Всего за 279 руб. Купить полную версию
За мной, еле поспевая, бежала Наташка.
Ну, уж тут я высказался. Я ее пригвоздил, растер в порошок! Я сказал ей:
- Если ты боишься, пусть тебя мамочка встречает. Или папаша. Я в няньки не нанимался.
- У меня папа в Африку уехал, - ответила Наташка.
- Куда? Куда?
- В Африку.
- А ты хоть знаешь, где находится Африка? - спросил я.
- Конечно! - Она рассмеялась: - Я даже стихи про Африку знаю. "В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы..."
- И все! Больше ты ничего не знаешь про Африку? Ну, и нечего врать.
Она вдруг остановилась:
- Я никогда не вру.
- Совсем? - выскочило у меня.
- Совсем, - ответила Наташка. - Я не умею.
- Не горюй! - Я похлопал ее по спине. - Этому я тебя научу.
- Зачем? - спросила Наташка, и ее глаза-пятаки превратились в воздушные шары.
Я засмеялся, не зная, что ответить. Действительно, глупо получилось.
- Я пошутил. Я сам никогда не вру, - сказал я.
И тут меня затрясло от смеха, потому что мы подошли к школьным воротам, а там прыгала привязанная на ремешке к изгороди собачонка на тонких ножках, с оттопыренными ушами.
- И ты ее испугалась? - возмутился я.
Протянул руку, чтобы погладить собачонку, но она неожиданно ощетинилась, зло залаяла и рванула поводок. Я еле успел отскочить.
- Вот видишь! - сказала Наташка. - Она кусается. - Взяла меня за руку и крепко прижалась.
- Ну ладно, африканка, - сказал я, - до свиданья.
- Спасибо! - крикнула девочка.
Я посмотрел ей в спину. До чего смешная! Ноги - как у африканского страусенка.
В это время подошел хозяин собачонки и стал отвязывать ее от изгороди.
- Между прочим, - сказал я громко, - здесь ходят маленькие дети.
- Учтем, - ответил хозяин собачонки.
Подошел троллейбус. Наташка села в него. Водитель поторопился закрыть двери, и ее портфель прищемило.
Я бросился на выручку: застучал кулаком по двери. Водитель снова открыл двери, и портфель плюхнулся на тротуар.
Я подхватил портфель, впрыгнул в троллейбус и позвал:
- Наташка, ты где?
- Я здесь, - ответила Наташка.
Водитель закрыл двери, и троллейбус тронулся.
- Все из-за тебя! - угрожающе прошипел я и сунул ей портфель.
Вскоре троллейбус остановился, я сошел, и она тоже сошла.
- А ты чего? - удивился я.
- Здесь мой дом, - сказала она.
- И ты пешком не можешь пройти одну остановку?
- На троллейбусе интересней.
- "Интересней!" - передразнил я ее.
Я здорово обозлился.
Я стал стягивать наколенники, а то на меня все оглядывались: они были натянуты поверх брюк.
- А твой дом где? - не унималась Наташка.
- Там... - Я неопределенно махнул рукой и пошел.
- Можно, теперь я тебя провожу? - Она догнала меня.
- Нельзя, - ответил я. - Я возвращаюсь на футбол.
Конечно, когда я прибежал в школу, никакого футбола не было и все разошлись. Я уже собирался уходить, как вдруг вижу, ко мне подбегает Наташка.
- Ты чего вернулась? - спросил я.
- Я хотела узнать, чем кончилась игра, - сказала она. - Кто победил?
- Тоже мне болельщица! - возмутился я.
- Боря, а теперь можно, я тебя провожу?
- Провожай, провожай! - От нее нельзя было отделаться.
Домой мы возвращались вместе. Она оказалась смешной и симпатичной. С ней легко было разговаривать. Ее отец действительно уехал работать в Африку. Он врач. А матери у Наташки нет. Она умерла, когда Наташка была маленькой. И теперь они живут вдвоем с бабушкой, пенсионеркой.
Ну, тут я, чтобы поддержать разговор, сказал, что у меня тоже есть знакомая пенсионерка - тетя Оля.
- Пенсионерка! - повторила радостно Наташка и засмеялась.
Почему ей было смешно, я не понял. Не всегда ведь так сразу поймешь этих маленьких.
- Все пенсионерки смешные, - объяснила она. - В тот день, когда им разносят пенсию, они не выходят на улицу, боятся прозевать почтальона.
Правда она веселая.