- Есть, малость. Наша "поповская профболезнь" - ноги, всякие там, артрозы, варикозы, тромбофлебиты и пр. Надо же и попам, как-то спасаться, хоть ногами поболеть, слава Богу за всё! Алёш! Ты расскажи-ка поподробней, что за разговор у вас с Батюшкой Сергием вышел?
Я рассказал, практически - слово в слово. Флавиан сидел задумавшись.
- Батюшка Флавиан, а кто, кроме меня, ещё здесь преподобного Сергия видел, не секрет?
Да, нет, не секрет, тем более, что того человека здесь и нет уже давно. Лет восемь назад, у нас работала небольшая бригада маляров из К-а, белили церковь известью, попутно подштукатуривая всякие выбоинки да трещинки. Было их четверо; отец за бригадира, два сына и зять, работящие, непьющие, ну и, не то чтобы верующие, но и не безбожники, профессионалы хорошие. Младшего из сыновей звали Олегом, год лишь, как из армии вернулся. Хороший, скромный работящий паренёк, а в миру себя не находил. Девчонки его как-то не интересовали, гоняться за деньгами да материальным благополучием, тоже ему было не интересно. Его душа просила чего-то большого, настоящего, серьёзного. И, надумал он в "контрактники" в Чечню податься. Родные отговаривают, а он - мне за Родину посражаться хочется, кто-то же её должен защищать! Так и решил - после работы на церкви, отдохнуть недельку и в военкомат. А, так как был он парнем ловким и сильным, то отец его на самые высокие и неудобные места работать посылал, барабаны под куполами белить, шатёр колокольни и тому подобные. И, вот, было это как раз под Сергиев день, я в сторожке сидел, синодики переписывал, маляры колокольню добеливали, к празднику хотели успеть, слышу в открытое окошко, вроде крик и ударилось что-то о землю. Вбегает ко мне бригадиров зять с круглыми глазами, кричит - Батюшка! Олежка наш убился, с колокольни упал!
Я выскакиваю, конечно, бегом к паперти, а там Олег лежит на плитах распластанный, над ним отец и старший брат на коленях, однако, крови не видно. Тут моя Серафима подскочила, оттолкнула мужиков, врач, как никак, давай Олега осматривать да обслушивать. Потом, подняла голову, смотрит на отца Олегова и спрашивает:
- А, упал-то, он откуда?
Тот отвечает: - Да, вон, с самого верху шатра, от второго окошечка, метров с двадцати двух примерно.
Серафима уставилась на меня - Ничего - говорит - не пойму тогда.
И, опять, давай Олега осматривать да ощупывать.
Вдруг, упавший открывает глаза, улыбается радостно и говорит - мать Серафима, батюшка! А, как в Посад доехать?
Мы ему, - Лежи, не шевелись, какой Посад, сейчас "скорую" вызовем! - мол, мало ли что человек в шоке сболтнёт.
А, он - скок, и на ногах стоит! - Не надо "скорой", я весь целенький! - и улыбается во весь рот.
Но, мать Серафима - кремень - заставила-таки свозить в Т-скй травмпункт на рентген, - не дай Бог, какие скрытые травмы. Старший брат его на своей "шестёрке" свозил, мать Серафима с ними ездила.
Рентген ему там сделали, осмотрели, и, с руганью прогнали - С каких, мол, он у вас двадцати двух метров на каменные плиты упал?! Он и со стула на ковёр не падал! Ни синячка, ни ссадинки!
Вернулись они, сели мы за столом в сторожке, чай пить, все вместе. Олег рассказал:
- Как я на козырьке оступился, до сих пор и сам не пойму. Я, как раз, страховку от монтажного пояса отцепил и на неё ведро с известью повесил, чтобы удобнее было местоположение поменять, стал через козырёк переступать, и тут кроссовка соскользнула. Я только успел понять, что вниз лечу, и подумать - Конец!
- Нет, Олег, не конец! - слышу. Вижу, что я стою на земле, но не здесь, а в другом каком-то месте, на пшеничном поле, пшеница на нём высокая, и васильки яркие между колосьев, и монастырь вдалеке виднеется большой. Колокольню я хорошо запомнил, красивая такая, высокая, голубая с белой отделкой, и купол в виде чаши богатой с крестом. Рядом со мной старенький монах стоит, светленький весь такой, борода белая-белая. Смотрит он мне в глаза, а мне так хорошо-хорошо! Говорит он мне:
- Это не конец, Олеже, это начало другой твоей жизни. Ты воином хочешь быть, Родину защищать - это хорошо. Но на Кавказ тебе ехать, воли Божьей нет. Христу сейчас другие воины нужны. Приезжай ко мне в Посад, я тебя воином Христовым сделаю.
Сказал это, повернулся и пошёл к монастырю через пшеницу с васильками. Я, было хотел за ним, а тут, меня кто-то толкает, открываю глаза - надо мной мать Серафима, вокруг все вы.
Я, с полки икону преподобного Сергия достал, показываю Олегу.
- Он? - спрашиваю.
- Он! - и сияет весь.
- Ну, тогда - говорю - бери, вот, листок бумаги и ручку, пиши как в Сергиев Посад проехать.
