Вэй У Вэй - Открытая тайна стр 12.

Практика

Многие буддисты пытаются пробудить снящиеся персонажи вместо самого сновидящего. Когда снови­дящий пробуждается, снящиеся персонажи исчеза­ют, поскольку их проявление оканчивается. Поэтому нет никаких "других", лишь персонажи сна.

Должен пробудиться сновидящий каждого сна, видящий сон отождествления, чьи персонажи снови­дения исчезают. Это отождествленный сновидящий, а не безличный сновидящий всего мироздания.

Просветленное состояние - это состояние небытия и неотождествленности.

Отождествленный человек принимает участие, не- отождествленный - наблюдает, не вмешиваясь.

Часть третья

Сутра Сердца

Суть Сутры Сердца - Не природа объектов,

А видение их,

То есть то, что они есть.

42. О "Сутре Сердца"

Раздел I

Считается, что Хридая,обычно называемая "Сутрой Сердца", - суть доктрины Праджняпарамиты. Ее важность осознается настолько хорошо, что ее еже­дневно перечитывают в монастырях - практика, не всегда приводящая к пониманию.

Данное изложение основано на трех основных ис­точниках - санскритском, китайском и тибетском, но это не прямой перевод. Изложение некоторых тех­нических терминов дано в Замечаниях, но значение слов в целом определялось санскритом или китай­ским. Оно не претендует на что-либо кроме возмож­ного прояснения ключевого смысла сутры, значение которого затуманено объективной и, таким образом, непригодной терминологией.

Само название сомнительно и должно быть пере­смотрено. На Востоке сердце рассматривалось как средоточие того, что мы считаем умом, а для нас сердце - символ средоточия чувств. Поэтому пере­вод слова "хридая" или "синь" как сердца вводит

в заблуждение. Это уже всем понятно, так что со­временные переводчики в основном переводят эти слова как "ум". Но переводчики неохотно отходят от академических традиций, даже если осознают их несоответствие. Возможно, иногда они пренебрега­ют своим долгом передавать истину - насколько это возможно - в угоду своей репутации ученых?

С названием дела обстоят несколько иначе, по­тому что слово "сердце" для нас также символ жиз­ненного центра, а термину "праджняпарамита" дан перевод "совершенство мудрости", так что вся фраза "сердце совершенства мудрости" составляет очень привлекательное название, от которого не так-то просто отказаться.

Я уже высказал свое мнение о слове "сердце" (хри-дая, синь), а теперь сделаю пару замечаний о "прад- жняпарамите". Разговорное и общелитературное значение слова "праджня" во всех формах и соче­таниях связано со знанием и пониманием и может переводиться как "мудрость", а "парамита" означает "пересекать" и иногда "окончательное достижение" или "совершенство". Поэтому, как и следовало ожи­дать, перевод "совершенство мудрости" безупречен с академической точки зрения. Но в буддизме эти слова использовались в чисто символическом смыс­ле, зависящем от контекста, эпохи и даже конкрет­ного места, и этот смысл - который можно было бы назвать жаргоном - редко, если вообще когда-либо, совпадал с разговорным и общелитературным зна­чением .

Китайцы поступили совершенно правильно, оста­вив эти слова в оригинале, преобразовав их фонети­чески в баньжо и боломи, а мы такие педанты, что пы­таемся переводить их, не имея подходящего слова, передающего их значение. Парамиту еще можно переводить, так как она несет значение "трансцен­дентный", приемлемое в большинстве контекстов, но "мудрость", будучи слишком общим словом, даже не намекает на техническое значение праджни.

Во-первых, праджня, как функциональный аспект дхъяны, не может быть такой абстрактной, пассивной или объективной "вещью", как "мудрость". Ее можно обозначить как активный принцип, функционирова­ние дхъяны, где дхъяна - статический аспект прад­жни. Отсюда, кстати, можно заметить, что дхъяна, в техническом смысле, не имеет никакого отношения к "медитации", разве что в этимологическом значе­нии этого слова, - она может означать что угодно, но не это.

