И ведь не обиделся теперь Суслик. И ссориться не стал. А слова-то те же самые были, с чего ссора началась.
Вот и рассуди теперь.
Что же выходит? А то и выходит: если по делу обидное скажешь, совсем не обидно. А если без дела, из похвальбы, - то и поссориться недолго.
Поостыл Хома. И заметил:
- Да ничего особенного не было. Ты бы меня тоже спас, случись такое.
- Честно, не знаю, - поёжился Суслик, вспомнив носатого Коршуна.
Молодец Суслик. Не стал принижать подвиг друга. Ведь подвиг - от слова "двигаться". А подвигаться Хоме пришлось!
Но и Хома молодец. Не стал бахвалиться. Спас кого-то, и хорошо. Тебе спасибо. А если начнёшь об этом повсюду кричать, то вы квиты. Одному спасение, другому слава. Оба в расчёте.
Судьба сама воздаст тебе за добрый поступок. Спасёт и сохранит в другой раз.
Как Хома Суслика отблагодарил
Это началось после того, как Хома Суслика от Коршуна спас. Суслик не уставал благодарить за спасение. И наедине. И при всех. Хома уже и не знал куда деваться!
Всему есть предел. Да только у благодарного Суслика предела не было. Чуть что, вновь и вновь начинает:
- Если б не ты…
Или:
- Спасатель ты мой!..
А то:
- Друзья, вы слышали, как он…
И так далее. Бесконечно.
Возможно, у него что-то с головой случилось со страха. Временно. Но это временное помрачение слишком затянулось. Спасай его после этого!
Пошёл Хома к Зайцу-толстуну. Посоветоваться.
- Что делать?
- Я пробовал его уговорить, - развёл лапами Заяц. - Ничего с ним не поделаешь. Терпи.
- Помнится, Волк Медведя за что-то взахлёб благодарил. Три дня! - угрюмо сказал Хома. - А на четвёртый Медведь дал ему такую затрещину, что Волк чуть на луну не улетел!
- Не вздумай, - встревожился Заяц-толстун.
- Сравнил! - вздохнул Хома. - От моей затрещины он и за порог не вылетит.
И направился к Ежу. Старина Ёж поумнее Зайца. Может, что и придумает.
- Тяжёлый случай, - покачал головой Ёж. - Только один выход и вижу.
- Какой? - оживился Хома.
- Снова вам поссориться.
- Пытался, - грустно произнёс Хома. - Не ссорится он.
- Тогда остаётся самое последнее, надёжное средство…
- Нет такого средства, - возразил измученный благодарностями Хома.
- Есть! Пусть теперь он тебя спасёт.
- От кого? - опешил страдалец.
- А это тебе выбирать. От Лисы, от Волка, - Ёж усмехнулся. - Потом ты его благодарить начнёшь. Вот он и отвяжется.
- А что! - загорелся Хома. - Думаю, подействует. Кого же выбрать?
- Волка. Он менее проворный.
- Ничего себе - менее! Если бы ты меня недавно от него не спас, я бы…
- И ты Суслику подражаешь?! - испуганно остановил его Ёж.
- Молчу, - послушно сказал Хома. - Само собой как-то вырывается, пожаловался он.
- Значит, должен Суслика понимать. Эти всякие благодарности, видать, заразительные, - заметил Ёж. - От одного к другому передаются. - И добавил: По воздуху.
- А может, он меня тоже от Коршуна спасёт?
- Коршун уже учёный. Не обмишурится. Второй раз вы его не проведёте.
- Ну Волк так Волк. Лиса поопасней.
Разработали они с Ежом план. Что означает: раз работали. А не два. Сразу придумали.
Хома должен пригласить Суслика на вылазку. За спелой земляникой. А раньше всего она поспевает на известной поляне в роще. Возле Волчьего логова.
Хома постарается привлечь внимание Волка. А когда убегать начнут, Хома нарочно приотстанет. И Суслик его спасёт.
- Великолепно! - восхитился Хома. - А если не спасёт? - неожиданно притих он.
- Спасёт, - заверил Ёж. - Он настоящий друг.
- А как спасёт? - настаивал Хома.
- Это уже его дело, - неуверенно ответил Ёж.
- А если Волк нас обоих заловит?
- Такого не бывало. Кто-нибудь из вас да убежит… - и Ёж осёкся.
- Продолжай, продолжай, - ласково попросил Хома.
Но продолжил за Ежа… Суслик. Он вдруг ворвался к ним и закричал:
- Ах, вот что вы задумали! - видать, случайно подслушал. Принесла его нелёгкая под дверь к Ежу.
- Мы просто балагурили, - смутился Хома.
- Тебя я прощаю, ты меня спас, - отмахнулся лучший друг. И подступил к Ежу. - А ты, а ты…
Он слов найти не мог от возмущения. Затем нашёл.
- Никуда Хома не пойдёт, - заявил он. - Не хватало ещё в лапы к Волку угодить!
- Правильно, - внезапно поддержал его старина Ёж. - Рискованная затея, каюсь.
- Да? - хитро сказал Суслик. - Значит, если всё так рискованно, то считайте - я Хому спас!
- Спас? - оторопел Хома.
- А как же! Могло всё плохо кончиться для тебя?
- Могло, - не покривил душой Хома.
