Шаги были коротенькими: чувствовалось, что медвежонок слаб и еле бредет.
- Смотри!.. - Борька вдруг остановился и схватил Андрюшку за рукав.
Но и сам Андрюшка уже видел рваные пятна расплесканного до земли снега на склоне рёлки - еще один зверь, видимо очень крупный, трехметровыми прыжками пересек островину, взрыв широкими лапами снежную пелену.
- Вот это пропаха-ал!.. - прошептал Андрюшка, пораженный мощью звериных прыжков. - Помнишь на Стрелихе черного медведя? Это, наверно, тот. Видно, тоже лежал где-то здесь, а когда началась стрельба, убежал.
Он не без опаски посмотрел в ту сторону, куда умчался зверь, - след по прямой уходил в ельник.
На пересечении следов ребята поняли, что медвежонок прошел позднее. Он не свернул за взрослым медведем, а побрел дальше, волоча лапы и пятная снег своей кровью.
Чем дальше, тем чаще совался медвежонок под деревья, видно, искал место, где бы спрятаться. И он ложился не раз и не два, но скоро вставал, пометив лежку розовыми пятнами, и опять шел, чтобы снова лечь и снова встать и куда-то брести: то ли рана беспокоила его, то ли было ему холодно, то ли ему всюду мерещилась опасность.
Уже на самой оконечности островины медвежонок заполз под старую ель, шатром свесившую заснеженные лапы до самой земли, да тут и остался. Ребята обошли елку кругом, но выходного следа не было.
- Наверно... умер, - сказал Андрюшка, и Борька увидел, что лицо его заметно побледнело.
- А если... живой? - шепотом спросил Борька.
- Если живой?.. Да если он живой, я его на руках домой унесу! Андрюшка порывисто раздвинул хвою и сразу увидел в подножии ствола ели пушистый темный комок.
Медвежонок полулежал на боку, скрючившись, поджав под себя лапки и спрятав голову куда-то на грудь, к животу.
Андрюшка осторожно опустил руку на спину медвежонка, но тут же отдернул ее: медвежонок зашевелился, стал поднимать голову.
- Живой!.. - невольно вырвалось у Борьки. - Не убежал бы!
Но медвежонок даже не пытался подняться на ноги. Повернув голову, он смотрел на ребят маленькими черными глазками. И столько ненависти и злобы - не страха! - было в его взгляде, что Андрюшка на миг растерялся. И тут он вдруг увидел под горлом медвежонка светлую шерстку. Это сразу придало решимости: ведь перед ним был уже виденный раньше, знакомый медвежонок!
- Ну, маленький, обожди, потерпи, мы сейчас!.. - пробормотал Андрюшка.
Он скинул рюкзак, снял с себя фуфайку и расстелил на земле рядом с медвежонком.
- Мы его завернем, - пояснил Андрюшка свое намерение. - Он, наверно, уже замерзает!..
- Смотри, чтоб не укусил! - предупредил Борька. - Вон как смотрит!
Андрюша только рукой махнул. Он смело склонился над медвежонком, чтобы взять его под грудь и перенести на фуфайку, но тут же почувствовал, как крепкие челюсти сомкнулись на запястье правой руки.
Но сил у медвежонка только и хватило на эту последнюю отчаянную попытку защитить себя. Давление зубов сразу же ослабело, и Андрюшка без труда высвободил руку из пасти медвежонка. Не давая зверьку собраться с новыми силами, он опрокинул его на фуфайку, быстро прикрыл полами и стал торопливо застегивать пуговицы. Медвежонок вяло шевельнулся и затих.
- Ворот еще надо бы завязать и рукава, - сказал Андрюшка.
- У меня где-то была веревочка. - Борька пошарил в карманах и вытащил бечевку, ту самую, которой пользовались при устройстве лабаза.
Вдвоем ребята крепко связали ворот фуфайки, потом связали оба рукава, и медвежонок оказался в теплом мешке.
- Замерзнешь ты... В одном-то свитере, - сказал Борька. - Попробуй надеть под низ мою вельветку, может, налезет? А не налезет - распороть можно.
- Ничего не надо. Быстро пойдем, не замерзну!
Андрюшка просунул руки под фуфайку и, как ребенка, поднял медвежонка к груди.