Во-вторых, нам ясно говорят, что означает прад­жня, хотя это не требуется тем, кто понял писания и учение наставников династии Тан. Ханьшань, про­светленный мудрец, в комментарии к "Алмазной су­тре" сообщает, что под "праджней" Будда подразуме­вал "субъективность". Это не означает, что всякий раз, когда в тексте встречается слово "праджня", оно может переводиться как "субъективность", это просто значит, что как бы ни использовался этот термин, у него всегда будет субъективный подтекст. Другими словами, он никогда, если использовать его правильно, не будет указывать на что-либо объ­ективное или поддающееся объективизации, фи­зически или концептуально. Как уже говорилось,

у этого термина множество различных оттенков смыслов, совокупность которых не может передать ни одно слово в английском или французском языке, а из-за объективной природы языка его иногда мож­но обнаружить в двойственном контексте с целью указать на функцию ума или явно объективное ка­чество. Наставники редко были настроены филоло­гически - их скорее интересовало перенаправление умов их монахов в сторону, отличную от их, а также нашей обусловленности. И иногда они указывали в сторону некоторого понимания, будто бы утверж­дая противоположное.

Я не знаю степень аутентичности доступных сан­скритских текстов, которых, как говорят, существует около двадцати. У тибетского текста есть значитель­ные отличия, но не в сути. Используемый китайский текст - это перевод знаменитого монаха Сюаньцза- на (596-664). Оригинал был привезен им из Индии с множеством других сутр, хотя считается, что он был знаком с этой сутрой до поездки, поскольку использовал ее в пути. Я не знаю, сколько ошибок внесли переписчики. В ней есть места, отличающи­еся от всех остальных версий. Было пять китайских переводов, третий выполнен Кумарадживой , пя­тый - Сюаньцзаном.

Хридая может также рассматриваться скорее не как краткое изложение объемной "Праджня- парамита-сутры", а как оригинальный живой ответ на все писания, все доктрины, методы, практики, догмы - фактически на все экклезиастицизмы ре­лигиозного буддизма. В нескольких дюжинах слов, в рамках традиционного изложения, все основные буддийские учения отвергаются без долгих рассуж­дений, не иконоборчески, а насколько возможно мягко, простым перечислением субъективных эле­ментов индивидуальной личности, затем их объ­ектов и в конце самих "святых доктрин", и указа­нием для тех, кто способен увидеть, на то, что все, абсолютно все - просто видимость (чисто феноме­нально) и не может никоим образом существовать само по себе. Ответ предельно очевиден, такова "ис­тина чань" (как и любой другой доктрины или не- доктрины, стремящейся ее прояснить).

Возможно, кто-то почувствовал, что люди, способ­ные постичь Великую Колесницу, впустую тратили свои жизни, вдаваясь в тонкости логики и филосо­фии, усердно отрывая листики артишока, отрубая отрастающие вновь головы гидры, вместо того чтобы прямо направиться в сердце ( ) вопроса, и со­

ставил эту восхитительную короткую "сутру", рас­крывающую хридаю.

Лейтмотив всего текста-отвлечь от бесконечно­го объективирования, от обусловленной концептуа­лизации и особенно от иллюзорного волеизъявления, из-за которого они воображают, что живут и дейст­вуют. А отвлекаясь от того, чем они не являются, они могут неожиданно осознать безграничность того, что они есть.

Раздел 2

Но тем, у кого нет учителей, а имеются только книги, послание сутры редко открывается, будучи выраженным так, как есть, намеренно или ненамерен- но, в объективной терминологии, отвлекающей ум от сияющего из ее Сердца послания.

Чтобы понять его, нам требуется учитывать, что от начала и до конца это - описание способа виде­ния бодхисаттвы и что разговор о сутре - это при­мер бодхисаттвического видения. Авалокитешва- ра, говоривший по приказанию Будды, раскрывает для нас восприятие бодхисаттвы. Он не сообщает нам, как обычно предполагается, каковы функции скандх или воспринимаемого с их помощью (как счи­тается) феноменального мира. Он не говорит нам также и о пустоте объектов как таковых. Он гово­рит нам, что они такое - раскрывая и в то же время показывая своим примером, что хорошо известное тотальное отсутствие бытия или собственной при­роды всего объективного - это просто отсутствие с точки зрения объективности и что такое объек­тивное отсутствие само является умом бодхисаттвы и тем, что он есть. Таким образом, каждая строчка выражает не объективную концепцию, а восприни- мание или сознавание - все, чем когда-либо была, есть и будет какая бы то ни было вещь. Это чистое праджня-видение, непосредственное, выходящее за пределы концептуализации - функциональный аспект того, что называется Дхьяной.