Владимир Кунин - Чокнутые стр 8.

- Моя сажень на три вершка больше?!.. Ах ты ж, мать…

Но договорить не успел. Подошла Маша с третьей саженью.

- Не спорь, Родик. И вы так уж не надрывайтесь. Вы оба правы - у Родиона Ивановича сажень немножко больше, ваша немножко меньше. Вот настоящая - по ней и мерить надо.

Родик в бешенстве глянул на Машу и злобно сплюнул…

…В "бытовке" - старой карете без колес - Маша поила Герстнера, Пиранделло и вздрюченного Родика молоком и кормила бубликами. Герстнер показывал на завышенную сажень Родика и кричал:

- Это нечестно!!! Так жить нельзя!..

- А так можно?!.. - показывал Родик на сажень подрядчика.

- Это ужасно и безнравственно!

- Я что, для себя? - орал Родик. - Себе эти деньги выгадываю?! Тому - дай! Этому - дай!.. Только успевай отстегивать! А с каких шишей? Из собственных? Так их нет у нас - вон, бублики вместо шницелей трескаем! Только Фросиным молоком и живы!

- Не подмажешь - не поедешь, - сказал Федор. - Россия…

- Я не хочу этого слышать!!! - завизжал Герстнер.

Родик рванулся к нему, схватил за отвороты сюртука:

- А железную дорогу хочешь построить?! Дело своей жизни до конца довести хочешь?! Вот и я хочу, чтобы в моей России была твоя железная дорога! Потому и не боюсь руки пачкать!..

Оттолкнул Герстнера, обессиленно сел, взялся за голову:

- Простите меня, Антон Францевич…

- И вы меня простите, Родик, - тихо сказал Герстнер и снова завопил, глядя из окна кареты на насыпь: - Где Тихон? Там кирки и лопаты растаскивают, а его нет! Куда подевался Зайцев?!

Зайцева инструктировал сам Бенкендорф.

- В Вене все узнаешь про Герстнера. До мельчайших подробностей. Под видом богатого скотопромышленника внедришься в австрийские ученые круги. Для поддержания контактов будешь вести разгульный образ жизни - рулетка, карты, вино, женщины…

- Ваше сиясь… Виноват… - залепетал Зайцев. - Я, конечно… это… с величайшим… Однако средства…

Бенкендорф снисходительно улыбнулся:

- Не волнуйся, братец. Для успеха операции…

В кабинет неслышно проскользнул адъютант, зашептал шефу.

- До конца года? - удивился шеф жандармов. - Странно. Иди.

Адъютант исчез. Бенкендорф снова поднял глаза на Зайцева:

- Легенда меняется. В Австрию поедешь под видом разорившегося помещика. Жить будешь подаянием, ночевать на улицах. Явишься в Вене вот по этому адресу, - Бенкендорф показал Зайцеву адрес и сжег бумажку на свече. - Пароль: "Уже зима, а снега нету". Отзыв: "И лето было без дождя".

Под уличным тентом своего заведения Арон Циперович пил пиво и утирал пот фартуком. В этот знойный полдень жизнь в Вене замерла, и в кабачке никого не было.

- Адам Ципровски?

Арон повернулся и увидел перед собой оборванного, нечесаного, босого человека, - вид тайного агента Тихона Зайцева полностью соответствовал легенде.

- Я-а-а!.. - ответил по-немецки Арон. - Их бин Ципровски.

- "Уже зима, а снегу нету"… - по-русски прошептал Зайцев.

- Есть холодное пиво. Устроит?

- Это не ответ.

- А что я должен вам ответить?

- Если вы Адам Ципровски, так должны знать "И лето…"

- Что лето?

- "…было"… - подсказывал Зайцев Арону.

- Было и есть! - начал раздражаться Арон.

- "…без дождя"! - рявкнул разъяренный Зайцев.

И тут Арон раскрыл объятия и счастливо захохотал:

- Боже мой! Так вы же русский шпион!.. Здрассьте!

Далеко за полночь спящие улицы Вены оглашались дуэтом Арона и Тихона на мотив известной песни "Шумел камыш":

Уже зима, а снегу нету, и лето было без дождя…

Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра!..

- А я себе думаю, что за идиот на такой жаре говорит: "Уже зима, а снегу нету"! Таки вспомнил! Эту пароль мне давали зимой! Двадцать лет тому назад, но зимой! Представляешь?! Мне двадцать лет высылали жалованье, так могу я за эти деньги ответить, что "лето было без дождя"? - кричал пьяный Циперович.

- Арон… Я тебя уважаю, - сказал Зайцев, еле ворочая языком. - Но сведения по Антону Францычу должны быть кристальными. Поял? Это такой человек!..

- Он мне будет рассказывать!

- И еще… - Тихон вдруг стал расстегивать штаны.

- Эй! Эй!.. - испугался Арон. - Только не здесь. Идем, я покажу.

- И еще! - с тупым упрямством повторил Тихон и вытащил из штанов плотный сверток. - Я тут захватил с собой на полтора миллиона акций… Их надо того… Нам очень нужна валюта для закупки паровозов в Англии…

- Муха не пролетит! А что я с этого буду иметь?

- Я пришлю тебе личное приглашение на открытие нашей дороги…

Ранним утром, когда весь Петербург еще спал, в двери особняка "Железной дороги" раздался громкий стук. Заблеяла Фрося.

