Всего за 21.5 руб. Купить полную версию
"Черт побери! - думал я, глядя на них. - Лучше всю жизнь прожить холостяком, чем жениться вот на такой ведьме. Ведь она подавляет его, третирует на каждом шагу, а он молча все это терпит… А ведь неглупый мужик… Будет руководить комсомольской организацией завода… Все-таки как много в нашей жизни значит женщина! Умная, тонкая жена поднимает мужчину до такого уровня, до которого он бы сам не поднялся, а глупая, грубая, наоборот, и умного превратит в дурака…"
Где-то в глубине души у меня зашевелился червячок сомнения: правильно ли мы с Тропининым сделали, что поддержали его кандидатуру на пост секретаря?
Любомудров, прихватив Гогена, ушел на кухню курить.
Я тоже вышел из-за стола.
Любомудров сидел на подоконнике. Сегодня он был в темном с искрой костюме, белой рубашке и галстуке, коричневая бородка аккуратно подстрижена. И еще я увидел на безымянном пальце левой руки красивый перстень с печаткой. Раньше этого перстня я не замечал.
- Я познакомился с вашими чертежами, - сказал я.
Он быстро взглянул на меня и снова уставился в окно. На губах мелькнула улыбка, однако он ничего не сказал.
- Все это очень интересно… - продолжал я, сам понимая, что слова мои бледные и звучат скучно, - но…
- Вот именно, все дело в "но", - перебил Любомудров.
- Вы умный человек и понимаете, что никто нам сейчас не разрешит изменять технологию только что налаженного производства, но позднее может быть…
- Может быть! - усмехнулся он и на этот раз пристально и внимательно посмотрел на меня. - Год, два, а может быть, и больше мы будем штамповать коробки, в которых и жить-то людям будет скучно, а потом может быть!.. А может и не быть! Дорога ложка к обеду, товарищ директор…
- А что вы предлагаете? - спросил я, понимая, что возразить мне нечего.
Любомудров отвернулся к окну, выпустил сизую струю дыма, скомкал сигарету и вышвырнул в форточку.
- Взгляните, какой снег, - помолчав, сказал он. - Еще с деревьев листья не облетели, и снег.
За окном падал снег. Густой, крупный. Падал медленно и бесшумно. И не таял. Все вокруг стало празднично белым: крыши зданий, тротуары, скверы перед домами, деревья. В снежной круговерти туманно светились окна домов. Мне захотелось высунуть руку в форточку и поймать на ладонь снежинки. Такое желание одновременно возникло и у Ростислава Николаевича: он встал на подоконник и по плечо выставил руку в форточку, но снежинки не пожелали приходить к нам в гости - все до единой растаяли на его ладони.
- Мне хочется, чтобы люди жили в красивых удобных домах, - сказал Любомудров. - И это сделать в наших силах. Я еще в институте ломал над этим голову. Почему раньше строили на века? Возьмите Ленинград. Да и другие города. А сейчас мы строим на двадцать - тридцать лет вперед, а потом все эти примитивные постройки нужно к черту сносить и строить заново. Я понимаю, людям необходимо жилье и, конечно, многоэтажную коробку можно в несколько раз быстрее построить, чем добротное красивое здание. И потом, коробку в сто раз легче спроектировать, чем оригинальное современное здание, непохожее на другое… Все это я понимаю, но, простите, решительно не принимаю! По-моему, сейчас архитекторам просто делать нечего… Если так пойдет и дальше, эта старинная почетная профессия выродится… Нужен ли талант, чтобы спроектировать, например, такой дом, в котором мы сейчас с вами находимся? Нужно строить прочно, добротно, красиво! Люди, которые получили отдельные квартиры в новых домах, безусловно, считали себя счастливыми. Еще бы, выбраться из коммунальной дыры в отдельную квартиру! Не беда, что потолки два с половиной метра, в кухне не повернуться, а звукоизоляция такая, что слышно, как сосед за стеной в постели ворочается. Главное, отдельная квартира! Прошло несколько лет, и люди возненавидели свои отдельные квартиры. Сейчас они снова рвутся и центр, и некоторые готовы обменять отдельную квартиру снова на осточертевшую коммунальную с трехметровыми потолками и прочными капитальными стенами. Я убежден, что дешевизна типовых многоэтажных зданий - это кажущаяся дешевизна. Наспех построенные дома уже через несколько лет требуют капитального ремонта, а в будущем вообще пойдут на снос, так не лучше ли сразу строить настоящие дома, которые будут стоять века, как храмы и соборы? Пусть что будет медленнее, но зато прочнее, красивее и долговечнее. Когда я попадаю в новые жилые районы, мне становится тоскливо: сплошное однообразие. Сотни домов-близнецов! Тысячи! Хотя, безусловно, в новостройках есть и свои преимущества: простор, воздух, зеленые насаждения.
- Я полностью с вами согласен, - сказал я. - Но проект ваш пока неосуществим. Можно все понимать, соглашаться, но остановить запущенную машину мы не можем, и, по-моему, вы это тоже отлично понимаете.
