Вэй У Вэй - Открытая тайна стр 9.

28. Цельное видение

Видеть феномены как ноумен - это истинное ви­дение.

Это означает видеть ноуменально, то есть в необъ­ектной связи с "вещами", вместо феноменального ви­дения, находящегося в объектной связи с "вещами".

Видеть феноменально - значит видеть феномены как наши объекты.

Видеть ноуменально - значит видеть феномены как самих себя, как все, чем они являются, как их ис­точник и как наш источник. Это означает видеть их не как наши объекты, а как их субъект, не объек­тивно, а субъективно, не как "внешнее", а как "вну­треннее". Это воссоединение отделенного с целым, которое есть все, что мы собой представляем.

Такое истинное видение, таким образом, является не-видением (одной вещи другой вещью), а в абсо­лютном смысле это и не видение, и не не-видение, по­скольку нет ни объекта, чтобы его видеть или не ви­деть, ни субъекта - за неимением объекта.

Это слияние заново, воссоединение, переотож- дествление разъединенного, восстановление целост­ности расщепленного ума, возвращение к единости.

Замечание: Истинное видение можно обозначить терми­ном "апперцепция", который иногда здесь используется.

29. Слухи-II

В обоих видах сна

Мы все участники вечеринки: вечеринка продол­жается, даже если мы засыпаем, но наш сон - тоже часть вечеринки.

Т ы помнишь?

Когда ты смотришь на отражение луны в пруду, ты и есть луна, смотрящая на себя.

Ты просто умозаключение. Только объекты познаваемы.

Так что они - это все, что ты можешь узнать о себе.

Поэтому видимая вселенная - это все, что ты есть как "ты".

Нам нужно перестать смотреть на объекты как на со­бытия, отдельные от нас самих, и познать их в их ис­точнике - то есть в нашем воспринимании их.

"Ты" - это "другой", нет никакого другого, который не был бы тобой.

Пока мы не поймем,

Что мы не умозрительный феномен, Которым себя считаем,

Мы не сможем познать беспредельность Наше ноуменальное не-бытие.

Намерение может превратить тебя в святого,

Но также помешать тебе стать мудрецом?

Это лишь видимость: нет сущности, чтобы стать тем или другим.

Любые практики - обучение искусству убивать дра­конов.

"Ты похож на человека, едущего верхом на при­вязанной лошади". - Чжуан-цзы, глава XIII.

Все мы так тратим наше время - "едем верхом на привязанной лошади".

Эту лошадь невозможно освободить, Но каждый из нас может остановиться.

Как может это или что-либо быть иллюзией? Что та­кое "это" или "что-либо"? Нет никакого "этого" или "чего-либо", чтобы быть иллюзорным! А раз ничто не может быть иллюзорным, не существует и ника­кой иллюзии.

И также нет чего-либо, чтобы быть чем-либо, и даже не быть - быть или не быть.

Это истинное видение.

Неправильно говорить: "Не медитируи!" Надо гово­рить: "Не называй это "медитацией", если это не она, а если она - не делай это!"

Не мое дело - принимать твою концепцию, которую ты называешь "медитацией": это твоя забота - да­вать тому, что ты делаешь, имя, которое указывает на то, что оно собой представляет, а не на то, чем оно не является! Только тогда будет возможным обсуж­дать это.

Слова должно использовать в том значении, ко­торое согласуется с их этимологией, или, по крайней мере, в значении, принятом в словаре.

Пока не узнаешь ненависть, не сможешь любить.

И наоборот.

30. "Живые, живые, о!"

Несомненно, сейчас растет тенденция преувеличи­вать важность самого факта жизни - нашего види­мого существования как индивидуальных феноме­нов. Фразы "у нас только одна жизнь" и "мы должны ценить ее" звучат почти как поговорки и понятны всем.

Откуда бы это ни пошло, это звучит как полный абсурд и совершенно дезорганизует. Во-первых, есть ли какое-то доказательство, не говоря уже о правдоподобии, что это факт? Разве не более ве­роятно, что у "нас" их, наоборот, слишком много? Несомненно, так считает восточное большинство человеческой расы.

И даже если бы это было очевидно не так, что та­кое "проживание жизни", подчиненной концепту­альному "времени", и кто или что ее "живет"? По­нятие "священности жизни" - конечно же, лишь человеческой! - неравномерно распределено по по­верхности Земли.

