- Тедди, намекните хотя бы, к чему вы клоните, - что за военные хитрости. По крайней мере, мне будет о чем подумать по дороге в Ньюпорт.
- Хорошо, намекну. У вас есть замок?
- Да.
- Старый?
- Да.
- И говорят, что с привидениями?
- Да.
- Вы хоть одно видели?
- Тедди, за кого вы меня принимаете! Привидений нет. Это слуги любят пугать себя разговорами о привидениях.
- Слуги у вас держатся?
- Из поколения в поколение.
- Так вот, я сейчас изгоняю нечистую силу из дома, где слуги не желают оставаться после наступления темноты. Все эти три дома, о которых я предлагаю Флоре написать, - один дом. Суеверие - черная магия; одолеть ее можно только с помощью белой магии. Подумайте об этом.
Он посмотрел вверх на звезды; он посмотрел вниз на землю; он рассмеялся. Потом положил мне руку на плечо и сказал:
- Вы знаете, Тедди, вы - обманщик.
- В каком смысле?
- Вы притворяетесь, будто у вас нет цели в жизни.
Он улыбнулся и покачал головой. Потом стал очень серьезен; я никогда не видел Бодо очень серьезным.
- Боюсь, что скоро и мне придется попросить у вас совета. У меня большие затруднения.
- В Ньюпорте?
- Да, в Ньюпорте.
- Дело терпит?
Серьезность его превратилась в горечь:
- Да, терпит.
Я не представлял себе, какие могут быть "затруднения" у Бодо. Не считая некоторой наивности (правильнее будет сказать - невинности, чистосердечной доброты), которая привела его в "Кулик", он, казалось, был наделен всем, что нужно в той жизни, для которой он родился. В чем же дело?
- Я вам тоже намекну. Теофил, я охочусь за наследством; но я в самом деле люблю наследницу, в самом деле люблю - а она на меня даже не смотрит.
- Я ее знаю?
- Да.
- Кто она?
- Я скажу вам в конце лета. А сейчас я попрощаюсь с Флорой, чтобы успеть на последний паром. Запоминайте все - потом расскажете. Gute Nacht, alter Freund.
- Gute Nacht, Herr Baron.
Я вышел с ним из дома для гостей. Когда я вернулся в "Кулик", Джеймсонов и мадемуазель Демулен уже не было. Старую даму проводили наверх. Трое молодых людей пели и били посуду.
- Прошла голова? - нежно спросила Флора.
До сих пор я на голову не жаловался, но теперь сказал:
- Мне надо выпить, чтобы взбодриться. Можно я налью себе виски, Флора?
- Идите к себе в комнату и ложитесь. Виски я вам пришлю. А потом зайду сама и мы немного поболтаем… Мальчиков я отправлю домой. Они разошлись, а купаться что-то холодно… Нет, они остановились в Клубе Ружья и Удочки, тут, на шоссе… Я надену что-нибудь поудобнее. Мы поговорим об этих удивительных домах - если они действительно существуют, Тедди.
Пожелав спокойной ночи членам Клуба Ружья и Удочки, я вернулся к себе, надел кимоно и японские шлепанцы и стал ждать. Я привез с собой много листков с заметками о трех особенностях дома Уикоффов. В первых двух какая-то правда была, во второй - с примесью разнузданного вымысла; третья же была чистой фантазией. Все это имело вид тезисов, с которыми Флора могла сверяться, сочиняя свои статьи. Слуга-филиппинец явился со льдом и бутылками на подносе. Я налил себе и продолжал писать. Наконец пришла сама хозяйка, в чем-то легком и удобном под длинной темно-синей накидкой.
- Я вижу, вы себе уже налили. Будьте ангелом, налейте мне немного шампанского. Мальчики расшумелись, а мне надо остерегаться соседей. Они жалуются, когда мальчики начинают стрелять из ружей и лазить по крыше… Спасибо, шампанское я пью без газа… Теперь скажите: о чьих домах шла речь?
Я выдержал долгую паузу, потом сказал:
- На самом деле все это - один дом. Дом Уикоффов.
Она выпрямилась на стуле.
- Но там нечисто. Там полно привидений.
- Мне стыдно за вас, Флора. Вы ведь не темная служанка. Вы знаете, что привидений не бывает.
- Нет, во мне много ирландской крови. Я верю в привидения! Расскажите подробнее.
Я взял мои заметки.
- Вот материал, может быть, когда-нибудь он пригодится вам для статей - статей, которые внушат Ньюпорту любовь к вам.
- Когда-нибудь! Когда-нибудь! Я усядусь за них завтра же утром. Покажите, что там.
