– Этот… Этот вопрос… Ладно, шеф, мы с первой встречи стали друзьями, будто знали друг друга давно, а перед вами как личностью я просто преклоняюсь. К этому проекту я давно проявляю интерес, и уже кое-что сделано. Но, шеф, ты тут просто впечатлил, все провентилировал и здесь и там, у меня же многое не доведено до конца, и надо с этим смириться. Давай так: раз у нас обоих такое отношение, какой смысл хитрить? Мы с управляющим Хэ встречались уже не раз, провели несколько раундов переговоров, он тоже человек очень неглупый. Я понимаю, в конце концов, нам тоже надо бы померяться силами, но твоя компетентность не идет ни в какое сравнение. Так что, думаю, больше переговоры вести не будем, так и порешим: я вкладываю восемь миллионов юаней, что составит тридцать процентов капиталовложений, на большие уступки идти не могу, маневра у меня больше нет, надеюсь, вы, шеф, подумаете над этим.
Услышав такое, я обрадовался, но ничем радости не выдал. Моей козырной картой было предложить шесть миллионов, а он предлагает на два больше, как тут не порадоваться?
– По рукам.
– Минуточку. Еще одно условие. Этот камень я возьму с удовольствием, осваивать будем вместе, ты обеспечиваешь добычу без права передачи третьим лицам, я обеспечиваю реализацию.
– Хорошо. У нашей компании вложения по этому проекту немаленькие, стоимость добычи одной тонны сырья достигает двадцати тысяч, обработка и распил – пятидесяти. Ты ведь в области обработки спец, эти камни можно производить лишь в виде полуфабрикатов. А добавь стоимость обработки, заработную плату рабочих, налоги – страшное дело! При наших прекрасных связях – отдаем тебе за тридцать тысяч на тонне!
– Не может быть, чтобы так дорого!
– Ты эти камешки у себя на Тайване поштучно оцениваешь, а я по тонне. Так что давай, господин Хуан, торговаться не будем, это тоже последняя цена.
– Хорошо-хорошо, шеф. Мне по этому вопросу нужно созвониться с Тайбэем, обсудить с компаньонами. Условий немного. Ты даешь мне три дня, и в течение этих трех дней твоя компания, господин Сяо, не ведет ни с кем переговоров по этим камням.
– Не волнуйся, господин Хуан, я ведь тебя как друга почитаю, разве можно потерять доброе имя?
– Спасибо, господин Сяо. По экологически чистым продуктам можно составить проект договора. Обсудим его, выберем благоприятный день и подпишем.
Тайванец ушел. А я вызвал Хэ Жэньцзи. Мы уселись друг против друга и долго сидели так, не говоря ни слова. Мы ясно понимали: кризис в компании вот-вот закончится, цена, которую пришлось заплатить за переговоры, невелика. Ду Цзюаньхун всё подсчитала: шесть раундов переговоров управляющего Хэ с тайваньским коммерсантом проходили в ресторане "Цилисян", все шесть с банкетом, по калькуляции ресторана – на тысячу восемьдесят пять юаней, "ловушка с красавицей" в "Лаобинчэне" – четыре раза, услуги девочек эскорта – шесть раз, выпито три бутылки "маотай", две бутылки "реми мартэн", всего на одиннадцать тысяч двести юаней, и потратил на это управляющий Хэ в общей сложности два месяца.
Сидели мы так около получаса, и наконец я заговорил:
– Ты, Хэ Жэньцзи, сослужил хорошую службу, прими благодарность от старшего брата. – Когда я говорил эти слова, наверняка получилось очень трогательно.
– Ну что ты, шеф, это ты обо всем договорился, куда там Хэ Жэньцзи, столько хлопот тебе доставил.
Непонятно, что стряслось: и когда я говорю, и когда он – оба с какой-то внутренней церемонностью. Между нами никогда такого не было, с чего бы это сегодня?
– Между братьями таких речей не бывает, – сказал я. – Я знаю, твои дружеские чувства ко мне ценю. Про некоторые твои поступки мне известно, хоть они и не играют решающего значения, ты так поступать можешь. У меня очень хорошая память на факты, я сам тоже корыстолюбив, но тебе даже не препятствовал. – Он, видимо, не понимал, что имею в виду дело с Сяо Чжан.
– Шеф, моя жизнь принадлежит тебе, – с растроганным выражением на лице проговорил он. – Как гласит пословица, женщина – одежда, друг – руки и ноги. А ты, шеф, просто моя голова.
– А Сяо Чжан?
– Ушла.
На лице Хэ Жэньцзи было написано недоумение, он никак не ожидал, что на этой встрече я заговорю о Сяо Чжан. Поэтому ответил он довольно правдиво, прекрасно понимая: когда не знаешь, что сказать, лучше всего сказать правду, в этом случае сказать правду всегда лучше, чем сказать что-то другое. Я нередко предупреждал об этом своих компаньонов и работников.
– А дом?
– Продал, деньги ей отдал.
Недоумение на его лице сменилось изумлением: откуда мне известны такие подробности? Наверняка, это крутилось у него в голове, и он долго не мог прийти в себя от изумления.
