Вэй У Вэй - Открытая тайна стр 10.

33. Давайте это обсудим!

Качество "пустоты" или "не-пустоты" объекта не ока­зывает непосредственного воздействия на эффектив­ность процедуры, подразумеваемой использовани­ем этих терминов, поскольку они указывают лишь на несуществование объекта как такового: объект не может быть ни "пустым", ни "не-пустым", ни ка­ким бы то ни было еще, потому что там вообще нет ничего, чтобы быть чем-то или иметь какие-то ка­чества. Утверждать, что объект пуст, - значит под­менять доказательство спорными допущениями, по­скольку в этом случае есть объект, который может обладать или не обладать этим качеством.

Такое понимание - шаг к дальнейшему понима­нию, что видимый объект находится в своем источ­нике, а не в его проявленной видимости.

Индийская аналогия с глиной и глиняным кувши­ном, созданным гончаром, как и китайская аналогия с золотом и золотым изображением льва, отлитым золотых дел мастером, также несовершенны и даже ошибочны, потому что в них тоже содержится ста­рая тщетная попытка представить в объективных образах и концепциях ЭТО, чья полная характерис­тика - это не-характеристика, чье единственное бытие - не-бытие, чье исключительное объектив­ное существование лежит в абсолютном отсутствии как объективности, так и не-объективности.

Единственная цель этого утверждения, как и всех аналогий, - отбросить ум назад, прочь от объекти-

вирования, и вернуть его к его истинному центру, а именно к абсолютной не-объективности, из кото­рой возникает вся объективность.

Параллельно это описание концепции объекта как вещи-в-себе, или как объективной реальности, психологически служит той же цели: если объект устраняется как таковой, субъект этого объекта - непосредственный субъект, раскрывающий его кон­цептуальность, - также автоматически исчезает. Это неизбежно, потому что феноменальный субъ­ект и феноменальный объект неразделимы, это два аспекта единого функционирования, неспособные существовать отдельно ни в какой момент и ни при каких обстоятельствах.

Так что когда это понимание прилагается ко всем объектам и вообще ко всем феноменам, субъект все­гда исчезает, и именно исчезновение субъективной иллюзии, а не ее объективной копии, имеет реша­ющее значение. Субъективная иллюзия, основанная на отдельной индивидуальности, эго, или воле, действующая посредством предполагаемого воле­изъявления, не может быть устранена напрямую, по­скольку это бы означало "посредством себя самой". Такой путь отрицания - единственно возможное средство уничтожения псевдосубъекта псевдообъ­ектов, то есть единственный фактор, препятствующии нашему знанию того, что мы есть, и, таким образом, мешающий нам "быть" этим (хотя мы есть это) и мешающий нам "проживать" это в нашем фе­номенальном проявлении.

Есть все основания предполагать и считать, что когда это понимание становится спонтанным (то есть когда мы можем напрямую, бессознательно и совершенно ненамеренно воспринимать таким об­разом - то есть прямым восприятием, предшест­вующим имени-форме, предваряющим временную интерпретацию через процесс объективирования "вращающегося" субъекта-объекта), мы освобож­даемся от нашей видимой ограниченности, потому как это просто видимость. Это спонтанное прямое восприятие - именно то, что наставники имели в виду, когда говорили об Одной Истинной Мысли, Мысли Абсолюта, или, словами великого Шэньхуя (668-760), последователя Хуйнэна: "Безмолвное отождествление с небытием - это то же, что опи­сывается как внезапное просветление". И также то, что описывается как "когда единая мысль соот­ветствует [истине], у тебя мгновенно проявляется мудрость Будды". ("Мудрость" здесь, как и везде, т. е. праджня, означает "субъективность", или необъ­ективное понимание, как говорил Ханыпань). Это "единая мысль", о которой идет речь, и в этом при­чина, почему устранение объективной реальности объектов считается главным методом понимания.

Замечание: Про просветление настоятеля Мина, вызван­ное шестым патриархом Хуйнэном, Фэн Юлань сказал: "Сила вопроса патриарха уничтожила и субъект, и объект. Когда человек как субъект и его объект устраняется, то­гда он становится одним с "небытием", и это описывается как безмолвное отождествление с небытием. Под этим по­нимается, что человек не только знает, что небытие есть, но он фактически отождествлен с небытием". (ТЬе 8рт{ оЬСЫпезе РЬПозорЬу ("Дух китайской философии"), пере­вод на англ. Е. К. Ни§Ьез, Кедап Раи1,1947, стр. 166. Также Шзюгу о! СЫпезе РЬПозорЬу ("История китайской фило­софии"), перевод на англ. Бегк ВоННе, РппсеШп Ышуегзйу Ргезз, 1952, том II, стр. 397.)

