Всего за 279 руб. Купить полную версию
Она мне так понравилась, что я разменял еще один рубль из папиной десятки и угостил ее мороженым. Она его лизала медленно, чтобы растянуть удовольствие.
- Боря, - спросила Наташка (она все время поддерживала разговор), а твой отец куда уехал в командировку? - Улыбнулась и добавила: - Тоже в Африку?
Шутница!
- Нет. В Сибирь. Он живет среди тофаларов.
- А кто такие тофалары? - спросила Наташка.
- Это маленькая народность в Сибири.
- Так это люди, - догадалась Наташка. - А я про них ничего не слышала. А что он там делает?
- Ищет метеорит в тайге. - Мне нравилась эта игра.
Она была неиссякаема на вопросы.
- А что такое метеорит? - спросила Наташка.
- Это небесное тело. Может быть, осколок далекой звезды.
- Осколок звезды! - восхищенно прошептала Наташка.
- Он летит к Земле со сверхзвуковой скоростью и так разогревается, что превращается в огненный шар.
- В огненный шар, - повторила она.
Все-таки я ее потряс.
Наташка подняла глаза к небу, надеясь увидеть в нем этот огненный шар, но увидела только солнце. Сощурилась, глаза у нее превратились в щелки, и она спросила:
- Как солнце?
- Нет, - ответил я. - Он маленький. Я вижу, вас надо учить еще да учить.
- Конечно, - согласилась Наташка. - Боря, а ты не знаешь, как спят африканские жирафы?
Ну и девица, что придумала! Я бы мог соврать ей или отшутиться, сказать: "Они спят, задрав кверху копыта", или: "Они спят на земле". Но я честно признался, что не знаю. И самое удивительное - мне самому понравилось то, что я сказал правду. Это было что-то новое во мне и подозрительное. Уж не заболел ли я?
В это время я заметил Сашку, стоящего возле нашего дома. В руках у него был мяч, он небрежно постукивал им об асфальт. Рядом, около стены, лежали наши портфели.
Я остановился и стал перевязывать шнурки в ботинках, а сам соображал, как отделаться от Наташки. Не хотелось бы, чтобы они сталкивались.
- Иди, - прошипел я, - тебе пора домой.
- Ничего, - успокоила меня Наташка, - я не спешу.
Тогда, все еще завязывая шнурки, я медленно повернулся к Сашке спиной, чтобы уйти.
Я даже прополз несколько шагов на четвереньках, и так, может быть, я бы полз через весь двор, но неожиданно передо мной выросла стена в виде Сашки.
- Ну что? - спросил я беззаботным тоном, делая вид, что Наташка вроде бы не со мной. - Зайдем ко мне?
Собственно, если бы он ответил мне сразу, ничего и не произошло бы, но он так долго обсасывал свой леденец, как будто это было самое важное занятие в мире. Он сосал леденец и презирал меня. Щеки у него были пунцово-малиновые, и поэтому особенно контрастно выделялся синяк под глазом, который кто-то ему поставил во время игры.
И вот тут-то нетерпеливая Наташка вполне дружески ворвалась в нашу беседу.
- Какой у вас синяк! - сказала она и заботливо добавила: - Вам надо к врачу.
Сашка ей ничего не ответил и стал кричать, что они продули игру из-за меня, потому что я поставил в ворота размазню, что я совсем в последнее время ошалел, что ему противно со мной разговаривать, что я предатель.
- Так вы проиграли, - разочарованно сказала Наташка.
Сашка секунду помолчал и, не поворачиваясь к ней, не вытаскивая изо рта леденца, едва разжимая губы, процедил:
- А ну валяй отсюда, шмокодавка!
Наташка посмотрела на меня, ждала, видно, что я за нее заступлюсь.
А я сказал:
- Иди, иди! Тебе пора.
Она повернулась и пошла, медленно так пошла, - может, думала, что я все же ее окликну.
Глупо, конечно. И со стороны может показаться смешным. Подумаешь, проиграли в футбол! Но я-то знал, что этот проигрыш для Сашки большое несчастье. И чтобы как-то его успокоить, кивнул в спину удаляющейся Наташки и сказал: "Вот привязалась!" - но не рассчитал и произнес эти слова слишком громко.
Наташка услышала и, не веря своим ушам, оглянулась. Глаза у нее снова из пятаков превратились в воздушные шары.