Ну, куда мы направимся сначала?
Дядька Антон поскреб пальцами подбородок. Мне стало весело: так вот откуда и у Вити такая привычка!
- Антон Петрович! А где того летчика нашли и самолет? - спросил Гриша.
- А-а... Это корпус 343... Там я работаю... Ну, мы туда еще дойдем...
Охраннику в воротах Антон Петрович кивнул, как хорошему знакомому, указал на нас:
- Это со мной...
Привел к небольшому домику из досок - прорабской.
- Обождите немного...
Пробыл там несколько минут, вышел в желтой приплюснутой ребристой каске, в руках держал еще три.
- Вооружайтесь!
Ух ты!.. Мы расхватали каски мигом, одели на головы, застегнули ремешки. Немного великоваты, но ничего...
Прямо перед нами было большущее здание, рядом с ним сверкали на солнце пять гигантских, поставленных торчком, башен-баллонов. Если бы заострить немного верхушки - точно космические ракеты... Недалеко от них металлическая вышка, очень похожая на телевизионную. В тот раз, кажется, ее тоже не было. Приближались к вышке, а она росла, надвигалась на нас. Четыре опоры-ноги вышки расставлены широко, на улице Грабовки ей не хватило бы места...
Гул и грохот вокруг нас все нарастал. Что-то выло, шипело, свистело, тяжело вздыхало, бомкало по железу, дудело... Рев автомашин, журчание, щелканье, перезвон подъемных кранов, людские голоса...
У подножия вышки стоял только один монтажник, смотрел вверх. Антон Петрович поздоровался с ним, мы - тоже. Рабочий на нас и не посмотрел даже. Лицо у него строгое-строгое. Следит, не моргнет, за тем, что делается там, на верхотуре, оттягивает в сторону веревку...
Веревка подымается на самый верх вышки, она кажется нам тоненькой, как нитка, выгибается под ветром дугой. А вон и люди на вышке - маленькие, как жучки.
Придерживаем руками каски, стоим, задрав головы... Сколько надо поставить одну на другую таких сосен, как на нашем кладбище, чтоб достать до монтажников? А люди работают там, и им все нипочем...
На верхотуре сверкали огоньки - что-то приваривали электросварщики. Маленькие, еле заметные на фоне ясного неба огоньки... Искры летят в сторону, а раскаленные капли металла падают чуть-чуть косо, почти отвесно, как падающие звезды...
- Ф-фу... Дай, браток, папиросу... - наконец обратил внимание на Антона Петровича монтажник, сдвинул на затылок каску, но веревку из рук не выпускал, все смотрел вверх. - Тяжеленько... Больше ста метров!
Антон Петрович сунул рабочему в рот папиросу, щелкнул зажигалкой:
- Мои молодцы интересуются, что это такое...
- Каркас... Внутри его трубу вытяжную смонтируем... На сто четыре метра...
Около монтажника на бетонной плите зазвонил телефон. Рабочий подхватил трубку одной рукой, а из другой так и не выпустил веревку.
- Так! Да-а! Так я же туда и оттягиваю! Ах, черт...
Он бросил трубку, ухватился за веревку обеими руками, мгновенно забыв о нашем существовании.
- Пойдемте отсюда... - сказал Антон Петрович, легонько подталкивая нас.
Мы удалялись, и мне казалось, что даже спиной я чувствую, как давит на нас высота сооружений, превращает в букашек.
- Вот эти высокие баллоны - "ракеты" около корпуса - называются абсорбционные колонны. Тут получается слабая азотная кислота... А в этой части сооружения будет уже образовываться аммиачная селитра... А вот в этих бетонных башнях она будет гранулироваться в гранулы-крупу... - рассказывал на ходу Антон Петрович. - В одну грануляционную башню мы сейчас и заглянем... В этой пристройке к башне двадцать этажей. Лифт еще не работает, так что держитесь!
Он ловко лавировал между нагромождениями кирпича, бетонных плит, различных труб и арматурного железа...
Гриша вырвался вперед и нырнул в полумрак дверного проема.