- Флора, я сейчас не расположен беседовать о домах. Я не могу думать о двух вещах сразу. - Я поднялся и стал над ней, зажав ее колени между своими. - Когда прекрасная дама щиплет человека за бедро, он вправе надеяться на другие знаки ее… благоволения и… - Я наклонился и поцеловал ее. - …доброты.
- Ох! До чего же вы, мужчины, exigeants! - Она оттолкнула меня, встала, поцеловала меня в ухо и пошла в спальню.
В эту ночь литературных занятий не было.
Работа началась на другое утро в одиннадцать.
- Прочтите мне ваши заметки, - сказала она, положив на стол пачку желтой бумаги и пяток карандашей.
- Нет, сначала я вам просто расскажу, чтобы все время смотреть в ваши прекрасные глаза.
- Ах, мужчины!
- Во-первых, "Дом с легкими". Я начну издалека. Вы знакомы с Нью-Хейвеном в Коннектикуте?
- Я когда-то ездила на танцы в Йейл. Безумно веселилась.
- Где вы останавливались?
- Мы с двоюродной сестрой останавливались в гостинице "Тафт", а еще одна родственница сопровождала нас в качестве дуэньи.
- Тогда вы должны помнить этот угол на Нью-Хейвен Грин. Как-то раз я с одной дамой переходил улицу перед гостиницей "Тафт". Было холодно. Ветер рвал юбки и шляпу дамы во все стороны. Вдруг она сказала нечто неожиданное, потому что это была в высшей степени уравновешенная профессорская жена. Она сказала: "Проклятый Витрувий!" О Витрувии мне было известно только то, что это древний римлянин, написавший знаменитую книгу об архитектуре и городской планировке. "Почему Витрувий?" - спросил я. "А вы не знаете, что многие города в Новой Англии выстроены по его принципам? Стройте город, как огромную решетку. Определите направление господствующих ветров, встречных потоков и так далее. Пусть город дышит, дайте ему легкие. Париж и Лондон вняли этому совету слишком поздно. В Бостоне много зелени, но улицы проложены по старым скотопрогонным тропам. Понятно, принципы Витрувия отражают условия Италии, где бывает довольно холодно, но не так холодно, как в Нью-Хейвене. Теперь слушайте: в страшные знойные дни, летом, этот угол перед гостиницей "Тафт" - единственное свежее, прохладное место в Нью-Хейвене. Это знают даже голуби - они собираются там сотнями; это знают бродяги и сезонники. Мудрость Витрувия!"
- Помилуйте, Тедди, с чего мы заговорили о голубях и сезонниках?
- Этот дом построен в стиле Палладио, который был верным последователем Витрувия. Теперь я подхожу к сути. Один знаменитый итальянский архитектор путешествовал по Новой Англии и сказал, что это самый красивый и самый здоровый дом, какой он видел. Дома в Новой Англии строились из дерева, строились вокруг камина, который их отапливает зимой; но летом они невыносимы. Коридоры расположены неудачно. Первый и второй этажи разбиты на комнаты, которые окружают очаг, поэтому двери и окна прорезаны не там, где надо. Воздух не циркулирует; застойному воздуху некуда деться. Но у строителей дома Уикоффов хватило денег и здравого смысла, чтобы построить камины по всему дому; поэтому центр дома - большой высокий зал. Он вдыхает и выдыхает. Мне сказала сама мисс Уикофф, что на ее памяти здесь ни у кого не бывало простуды - обыкновенной Всенародной Американской простуды! Он построен в тысяча восемьсот семьдесят первом году итальянским архитектором, который подобрал группу декораторов, живописцев и камнерезов. Флора, это чудо покоя и безмятежности - здоровые легкие и здоровое сердце!
- Как я его распишу! Увидите!
- Но это не все. Вы любите музыку, Флора?
- Музыку обожаю - всякую музыку, кроме этих ужасных зануд Баха и Бетховена. И этого еще - Моцетти.
- А этот чем не угодил?
- Моцетти? У него в голове только один мотив, и он сует и сует его повсюду.
Я отер лоб.
- Ну, я вам говорил, как Падеревского до слез восхитила совершенная акустика большого зала. Потом он спросил Уикоффов, не нарушит ли он покоя семьи, если останется на час после ухода гостей, чтобы поиграть в одиночестве. А леди Нелли Мельба после того, как спела там, уговорила Томаса Альву Эдисона приехать в Ньюпорт и лично записать ее на валики в этом зале. "Последняя летняя роза" держала рекорд тиража, пока не появился Карузо. Мадам Шуман-Хайнк пела в этом зале "Четки" и бисировала три раза. Все рыдали, как дети. Вашу первую статью можно назвать "Дом идеального здоровья"; вторую статью можете назвать "Дом божественной музыки". Ньюпорт будет обожать вас.
- Тедди, все эти фамилии у вас записаны?