Владимир Кунин - Чокнутые стр 7.

- Ваше величество, - сказал граф Татищев, - паровая тяга не может быть допущена у нас, ибо полное отсутствие каменного угля в России повлечет за собой истребление русских лесов…

- Эта затея так же нелепа, ваше величество, как если бы вдруг Россия вздумала закупать пшеницу в заморских странах, - подхватил граф Бутурлин.

Николай улыбнулся оригинальному сравнению - все рассмеялись.

- Чугунные колеи уничтожат извозный промысел, ваше величество, - поклонился князь Меншиков. - Крестьяне лишатся хлеба насущного и счастливой возможности платить подати и оброки своим господам.

- Вот это уже деловой разговор, - усмехнулся Бенкендорф.

Меншиков на секунду смешался, но тут же поспешил добавить:

- А потом, ваше величество, отчего же господин Герстнер не построил такие же дороги в своей Австрии? Не водятся ли там за ним какие-либо грешки, от коих он и бежал к нам в Россию со своими странными, чуждыми нам идеями?

Царь вопросительно посмотрел на Бенкендорфа. Тот сказал:

- Ну, это легко проверить…

Потоцкий решил поддержать Меншикова и бездумно воскликнул:

- Ваше величество! Что может сравниться с нашей простой, верной, истинно русской лошадкой?! А выдумки господина Герстнера… Что-то в этом есть… Иудейско-масонское!..

Николай удивленно глянул на Бенкендорфа. Шеф жандармов ответил ему легкой улыбкой и отрицательно покачал головой.

- А что министр финансов? - спросил успокоенный Николай.

- У нас на такие забавы денег нет, ваше величество.

Но Герстнер не сдался:

- Ваше величество, все доводы моих противников основаны на предположениях, а не на инженерном расчете. Строительство двадцати пяти верст железной дороги с оплатой паровозов в Англии и вагонов в Бельгии обойдется в три миллиона рублей. Я предлагаю в виде опыта построить такую дорогу увеселительного характера между Петербургом и Царским Селом. Там как раз двадцать пять верст…

Фрейлины восторженно зааплодировали. Николай строго обернулся. Аплодисменты мгновенно смолкли. Царь спросил Герстнера:

- На какие деньги?

- Я завтра же открою акционерное общество и соберу эту сумму в течение суток! - уверенно ответил Герстнер.

Николай увидел умоляющие глаза жены старичка-генерала.

- Быть по сему, - сказал он. - Пробную увеселительную дорогу я дозволяю.

Молоденькая генеральша восторженно запрыгала, захлопала в ладоши. Царь с улыбкой взглянул на нее и сказал:

- Раз мой народ хочет железную дорогу - он будет ее иметь! Вместе с тем, господин Герстнер, прошу соблюдать условия нашего уговора. Пункт первый - никаких государственных субсидий! Пункт второй - ваше акционерное общество будет контролировать граф Бенкендорф. Пункт третий - все проекты воксалов буду утверждать лично я. Пункт четвертый - специалистов необходимо выписать из-за границы. На наших не надеяться. И наконец, пункт пятый - национальность. Никаких французов! Этих господ мне не надо!..

Вокруг двухэтажного особняка с вывеской "Акционерное общество Царскосельской железной дороги" толпился народ, подъезжали и отъезжали коляски, экипажи. В центральные двери особняка медленно и неумолимо двигался людской поток всех званий и сословий…

У входа в дом Пиранделло сдерживал нетерпеливую толпу:

- Не напирай!.. Осади! Тебе - направо… Тебе - налево… А вам - прямо! Направо! Налево!.. Прямо!..

Те, кого Пиранделло посылал влево, двигались к железной решетчатой клети с маленьким окошком, где восседал Тихон Зайцев и принимал деньги от желающих купить акции. На столе для острастки лежал пистолет, высилась стопа акций. Тихон считал деньги, выдавал акции и говорил каждому:

- Получите. Распишитесь. Следующий. Получите. Распишитесь…

И вдруг перед его носом возникла толстенная пачка денег. Тихон замер, осторожно поднял глаза. У окошка стоял князь Воронцов-Дашков.

- Это как?.. - пролепетал Тихон.

- На все, - сказал князь.

…Те, кому следовало идти направо, направлялись в другой угол, где Родион Иванович набирал рабочую силу, заключал договора с подрядчиками…

- Сколько можешь дать землекопов? - спрашивал Родик.

- Дак душ полтораста дам, Родион Иваныч…

- Отлично! Завтра поставишь на работу сто пятьдесят человек, а распишешься, будто получал деньги на двести. Понял?

- Чего ж тут не понять?.. Сидеть у ручья и…

- Иди, иди. Не твоего ума дело. Следующий!..

На промежуточной площадке, откуда лестница раздваивалась и уходила на второй этаж, высилась огромная уродливая каменная скульптура какой-то богини с подносом в руках. На этот поднос и водрузил Пиранделло свою чудовищную штангу, да еще для верности привязал ее веревкой к могучей шее богини.

…Те, к кому Пиранделло обращался на "вы", следовали прямо к столу Отто Франца фон Герстнера.

