Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Мы пугаем их гораздо больше, чем они - нас, подумал я. Все в нас их пугает… И всеядность. И кровожадность. И неистребимая сексуальность, пронизывающая всю нашу культуру… И буйство воображения… И способность с невероятной легкостью, по-обезьяньи, перенимать все их технологические достижения… Пугает… и влечет одновременно… Мы для них - что-то вроде страшной детской сказки… запретный плод.
Я выложил фрукты на стол в кухне и проверил, не оставил ли я на виду что-нибудь этакое… В быту мы не слишком пересекаемся - официальные приемы не в счет, - и оно, пожалуй, к лучшему. Давно прошло то время, когда мажоры ходили в народ… Нелегко же им, бедным, приходилось.
В ванной шумела вода.
- Там полотенце в полосочку, - крикнул я ему, - оно чистое. Только сегодня повесил.
Себастиан осторожно выглянул из ванной.
- У вас все как у нас, - сказал он, - ну, почти все.
Я неуверенно хмыкнул.
- Кино, что ли не смотришь? Или там сериалы по телику?
- Ты про второй канал? - Он покачал головой. - Родитель не любит. Говорит, там одна сплошная пошлятина…
- Может, по-своему, он и прав.
Он нервно оглянулся, решил, что все в порядке, и неловко уместился за столом.
- Вот ты скажи, - обратился он ко мне, одновременно очищая банан, - ты ведь встроился в систему. Живешь в Верхнем Городе… Неужто ты всем доволен?
- Почему? - устало сказал я. - Найди мне идиота, который всем доволен…
- Но если ты понимаешь, что что-то не так… что надо менять…
- А ты, выходит, знаешь, как надо? - спросил я. - И меня, пожалуйста, не приплетай.
- А зачем в Нижний ходил?
- Попросили.
Ким теперь мне по гроб жизни… надо же, так подставить человека…
- Когда я был маленький, - оживленно разглагольствовал Себастиан, - мне казалось, что все так и надо… Люди на своем месте, мы, гранды, на своем. Но ведь это же не так, правда, Лесь?
- Не знаю, - устало сказал я, - это, знаешь ли, проходит… и с возрастом опять кажется, что так и надо. Шел бы ты лучше спать, малый. Тебе что-то нужно?
Я поймал себя на том, что обращаюсь к нему как к парню - почему-то мы всегда норовим приписать им мужской род… Может, потому, что у нас, у людей, власть всегда ассоциировалась с мужественностью? Они, кажется, и сами это ощущают - недаром же присваивают себе мужские имена.
- Нет, - сказал Себастиан, - ничего не надо… немножко неудобно будет, но ничего…
Он неловко поднялся, чуть не опрокинув табурет, и отправился в детскую. Я подождал, пока за ним не захлопнется дверь, и начал, наконец, копаться в холодильнике в поисках съестного. Вальки нет, и холодильник пустой, подумал я.
Валька была.
Она стояла в дверях, угрожающе уперев руки в бока.
Я не слышал, как она вошла. Небось, теща накрутила - она как-то умудрялась будить в Вальке худшие черты характера. Вот и сейчас: должно быть, ее и впрямь обуял один из этих ее приступов ревности, и она решила нагрянуть с полуночной инспекцией. Чтоб уж наверняка…
Я растерянно сказал:
- Привет.
- Привет, - холодно отозвалась она. - Ты, похоже, не один?
- Вовсе нет, - торопливо ответил я, - во всяком случае…
- Как же, - она мрачно усмехнулась, окинув меня презрительным взглядом, - так я и поверила…
Я уже понял, к чему все идет, и встал, чтобы преградить ей дорогу, но она развернулась на каблуках и решительным шагом направилась в спальню. И тут же наткнулась на Себастиана, который, высунув голову в коридор, с интересом наблюдал за развитием событий.
- Вот так так! - брезгливо произнесла Валька.
