковым? Неудивительно, что древние инстинкты до сих пор живы в нас. Особенно в новорожденном, не умеющем еще говорить младенчике.)
У детей, чьи родители "воспитывают" их, не беря на ручки, чтобы "не избаловать" и чтобы "на шею потом не сел", заброшенность и одинокий плач означают отставание от сверстников в психическом развитии, утрату доверия к миру и, как следствие, худшую в нем адаптированность.
Доверие к миру – основное достижение, которое приобретает ребенок, успешно прошедший кризис новорожденности. Психологи и педагоги указывают на такие его маркеры, как "контакт глаз" со взрослыми, осмысленная улыбка, активный выход со взрослым на контакт. Все. Кризис пройден. Маленький человек адаптировался в мире и научился общаться с его представителями – взрослыми людьми.
А впереди маячит следующий кризис – "ужасное трехлетие".
Кризис трех лет
Познание границ своего внутреннего пространства
Этот кризис, едва ли не наиболее широко описанный в литературе, известен под драматическим названием "ужасное трехлетие". Многие считают его самым острым детским кризисом. В это время впервые проявляются негативизм и стремление физически и психологически отделиться от родителей. Забежим немного вперед и сажем, что явления эти повторятся потом, лет через десять, в подростковом возрасте, но на другом уже уровне – на социальном.
В три года ребенок начинает выяснять собственные границы, вычленять свои желания из желаний и потребностей родителей, осознавать их и пытаться добиваться.
Наиболее яркими маркерами этого кризиса являются частые "нет" и "не хочу". Эти "нет" играют роль инструмента в выяснении границ: "Чего я хочу? А что могу?" Проблема для родителей заключается в том, что этот инструмент дитятя прикладывает именно к ним, пробуя на зубок их терпение: могу ли я отказаться идти спать? А отказаться от манной каши? А не ходить гулять? А если настаивать? Как будут реагировать родители?
В такие моменты родители могут сделать очень большую ошибку, если будут тупо, без объяснений настаивать на своем: "Делай то, что я сказала, потому что я это сказала!"
Энтони Гидденс, американский социолог, описывая причины отставания в психическом развитии детей из негритянского гетто, указывал на интересную закономерность. Он отмечал, что чернокожие дети в среднем менее любопытны, хуже успевают в учебе и менее психически развиты, чем их сверстники из белых семей. Одну из причин Гидденс видел в стиле взаимодействия негритянских матерей с детьми.
Когда чернокожий ребенок, писал Гидденс, спрашивает маму: "Мама, а почему я должен это делать (чистить зубы, идти спать, возвращаться домой с прогулки, есть кашу на завтрак и т. п.)?", обычно следует ответ: "Потому что я так сказала, вот почему! А ну немедленно делай, не то получишь!" Тогда как белому малышу на аналогичные вопросы мать постарается дать развернутый ответ, используя причинно-следственные термины. Например, если речь идет о чистке зубов, белая мама скажет: "Ты должен делать это, потому что зубкам полезно, когда их чистят; нечищеные зубки могут заболеть, тебе будет больно, и придется лечиться". Ребенку постараются объяснить, к каким последствиям приведет его действие, а к каким – отказ от действия, и малыш постепенно научается делать выводы и строить причинно-следственные связи.
Так культурная традиция в семьях разных национальностей закрепляет социальное неравенство. Белые дети получают фору в освоении мира, в данном случае и за счет традиций воспитания. Как видите, простые слова типа: "Ты будешь слушаться потому, что я так сказала" – в ответ на детское "нетканье" имеют далеко идущие негативные последствия.
Вывод очевиден: в первые три года жизни ребенка его родителям нужны крепкие нервы и, опять-таки, безусловная любовь. Потому что этот маленький упрямец все равно продолжает оставаться вашим самым любимым малышом, и он еще более остро нуждается в вас. Нуждается в том, чтобы его принимали вместе с его упорством и своевольничаньем и чтобы мама говорила ему, как словами, так и действиями: "Ты можешь идти и исследовать этот мир. Я рядом и буду тут, как только понадоблюсь тебе".
По началу и времени разворачивания понятие трехлетнего кризиса очень условно. Он может начаться и в два, и в три года. Закончиться же может аж в четыре! Так что, родители, набирайтесь терпения.
Посмотрим, что скажет стая
Пережить этот кризис легче, если установить в семье строгие правила относительно каких-то вопросов, которые не обсуждаются (еще лучше, если выполняются они всеми членами семьи). "Мы чистим зубы потому, что в нашей семье все чистят зубы по вечерам. Нет, это не обсуждается. Тебе малиновую пасту или мятную?"