- Но не случилось? Не случилось. А кто отговорил?
- Ты, - признал Хома.
- Выходит, я и спас, - торжествовал Суслик.
И действительно. Он, вероятно, не только Хому спас. Но и себя. Мало ли что могло произойти!
- Ишь, какой самоуверенный, - опомнился Хома. - А если бы я тебя спас? Во второй раз! А ты вот не дал мне.
Почесал Суслик затылок:
- Что ж тогда получается? Выходит, ты меня дважды спас, да?
- Нет, нет, - спохватился Хома. - На этот раз ты меня выручил! Ты!
- Не уверен, - пробубнил лучший друг. - Ты прав, наверно. Скорее всего, ты бы меня, растяпу, и выручил вновь.
Хома и Ёж дружно принялись его убеждать, что именно он спас. Настолько дружно, что Суслик вскоре - часа через три - поверил всё-таки.
И тут началось новенькое. От одной напасти избавились, другая навалилась.
Теперь всё время стал требовать Суслик:
- Ну-ка, Хома, расскажи при всех, как я тебя, приотставшего, от Волка спас.
Вынь да положь! Утром, днём и вечером. Ночами тоже пытался.
Неимоверное тщеславие его и погубило.
Однажды ночью припёрся он к Хоме, разбудил и привычно потребовал:
- Расскажи, как я тебя от Волка…
- Кому расскажи? - взревел спросонья Хома.
- Мне, - скромно попросил Суслик. - Я благодарный слушатель.
- Да я тебя сейчас!.. - вскочил Хома и схватил сковородку. На длинной ручке.
Суслика как ветром сдуло!
Больше он к Хоме не приставал. Не благодарил и не требовал благодарности. Вмиг стал прежним, нормальным Сусликом. Без всяких излишних причуд.
Об этом надёжном способе, со сковородкой на длинной ручке, почему-то Ёж умолчал.
Мог бы сразу сказать.
Как Хома с часами не расставался
Не всегда Хома побеждал в споре с Сусликом. Иногда и Суслик брал верх. И лишь из-за того, что Хома слишком увлекался.
В тот день Хома проспал утреннюю зарю. А ведь так хотел на зорьке Суслика разбудить и упрекнуть: "Всё спишь, лежебока?"
А вышло наоборот. Суслик его разбудил.
- Ну ты и здоров спать! - хихикнул он. - Солнце уже поднялось!
- А может, я вчера поздно лёг! - вскипел, вставая, Хома.
Всё его в это утро раздражало. И удобная нора, и славная погода за открытой дверью. И особенно Суслик. Сам проснулся и другим спать не даёт!
- Чего тебе? - нахмурился Хома.
- Ничего… Ты что, не с той ноги встал?
- Я с обеих ног встал! - сердито показал Хома на ноги. И даже потопал ими убедительно. - Ты мне не указывай!
Тут Заяц в нору заглянул. Не вошёл, а именно заглянул. Как известно, войти он не мог - нора мала.
- Уже встал? - увидев только Хому, воскликнул он. Просто так.
- И ты туда же! - вспылил Хома. - Проспал я сегодня, проспал. Что, доволен? У меня часов нет. Когда встаю, тогда и встаю!
Обиделся Заяц. Ускакал. А возможно, и не обиделся. Убежал по делам. Утро день кормит.
Следом старина Ёж притопал. И тоже с глупостями.
- Уже поднялись? - сказал он Хоме и Суслику. Из вежливости сказал. Не думая. А Хома всерьёз принял:
- Суслик поднялся! И меня поднял! А разве я кого-то просил?
- Ты чего-то не в духе, - осторожно заметил Ёж. - Я лучше позже зайду.
Ушёл старина Ёж. И Хома глубоко вздохнул.
- Чего это я разворчался? - смущённо пробормотал он. - Наверно, переспал. Нет, точно - надо часы завести.
- Как же ты их заведёшь, если у тебя их нет? - удивился Суслик.
- Я просто хочу, чтобы они у меня были. Хочу завести, - терпеливо разъяснил Хома. - А заводить я их буду, когда заведу. Когда они у меня заведутся. Понял?
Промолчал Суслик, хотя не очень-то понял.
- Наручные часы или настенные? - спросил он. На всякий случай.
- Солнечные, - коротко ответил Хома.
- Какие-какие?
- Солнечный лучик от двери видишь?
- Вижу.
- Вот здесь воткну колышек. И стёклышко к нему прислоню. Лучик отразится и прямо мне в глаза. Сразу проснусь!
- Проспишь.
- Как же я просплю, если лучик…
- Это сейчас лучик, - прервал Хому Суслик. - А на рассвете никаких лучиков нет, солнце ещё за рощей. Снова позже всех встанешь.
Хома мрачно посмотрел на него.
- Придётся тебе колышки со стёклами далеко-далеко, до горизонта, ставить. Много-много! - охотно разговорился Суслик. - Вот тогда лучик от одного стёклышка до другого, по цепочке, и дойдёт до твоих сонных глаз. А пока лучик доберётся, ты всё равно зарю проспишь. Гиблое дело - солнечные часы! - закончил Суслик.
- Сам вижу, - буркнул Хома. - И что же мне делать? - невольно спросил он. Сам себя.
А Суслик и рад стараться.