Вздор и наваждение! Давайте выясним, что мы та­кое на самом деле, - и тогда окажется, что важность и видимая продолжительность этого феноменаль­ного восприятия на самом деле значат очень мало!

"Долгая жизнь, полная радости!" Конечно, поче­му бы нет? Но не все ли равно? Разве мы беспокоимся о долголетии, скажем, рыбы?

Замечание: "Жизнь" - лишь проявление, выраженное в пространственно-временном контексте, совершенно умозрительное. На самом деле нет никакой "вещи", кото­рая могла бы начаться и закончиться, быть "рожденной" или "умереть", а наше восприятие - это психический феномен.

31. Говорят, это просто

Это звучит странно - и случается так редко! - но термин "феномены" означает именно то, что в нем заложено этимологически . Каждая вещь, любое во­образимое нечто, воспринимаемое нашими органа­ми чувств и сознаваемое нашим умом (интерпрети­рующим воспринимаемое органами чувств), - это буквально "явление", то есть видимость в сознании, интерпретируемая как событие, растянутое в про­странстве и длительности и объективированное в мире, внешнем по отношению к тому, что его вос­принимает. И в то же время то, что его воспринимает, предполагает, что оно - субъект восприятия и, как таковой, - сущность, отдельная от воспринимаю­щего.

Пока эти взаимные допущения сохраняются, свя­занное с ними предположение о "связанности" и бо­лезненные ощущения, сопровождающие это предпо­ложение, неизбежно останутся нетронутыми.

Поэтому избавление от этой предполагаемой "связанности" может быть достигнуто только через понимание ложности этих допущений, ответствен­ных за иллюзорную связанность, поскольку и "допу­щения", и "связанность"-лишь видимости, то есть чисто феноменальны.

"Явление" - это в точности то, что означает это слово, то есть нечто, что "является, кажет­ся", а не "что-то, что есть".

Если понять это - и насколько это должно быть оче­видным, если сами термины говорят именно это! - психологические элементы чисто психологической связанности отпадают, и остается только вызванная этой "связанностью" психологическая обусловлен­ность, а она, как и любая обусловленность, исчезнет в результате процесса раз-обусловливания, состоя­щего в утверждении концепции "видимости" (фено­менальности) вместо концепции "реальности".

Исчезновение того, что воспринимается как "ре­альное" и "отдельное", как события, растянутые в пространстве и времени, неизбежно влечет исчез­новение предполагаемой воспринимающей сущнос­ти, и оба они затем видятся как феномены, или ви­димости, в сознании.

Когда эта настройка происходит, субъект и объект больше не существуют как таковые, и не остается никакой сущности, которую можно было бы пред­ставить "несвободной". Это значит - конец связан­ности.

И правда, как же это просто!

Замечание: "Тогда кто я?" Если бы кто-то мог сказать это тебе, то сказанное неизбежно оказалось бы бессмысли­цей, поскольку являлось бы просто еще одним объектом, таким же феноменальным, как и все остальные. Однажды ты спонтанно узнаешь, кто ты: наставники имеют в виду именно это, когда часто повторяют: "Ты узнаешь о себе, теплая вода или холодная", - или ты просто будешь этим знанием.

32. Исчезновение субъекта.

Причина, почему неведение и знание - одно и то же, в том, что все объекты - это объективизации. Про­светление и неведение тоже одинаковы, потому что оба - объективные концепции.

Тот, кто потерял свое объективное "я", лишился и своего субъективного "я", и нашел свою необъек­тивность, которая есть отсутствие как субъекта, так и объекта.

Объекты не "пусты" и не "не пусты", не потому что они не являются тем или этим, а потому что сами по себе они вообще не какая бы то ни было "вещь", но только собственный источник.

Таким образом, причина для понимания пусто­ты объектов - это устранение их субъекта, невоз­можное до тех пор, пока объекты воспринимаются как реальные, и поскольку одно неотделимо от дру­гого, у них нет независимого существования. Так что феноменально они являются одной концепцией, имеющей двойной аспект, а ее источник - ноумен.

Поскольку субъект не может быть устранен напря­мую посредством себя самого, осознание его объек­тов как видимостей приводит лишь к не-видимости его самого как предполагаемого объекта, функцио­нирующего как их субъект.