Со второго этажа на лестницу выскочили заспанный Пиранделло в одних портках, Герстнер в ночной рубашке, Родик в халате. С "девичьей половины" вылетела наспех одетая Маша.

Пиранделло открыл дверь, и в особняк ворвался загорелый, по-заграничному ярко одетый Тихон Зайцев.

- Тихон!.. - закричала Маша и повисла у него на шее.

Со слезами на глазах Тихон облобызал каждого, даже Фросю, проговорил дрожащим голосом:

- Я в "Кулон", а там говорят - выехали… Так соскучал…

- Мы из экономии здесь теперь живем, - пояснил Пиранделло.

- Счас… Счас… - забормотал Тихон и открыл небольшой саквояж. - Я тут гостинцы… - протянул напульсники Пиранделло. - Это тебе, Федор… Чтобы жилы не растягивал, когда будешь гирей упражняться. Это вам, Антон Францыч… - протянул Герстнеру красивую курительную трубку. - А табак у меня на таможне изъяли. Говорят - не положено. А это вам, Родион Иваныч.

- Зайцев достал из саквояжа дешевые карманные часы. - С боем! А это тебе, Манечка. - Тихон подал Маше шляпу с искусственными цветами. - Ну, вроде все… Ох, пустая голова!.. Фросю-то забыл!.. - Достал из саквояжа аккуратный ошейник с поводком, отдал его Пиранделло. - Примерь-ка ей. Вроде бы в самый раз должно быть…

- Ну, Тихон!.. - потрясенно проговорил Родик, и все бросились радостно и благодарно тискать Зайцева.

- Стойте! Стойте!.. - закричал Зайцев. - Самое главное!.. Отвернись, Манечка…

Маша отвернулась. Тихон стал лихорадочно расстегивать штаны.

- Ты что, Тишка, офонарел? - спросил Пиранделло.

- Да погоди ты!.. - Тихон вытащил из штанов увесистый пакет. - Тута австрийской валюты на полтора миллиона русских рублей! Я там наши акции того… Двинул. При помощи одного товарища.

- Так вы были в Австрии?! - воскликнул Герстнер.

- Нигде я не был!!! - в ужасе завопил Тихон. - Не имею полного права ничего говорить!.. Государственная тайна!.. Все! Меня извозчик ждет! Манечка! Картошки навари! Жрать хочу, как семеро волков!..

И Тихон выскочил за дверь.

Потом он стоял перед столом Бенкендорфа, прижимал к груди легкомысленную шляпчонку и ел глазами начальство.

- Я доволен тобою, братец.

- Да я… Ваше сиясь… Верой и правдой на благо Отчизны…

- Верю, голубчик. Ну что ж, матерьял на Герстнера самый благоприятный

- у нас к нему претензий нет. Вот и наш венский агент подтверждает. Неплохо, неплохо поработали. Благодарю вас обоих за службу.

Бенкендорф выдвинул ящик стола и стал выкладывать оттуда банкноты. По мере того, как росла кипа денег, лицо Тихона вытягивалось от сладостного ужаса перед щедростью награды.

- Здесь десять тысяч, - сказал Бенкендорф.

- Ваше сиясь!.. - Зайцев уже готовился упасть на колени.

- На эти деньги тайно купишь мне акции вашей железной дороги. Не именные, а на предъявителя. И чтоб ни одна душа… Понял? А то на первой осине вздерну!

Стараясь остаться незамеченным, граф Бутурлин крадучись вышел из особняка "Царскосельской железной дороги" и юркнул в карету.

Пересчитал купленные акции и крикнул кучеру:

- На Крестовский! К князю Меншикову!..

В беседке на Крестовском острове Меншиков, Воронцов-Дашков, Потоцкий и Татищев слушали нервный отчет Ивана Ивановича:

- …Я не привык так работать, господа… Ни одна моя акция, выстроенная по всем логическим законам Запада, не может увенчаться успехом!.. Я ставлю взрывной механизм в карете на десять часов, а Герстнер с группой умудряются опоздать с выходом на пятнадцать минут! После чего мне говорят, что это национальные особенности русского характера!.. Я получаю новейшее, секретнейшее оружие из Морского министерства, а оно оказывается с кривым дулом!!! Это тоже национальная особенность?! Единственное, чего я сумел добиться, - статьи господина Булгарина. Так он, слава Богу, на поверку оказался не очень-то русским…

В дверях показался молодой лакей Меншикова:

- Их сиятельство граф Бутурлин приехали-с…

Иван Иванович увидел молодого лакея, сделал ему пальчиками и незаметно послал воздушный поцелуй. Лакей томно прикрыл глаза и вышел.

Впорхнул граф Бутурлин:

- Я, кажется, слегка опоздал, господа? Прошу прощения…

Меншиков указал ему на кресло, задумчиво произнес:

- Может быть, поменять тактику? Задержать строительство, сорвать сроки… Создать компромат. Придать ему политический характер, и тогда государь сам…

- А стоит ли? - глядя в сторону, уронил Бутурлин.

Воронцов-Дашков все понял и тоже проговорил небрежно:

- А может, действительно, пусть их строют?..

- Дудки! - взъярился Потоцкий. - Террор так террор!.. За что деньги плачены?!

- Затронута моя профессиональная честь, - печально улыбнулся Иван Иванович. - Но видит Бог - не по моей вине! Естественно, я еще попытаюсь кое-что сделать. Может быть, даже используя ваши пресловутые национальные особенности…