34. Необъектные отношения

Портрет себя

Необъектные отношения с собой означают не думать о себе как об объекте-любом объекте, физическом или ментальном.

Знать, что у себя самого нет абсолютно никаких объективных качеств, вообще ничего объективного, что отсутствуют малейшие следы объективности, - значит, конечно же, знать, что есть ты. А это, в ме­тафизических терминах, - просто само отсутствие, само отсутствие отсутствия, абсолютное отсутст­вие какой бы то ни было объективной черты, при­роды, или качества, то есть отсутствие самой идеи отсутствия как присутствия воспринимаемого и со­знаваемого.

Портрет тебя

Необъектные отношения с другими, со всеми фе­номенами - воспринимающими или невосприни­мающими, - означают перестать рассматривать их как свои объекты.

Мы знаем, что как объекты они могут быть толь­ко видимостями в сознании - то есть они лишены собственной природы или качеств (как феномены). Это понимание представляет собой лишь устране­ние непонимания - того, что технически называют "неведением".

Мы знаем также, что наши объективные (види­мые) "я" равным образом лишены природы и качеств, так что и предполагаемый субъект, и его предполага­емый объект сразу воспринимаются как видимости.

Тогда мы осознаем, что то, чем мы все являемся, на самом деле ничем не отличается, и это есть "единость".

В этом нет никакой "любви", поскольку любовь - это выражение отделенности, и эта незрелая форма возбудимости, называемая "эмоциями", замещается чистой эффективностью, тем, что, возможно, называ­ют каруной и что ближе всего определяется словом "радость". Тогда мы не "любим" других: мы "есть" другие и наши феноменальные отношения с "ними" становятся простыми, прямыми и спонтанными. Это открытость, природа которой - радость.

35. "Где же, где?.."

I

Почему то-что-я-есть не внутри и не снаружи? По­тому что я пытаюсь смотреть из "моей" собственной головы .

Это повсеместная нескончаемая ошибка.

"Моя" собственная голова не тот центр, из которо­го можно определить что-либо, кроме феноменаль­ного расстояния, и центр того-что-я-есть не там.

А где? Он вообще не где-то "там": он в каждом "здесь", а каждое "здесь" находится в каждом "там".

"Моя" феноменальная голова не находится вне того-что-я-есть, потому что у того-что-я-есть нет никакого "вне", не находится она и внутри, так как у того-что-я-есть нет никакого "внутри".

Феноменально центр того-что-я-есть находится в каждом "где", а ноуменально - "нигде", потому что "где" и "нигде" абсолютно тождественны.

Когда я воспринимаю непосредственно, "моя" голова - лишь тщательная концептуальная интер­претация со стороны разделенного ума, объективи­рующего как субъект-объект, и затем эта концепция возвращается к своему источнику и берет "мою го­лову" с собой.

Когда, до концептуальной интерпретации, я вос­принимаю непосредственно, умозрительный субъ­ект этого умозрительного объекта также должен отсутствовать.

А если нет объективной "головы", не остается и никакого "меня", чтобы не иметь этот устранен­ный объект.

В этот момент я есть - но нет никакого момента и никакого "где", чтобы этот момент мог там не воз­никнуть, и никакого "я", чтобы быть.

Замечание: Эти несколько строк уводят дальше, чем их простое выражение - мысль Раманы Махарши из его по­следней поэмы. Я не знаю, это ли он хотел нам передать?

II

Достаточно ли просто спросить "Кто?". Или надо еще спросить "Где?" и "Когда?".

Нам кажется, что с устранением "Кто?" останет­ся плотная объективная вселенная, завершенная во всех отношениях, кроме видимого провала наших драгоценных "я".

Но на самом деле все совсем не так! Желатель­но понять, что жизненное пространство каждого драгоценного "я" разделяет судьбу его субъекта, какова бы она ни была, поскольку все, что ощуща­ется и познается органами чувств с его объектив­ным возникновением, феноменально неотделимо от этого. Также длительность, выдуманная, чтобы все элементы или события могли развиваться в вос­приятии, больше не будет иметь видимого сущест­вования в отсутствие таких элементов или событий и средства их выражения.

Отсюда следует, что пока есть объективный "Кто?", будет и объективное "Где?", и также объ­ективное "Когда?", но в отсутствие одного из них остальные также будут отсутствовать.