Дня, через три они всю работу закончили, рассчитались и уехали. А, через полтора месяца, мне из Троице-Сергиевой Лавры письмо пришло, коротенькое: "Помолитесь обо мне, батюшка. Принят в число братии Троице-Сергиевой Лавры. Послушник Олег".
А, ещё через три с половиной года, новое: "Помолитесь обо мне, отче Флавиане. Сподобился принять постриг в мантию с именем Сергий, во имя преподобного Сергия Радонежского".
Вот так. Последний раз я виделся с ним в Лавре пару месяцев назад. Отец Сергий уже год, как иеродиакон.
- А, что такое - иеродиакон?
- Иеродиакон - значит - монах диакон. Если диакон "белый" то называется просто диакон, а если монах то иеродиакон.
- Подожди, а что значит "белый"?
- "Белый" значит - женатый. Всё духовенство в Церкви делится на "белое" - женатое, и "чёрное" - монашеское, "чёрное" - от цвета монашеских одежд. Потому и названия различаются. В белом духовенстве: диакон, заслуженный диакон - протодиакон, священник - иерей, заслуженный священник - протоиерей или протопресвитер. А, в монашестве, соответственно - иеродиакон, архидиакон, иеромонах, игумен, архимандрит. Кстати, высшее духовенство - епископы, поставляются только из монашествующих.
- Тогда, батюшка, объясни мне, малограмотному, что такое монашество, я ведь о нём, как ты понимаешь, только из безбожных книг да фильмов что-то знаю, и то, наверняка, всё неправильно.
Флавиан помолчал, поглаживая свою седую редкую бороду.
- Монашество, Лёша, это жизнь такая, особая, с Богом и в Боге. Само название "монах" от слова "моно" - один. То есть, один на один с Богом. Ещё монахов называют "иноки", то есть - иной, не такой как все.
- Не такой, это значит - жениться нельзя и мясо есть?
- Дело не в мясе, и не в женитьбе, Лёша, есть и вегетарианцы и завзятые холостяки, но это не делает их монахами. Монахов называют "земные ангелы, небесные человеки", ещё говорят: "свет миряном - монахи, свет монахам - Ангелы". То есть, жизнь монахов сравнивается с Ангельской.
- А, в чём же это сходство?
- Сходство в том, что смыслом жизни и Ангелов и монахов, их назначением, является служение Богу и исполнение Его святой воли. Причём и те и другие выбрали этот путь добровольно и сознательно.
- Так, что же, все монахи святы как ангелы?
- Нет, конечно, принятие монашества не залог святости и спасения, нельзя стать святым через совершение над тобою какого-либо священнодействия или принятие на себя обетов. Только в некоторых еретических сектах учат, что - если ты стал их членом, то ты уже спасён. Но, ведь - "без труда не вынешь рыбку из пруда", а эта поговорка применима и в деле спасения души. Трудиться же над самим собой, над совершенствованием в заповедях Божьих необходимо всем, и мирянам и монахам.
- Так для чего ж тогда принимать монашество, если и трудиться надо всем одинаково, да и спастись можно и в миру?
- Вспомни, Лёша, когда ты влюбился в Ирину и начал встречаться с ней, ты ведь оставлял и откладывал другие дела ради встречи и общения с любимой? Почему?
- Ну… потому, наверное, что общение с ней доставляло мне большую радость, чем всё остальное.
- Правильно! Так же и монахами становятся те, для которых общение с Богом является радостью большей, чем все другие земные радости. В Евангелии, Христос говорит притчу о купце, ищущем хороших жемчужин, который, найдя одну жемчужину, прекраснейшую других, продаёт всё, что имеет, и становится её обладателем. Эта притча, можно сказать, напрямую относится к монахам. Есть много "драгоценных жемчужин" и в мирской жизни. Это и радость взаимной любви в христианском браке, счастье видеть выросших в вере и благочестии детей, удовольствия получаемые от честного труда, от празднования церковных и семейных праздников, и ещё многое, приносящее христианину радость сердечную и обогащающее его душу благодатью Святого Духа. Однако есть "жемчужина прекраснейшая" - непрестанная жизнь во Христе, доступная во всей полноте, лишь "продавшим всё", то есть отрешившимся от всех забот, страстей и радостей житейских, и погрузившимся в глубины богопознания. Это - монашество. Ещё, монашество можно сравнить со "спецназом" в армии. Есть обычные войска, со своим уровнем подготовки и своими задачами, а есть части "спецназа", в которых уровень подготовки намного выше, тренировки длительнее и тяжелее, но и задачи, выполняемые "спецназом" тоже - особой важности. Так вот, если Церковь называют - Воинством Христовы, то монашество - "спецназ" этого воинства.
- Хорошо, а какие же особые задачи выполняет этот монашеский "спецназ"?
- В первую очередь, это - молитва за весь мир. Один Господь знает, что было бы со всем нашим миром, во что бы он уже выродился, если бы круглосуточная монашеская молитва не умилостивляла бы правосудие Божье, не низводила бы на наш падший мир Божественную милость и благодать Святого Духа.