- Понимаю, - бесцветным голосом подтвердил Ростислав Николаевич. - И от этого вдвойне грустно.
- Я на той неделе еду в Москву с квартальным отчетом и покажу в министерстве ваш проект. Он мне нравится.
Любомудров промолчал, не выразив ни радости, ни сожаления.
- С чего-то начинать надо… - сказал я.
Он снова взглянул на меня темно-серыми глазами и улыбнулся.
- Спасибо, - сказал он. - И хватит о проекте, а то хозяйка обидится…
Стол был отодвинут к окну, и гости танцевали под звуки пианино. Улыбающаяся Валерия сидела за инструментом. Саврасов танцевал со своей женой. Ростом Альбина была выше его почти на полголовы, да и толще в два раза. Танцевали они молча, не глядя друг на друга. Архипов с бокалом шампанского стоял у пианино и смотрел на танцующих.
Валерия играла легко, с удовольствием. Пальцы ее так и летали над клавишами, едва касаясь их.
- Ваша жена превосходно играет, - заметил я.
Архипов чокнулся со мной и, улыбаясь жене, сказал:
- За тебя, Валерия!
Она взглянула на нас и в знак признательности наклонила голову. На губах легкая улыбка. И снова мне показалось, что в ее взгляде какая-то недоговоренность. Мне было приятно, что они такая славная пара. А это было сразу видно, так же, как видно, что Геннадий Саврасов и Альбина совсем не подходят друг другу. На остальных гостей я как-то не обращал особенного внимания и не задумывался об их супружеских взаимоотношениях. В том же, что Архиповы на редкость счастливая пара, у меня тогда никаких сомнении не было…
Потом я танцевал с Валерией.
Она танцевала легко, угадывая малейшее движение партнера. Ее смуглые руки были обнажены до плеч, от пушистых волос пахло жасмином. Немного приподняв голову, она открыто и дружелюбно смотрела мне в глаза. Возле немного расширенных зрачков щедро рассыпаны янтарные крапинки.
- После Ленинграда, наверное, скучаете здесь? - спросила она.
- Я и там скучал, - сказал я.
- Дело не в городе, - согласилась она, - а в нас самих… Валентина после института направили в Ржев. Там Островский написал "Грозу". Старинный патриархальный городок, в нем есть своя прелесть. Хотя я и коренная москвичка, а по-настоящему была счастлива в Ржеве…
- А как вам нравятся Великие Луки?
- Здесь летом очень хорошо: много зелени, Ловать… А какие пригороды! Мы с Валентином почти каждую субботу выезжали в Опухлики. Удивительно живописное место на берегу озера. А какие там сосны… Что я вам рассказываю… - спохватилась она. - Ведь вы родом отсюда.
- Почти двадцать лет я не был тут, - сказал я. - Хотя сейчас мне кажется, что тоже по-настоящему был счастлив только в этом городе.
- Любовь? - осторожно спросила она и тут же отвела глаза, как бы давая мне право не отвечать на этот вопрос.
- Неудачная любовь, - усмехнулся я.
- Когда приходит любовь - это прекрасно, - сказала она. - А удачная она или нет - это уже другое дело… Скажите мне: бывает удачная, благополучная любовь?
- Вот у вас, например…
Она пристально посмотрела мне в глаза, утолки губ дрогнули в легкой мимолетной улыбке.
- Вам, мужчинам, в гостях тот же самый хлеб с сыром кажется гораздо вкуснее, чем дома…
Ее слова меня озадачили: это как понимать? Просто пустая реплика или намек на какие-то внутренние семейные сложности? Я всегда радовался, встречая дружные семейные пары. Когда в такой семье царит мир и любовь, - и у самого на душе становится легче и радостнее. Зато какую тоску нагоняют ненавидящие друг друга супруги! Встретив свежего человека, они с двух сторон набрасываются на него и начинают один другого поливать грязью. Побывав у таких людей раз в гостях, во второй раз ни за что не пойдешь. Особенно бывает не по себе, когда они, не обращая на тебя внимания, без всякого стеснения примутся ругаться. Не знаю, как другие, а я в таких случаях шапку в охапку и за порог… И потом еще долго не избавиться от неприятного ощущения, будто босой ногой в грязь наступил…
- А почему вы не женаты? - спросила Валерия.
- Жениться - это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности, - усмехнулся я. - Это сказал известный женоненавистник Шопенгауэр.
- В таком случае вам больше подходит изречение Оскара Уайльда: любовь к самому себе - роман, длящийся всю жизнь… - рассмеялась Валерия.
- Я давно знаю, что закоренелые холостяки в глазах женщины всегда выглядят подозрительно… Действительно, какое имеет право мужчина уклоняться от самим богом предназначенной ему женщины? Я был женат, но неудачно. Не всем же везет, как вам с мужем?
Она снова пристально посмотрела в глаза и улыбнулась:
- Уже позавидовали? В таком случае вы еще не потерянный для семейной жизни человек!
- Вы думаете?
Валерия бросила взгляд через мое плечо и сказала:
- Вон еще стоит одно сокровище. Скоро тридцать, а он все в холостяках гуляет…