- Погоди, - торопливо сказал я, - сейчас я тебе все…
Но она уже отодвинула меня и решительным шагом двинулась в комнату. На миг она замерла, потом обернулась ко мне - лицо ее перекосила гримаса отвращения.
- Значит, пока я там твоему сыну сопли утираю, ты вот что… - горло у нее перехватило, и оттого голос звучал устрашающе, - ах ты… мерзавец, подонок, извращенец поганый…
- Ты совсем не…
- С мажорами он балуется… Господи, уж лучше бы ты бабу привел…
- Но это…
Но она уже закусила удила.
- Мерзавец! - Она заплакала так, что плечи затряслись. - Ах, какой же ты мерзавец! Подонок…
- Валечка, но это же совсем не…
Тут вмешался этот идиот:
- Послушайте, я только хотел…
Тут Валька развернулась и изо всех сил вмазала мне по морде. Пока я очумело мотал головой, она развернулась и выскочила в коридор, я слышал, как простучали, сбегая по лестнице, каблучки. Оттолкнул неуверенно топтавшегося в прихожей Себастиана и выбежал наружу. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как мигнули сигнальные огни отъезжающей от подъезда машины. Какое-то время я еще бежал за ней, размахивая руками, потом развернулся и побрел обратно.
Себастиан все еще стоял в коридоре.
- Уехала? - сочувственно спросил он.
- А то… - устало ответил я.
- Лесь, - нерешительно сказал он, - мне очень жаль, я…
- Вон отсюда! - Я устало вздохнул и прикрыл глаза. - Демократ недорезанный…
* * *
Киму я позвонил рано утром - тот сразу взял трубку, видно, полночи провел на ногах. Неужто и впрямь из-за кота этого?
- Ну что? - спросил он торопливо.
- А пропади ты пропадом…
Он понял правильно.
- Ох, спасибо, Лесь. Я тебе по гроб жизни…
- Это уж точно, - кисло сказал я. - Слушай, мне на службу… Давай у Золотых Ворот…
- Я уже, - булькнула трубка, - уже иду.
Вечером поеду в Осокорки, подумал я, может, к вечеру она отойдет…
Пакетик я засунул в корешок "Объединенной истории" - тоже мне, конспирация. Заглянул в зеркало в коридоре и очень себе не понравился. Все… больше никто у меня ни о чем просить не будет! То есть… всем буду отказывать…
Опорные бревна Ворот истлели в незапамятные времена и были заменены декоративными бетонными брусами - кажется, горбуновский проект… Чудовищная получилась конструкция, но Городской Совет утвердил… Ничего удивительного - там почти сплошь мажоры сидят. Рядом громоздился памятник князю Василию - крылья у национального героя были раза в два мощнее нормальных - художественное преувеличение. Вот так Горбунов и пролез наверх: он им на парадных портретах крылья подрисовывал… вроде чуть-чуть, а все равно совсем по-другому смотрится. У них, у мажоров, свои комплексы…
Ким уже топтался рядом с Василием - никакого сравнения! Да, жалок человек!
Я протянул ему "Объединенную историю".
- Возьми… почитай…
- Ох, спасибо, Лесь, - повторил он. Потом нерешительно добавил: - Сколько с меня?
- Век не расплатишься, дурень…
- Ну, все-таки, сколько?
Я назвал цифру.
Он помолчал, потом робко проговорил:
- Я частями, ладно?
- Ладно… Ты хоть что-то сделал?
- А как же! - Он оживился. - Сделал! С Китаем у меня интересная штука получается, такой, понимаешь, Китай… А уж народу! Ты прав был, Лесь, - тут не в жратве дело… Что-то тут другое.
- Наличие еще одного разумного вида уже само по себе способно сдерживать рост населения, - сказал я. - А Европа как там?
- Европу я пока не трогал. А степняки все равно прут. Так я пойду? Пока вызовов еще нет, а?
- Валяй… - И, когда он уже торопливо двинулся прочь, окликнул его: - Эй, а кота-то как зовут?
- Васька, - ответил он, не оборачиваясь.