– Слушай, Хэ Жэньцзи! Помоги-ка мне провернуть одно дельце! Ты ведь знаком с Наньлань, верно? Эта женщина – моя любовница, я никогда не говорил тебе об этом, а Чжан Хун – ее подруга. Вот тебе несколько дней, за это время нужно продать мой загородный дом в северном пригороде, продать за восемьсот тысяч! Четыреста отдашь Наньлань, остальные оставишь себе!
– Шеф!
Но я перебил его:
– Мы с тобой как братья, Хэ Жэньцзи, и скрывать мне от тебя нечего. Мне сейчас нужно уладить с твоей тетушкой и Ду Цзюаньхун. Твоя тетушка – моя жена, и бросать ее мне жалко. Ду Цзюаньхун – младшая сестра брата Хунцзюня, он оставил ее на меня. И как я, мать твою, буду из этого выпутываться, не знаю, правда, не знаю. Давай действуй потихоньку, с Наньлань мне разбираться некогда, ты с ней разберись, уладь. Нельзя мне, чтобы она снова здесь появилась.
– Шеф, с женщинами сладить непросто. Тыс ней не встречаешься, а вот встретишься, поговоришь – глядишь, она с радостью и согласится.
– Хэ Жэньцзи, не могу я с ней встречаться. Я же не деревянный, не бесчувственный. Боюсь, стану что-то говорить, она разрыдается так, что, как говорится, все цветки персика осыплются, и я опять не выдержу.
– А если она скандал закатит, как быть?
– Как быть? Мы с тобой в каких только переделках не были, а ты боишься, что женщина скандал закатит? Если нам со слабой женщиной не совладать, то с чем мы вообще совладаем? Если я укажу, куда ей идти, и она пойдет, то и все на этом. Не пойдет, так откуда я знаю, куда ей идти? Пусть сама идет куда хочет. Думаю, у Наньлань такие ноги, что сами знают, куда ее вести. Бывают ноги и потверже, но не знают, куда идти, такие ноги определенно никуда не годятся. Возможно, какое-то время она будет ненавидеть меня, ругать. Но я не из тех, кого может ругать кто ни попадя, может, потом она и поймет.
– Хорошо, шеф. Чжан Хун как раз сейчас собирается в Центральную консерваторию на повышение квалификации. Попробую уговорить, может, вдвоем туда отправятся…
Хэ Жэньцзи ушел. Ну а мне куда податься?
Зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Ду Цзюаньхун. Я не стал отвечать, пусть звонит. Телефон прозвонил три раза подряд, я так и не ответил. Минут через пять я перезвонил.
– Брат Сяо, что трубку не берешь? – были первые ее слова.
Я сказал, что был в туалете.
– Я на тебя не давлю, можешь решать тетушкин вопрос не торопясь, я терпеливая. Ладно, не будем о личном, поговорим о делах служебных.
Открылась дверь, и она вошла в офис.
– Что же ты звонишь, а сама за дверью стоишь? – удивился я.
Ответ Ду Цзюаньхун совсем не соответствовал вопросу:
– Шеф, в "Лаобинчэне" происшествие, управляющего клубом Ли арестовали полицейские из участка Хэси.
– С чего это вдруг? – вспыхнул я. – Какой-то паршивый начальник полицейского участка ни с того ни с сего арестовывает моего подчиненного. – Что, не во всей провинции еще покончили с порнографией? – покосился я на нее.
– На этот раз не порнография, это "борьба с наркотиками и мафией".
– Хм, "борьба с наркотиками и мафией"… – A-а, вспомнил. На прошлой встрече начальник городского управления общественной безопасности Чжу упоминал, что нужно провести какую-то "борьбу с наркотиками и мафией". Тогда я посчитал, что в нашей компании все законно, она пользуется в провинции прекрасной репутацией, какие у нас могут быть наркотики и мафия? Вот и не обратил на это внимания. – Чепуха, малышка Ду. Обратись в полицию, выясни, в чем дело, и пусть немедленно отпустят человека из участка.
– У них, похоже, есть основания, шеф. У Саньлян говорит, что на обеспечении управляющего клубом Сяо Ли пятьдесят девочек эскорта, половина из них употребляют наркотики и имеют связи с мафией. Сяо Ли тоже волей-неволей оказался замешанным. Вовлечение в занятие проституцией, незаконное хранение наркотиков – во всем Сяо Ли принимал участие. Но самое отвратительное, одна из девочек эскорта, которых он содержит, подхватила СПИД. Но он не только не выдворил ее, а, наоборот, позволял проводить ночи с клиентами. Если это дело предадут огласке, "Лаобинчэну" конец.
– Что же этот паршивец У Саньлян раньше не доложил? Ну как так можно!
– Говорит, боялся доносить на Сяо Ли, тот же заодно с мафией! Испугаешься тут, как потом вечером по улице ходить? К тому же бизнес у Сяо Ли преуспевает, всю прибыль "Лаобинчэна" дает в основном ночной клуб, ресторан и бар столько денег не приносят.
– Это дело, малышка Ду, нужно непременно поправить, компания как раз выбирается из критического состояния, и проект по экологически чистым продуктам только запущен. Мы все же работаем легально и по нелегальному пути не пойдем.