На фоне богини со штангой Герстнер принимал иностранцев. За его спиной стояла Маша и переводила ему со всех языков:

- Он говорит, что он специалист по мостам и виадукам…

Герстнер подозрительно оглядел чернявого иностранца:

- А на каком языке вы с ним разговариваете?

- А я откуда знаю, Антон Францевич?! Сейчас спрошу. - Маша спросила, иностранец ответил. - По-голландски говорим.

- Очень хорошо! - обрадовался Герстнер. - Берем. Давайте следующего!..

- А вот здесь засел наш человек, - сказал князь Меншиков и ткнул пальцем в план Петербурга, разложенный на чайном столе у бассейна на Крестовском острове. - Сегодня мне наконец удалось снабдить его последней моделью корабельного орудия страшной разрушительной силы, созданной нашими министерскими умельцами, имена которых, по соображениям строжайшей секретности, еще долгое время будут оставаться в тени…

Татищев, Бутурлин и Потоцкий склонились над планом, словно полководцы перед решающим сражением. Меншиков посмотрел на часы.

Ровно через семь минут "Акционерное общество Царскосельской железной дороги" перестанет существовать!

- С Богом! - перекрестился Потоцкий.

С высоты шестого этажа, из чердачного слухового окна, Иван Иванович смотрел вниз на двухэтажный особняк "Царскосельской дороги". Тут же на чердаке стояло огромное корабельное орудие с подзорной трубой на манер оптического прицела.

Рядом на деревянной стрехе висело зеркальце в затейливой рамке и баллистический график будущего полета ядра. Иван Иванович кокетливо погляделся в зеркало, что-то грациозно поправил в прическе, посмотрел на часы и сделал пометки в графике.

Затем он прильнул к "оптическому прицелу", и прицел сразу же заполнился красивым лицом Пиранделло.

- Какой хорошенький… - очень по-женски прошептал Иван Иванович, трагически закусил нижнюю губу, поджег фитиль и начал отсчет: - Фюнф… фор… труа… цвай… уна… Пуск!!!

И поднес фитиль к пушке. Орудие оглушительно грохнуло, ядро вылетело из жерла, но, вопреки расчетам, полетело не вниз, на особняк Герстнера, а взвилось куда-то вверх и умчалось в небеса.

Когда дым рассеялся, Иван Иванович посмотрел вниз и увидел целехонький особняк. Он мгновенно приложил свою длинную шпагу к прицелу на стволе. Прямизна прицела полностью совпадала с прямизной шпаги. Потрясенный, он приложил шпагу к орудийному стволу, и тут ему стало ясно, что ствол пушки безнадежно крив!

- 0, рашен-кала6ашен!.. - зарыдал ангел террора.

Тем временем ядро неслось над Петербургом и достигло Крестовского острова. Здесь оно истратило запас энергии и упало рядом с чайным столиком у бассейна, где светлейший князь Меншиков со своими графами пнил чай с вареньем.

Ядро по инерции закатилось под чайный стол. Светлейший и графы замерли и зажмурились. И тут из-под стола раздался жуткий взрыв.

…Когда опоздавший на совещание Воронцов-Дашков подошел к бассейну, не было ни чайного столика, ни плетеных кресел, ни самовара… В бассейне, так и не выпустив из рук блюдец и чайных чашек, плавали титулованные хозяева российского извоза.

Князь Воронцов-Дашков светски раскланялся:

- Господа, я прошу простить меня за опоздание. Дела. А почему вы решили купаться в одежде?..

На насыпи работало пятьсот человек. Сто телег подвозили грунт. Бегали мужики с пустыми тачками. Хрипя и задыхаясь от натуги, катили груженые…

Иностранные специалисты с удовольствием ругались по-русски с разными иноземными акцентами…

Герстнер смотрел в теодолит, видел в него перевернутое изображение Маши с нивелиром в руках. Проверял уровень насыпи…

Пиранделло вытаскивал застрявшие телеги. Возчики орали: "Федор! Подсоби!.." - и Пиранделло мчался на выручку…

Родик шел с подрядчиком вдоль насыпи, отмеривал саженью проделанную работу. Подрядчик тоже нес сажень - свою.

"Родион Иваныч!.. Родион Иваныч!.." - кричали отовсюду.

Родик отмахивался, считал сажени. Подскакал на коне блестящий офицер, отдал честь:

- Родион Иванович! Принимайте пополнение! - и показал на соседний лесок, откуда с песней выходил батальон солдат с лопатами.

- Михал Михалыч! Нет слов! - Родик тут же вынул деньги: - Ровно триста. Как договаривались.

- Благодарю покорно. - Офицер небрежно спрятал деньги. - Ваши деловые качества…

- Равно как ваше офицерское слово чести, - поклонился ему Родик и закричал: - Пиранделло! Покажи господину офицеру, куда людей ставить!

Офицер отдал честь и ускакал. Родик сказал подрядчику:

- Ты мне, сукин кот, двести саженей представил к оплате, а там и ста шестидесяти не наберется!..

- Давай перемерим! Давай перемерим!.. Эх, Родион Иваныч…

- Ты что мне мозги пудришь?! У тебя сажень на два вершка меньше положенного! Жулик!

- Будто нам неведомо, Родион Иваныч, что твоя сажень на три вершка больше, чем надобно…