Нет, объяснить, чем было вызвано это нападение, он не может, но не исключает, что тут сказалось пагубное воздействие телевидения. Инспектор Холиленд подтвердил версию Лэдлоу, назвав происшедшее "разгулом насилия под предводительством этого самого Тека, который громко кричал: "Убить свинью!"
- А имелась ли в непосредственной близости свинья, - прервал его Тони Ригглсуорт, - четвероногая свинья?
- Нет, сэр, я полагаю, клич Тека "Убить свинью!" означал, что он подстрекает своих сообщников умертвить констебля Лэдлоу.
- Чушь, - сказала на весь зал королева.
Ригглсуорт немедленно накинулся на нее:
- Сударыня, это вам не какая-нибудь новомодная театральная студия. Здесь участие аудитории не поощряется.
Оливер Мередит Лебатт перестал исследовать отложения серы в собственных ушах и приложил чумазый палец к губам, показывая королеве, что ей лучше помолчать. Хотя ее захлестывали ярость и ненависть, королева, не проронив больше ни слова, лишь бросала сердитые взгляды на членов суда, с которыми сейчас совещался Тони Ригглсуорт; по одну сторону от председателя сидела кубообразная женщина, вся в твиде, по другую - нервного вида мужчина в приличном, но мешковато сидевшем костюме.
Слушание продолжалось; вышло солнце и осветило подсудимых со спины, отчего вся троица стала похожа на ангелов, спустившихся с небес.
Оливер Мередит Лебатт неуклюже поднялся, уронил папки с бумагами и писклявым голосом, пришепетывая, обратился к своим подопечным, причем перепутал их имена, показания и вообще разом восстановил против себя весь суд. Присутствовавшие изумились, когда после небольшого перерыва Тони Ригглсуорт объявил, что дела всех троих обвиняемых передаются в Высокий суд, однако при соблюдении определенных условий их могут и выпустить под залог.
Оливер Мередит Лебатт торжествующе вскинул сжатую в кулак руку - будто только что выиграл нешуточное дело в Олд Бейли. Он оглянулся, ожидая услышать поздравления, но никто к нему не бросился, и он, собрав бумаги, нетвердой походкой засеменил из зала суда, торопясь продолжить заигрывания со Сьюзан Белл, в которую уже почти влюбился.
Чарльз настоял, чтобы ему разрешили остаться в зале и присутствовать на слушании следующего дела. За кражу черного пластмассового набалдашника Ли Крисмас был приговорен к двум месяцам тюремного заключения. Перед тем как спуститься вниз отбывать срок, Ли крикнул:
- Передай нашей мамке, Чарли, пусть не волнуется.
Тони Ригглсуорт не замедлил откликнуться на это, объявив, что здесь суд, а не экспедиторская с посыльными.
Когда они вышли из здания суда и двинулись по необычно тихой улице, Тони Тредголд предложил зайти в кафе в магазине "Бритиш хоум сторз" и отметить это дело чашкой чая, а уж потом отправиться на автобусе к себе в переулок Ад. Глядя на все три парочки, входившие в кафе перед нею, королева остро ощутила свое одиночество. Уилф положил ладонь на плечо Вайолет, Тони и Беверли держались за руки, а Диана ласково склонила голову Чарльзу на плечо. Королеве же оставалось искать утешения лишь у собственной лакированной сумки, и она покрепче прижала ее к себе.
Она полагала, что появление в людном кафе сразу трех членов бывшей королевской семьи вызовет переполох, однако их, в сущности, даже не заметили, разве что несколько человек с любопытством глянули на растрепанного, взъерошенного Чарльза да на Дианины роскошные солнечные очки - в апреле вроде бы еще не по сезону. За пластмассовыми столиками сидело много женщин того же возраста, что и королева; головы у большинства были покрыты платками и шарфами, а на пальто красовались брошки.
- Боюсь, у меня на чай нет денег, - сказала королева.
- Пустяки, - отозвался Тони и, предложив остальным подыскать свободный столик, пошел в очередь к прилавку самообслуживания. Вернулся он с семью чашками чая и семью пончиками.
- Тоник, ты просто прелесть, ей-богу, - сказала Беверли.
Королева была с ней совершенно согласна. Она проголодалась как волк и жадно вонзила зубы в пончик; вытекший джем стал капать ей на шерстяное пальто.
Вайолет протянула королеве бумажную салфетку:
- На-ка, Лиз.
И королева, ничуть не обидевшись на такую сверхфамильярность, поблагодарила Вайолет, взяла салфетку и вытерла пальто.
13. Вмятины
Вернувшись в переулок Ад, Чарльз направился к миссис Крисмас, чтобы передать ей весточку от сына. В доме стоял жуткий гвалт. Мистер и миссис Крисмас шумно ссорились с шестерыми сыновьями-подростками из-за невесть куда подевавшихся с заветного места денег за квартиру. Одного сына держала миссис Крисмас, ухватив его особым приемом дзюдо за шею. А мистер Крисмас грозил остальным толкушкой для картошки, размахивая ею, словно мечом. Юнец, открывший Чарльзу дверь, тут же снова окунулся в перепалку, будто и не отвлекался ни на миг, и громогласно заявил о своей невиновности:
- Ну не брал я!
- А я знаю одно: деньги на квартиру я своими руками сунула под часы, а теперь их нет как нет, - сказала миссис Крисмас.
Мистер Крисмас ткнул толкушкой в сторону сыновей и заключил:
- Один из вас, ублюдки, их заграбастал.
Сыновья притихли. У двоих уже виднелась на лбу четкая сеточка вмятин. Даже у Чарльза гулко застучало сердце, хотя он этих денег точно не брал.
Рыская по гостиной, мистер Крисмас продолжал говорить, будто читал лекцию на редкость тупым студентам:
- Ладно, я знаю, что и сам я не ангел. Чего уж там скрывать - да, промышляю воровством. И до этих пор вы у меня были обуты, одеты и накормлены, так?
- И чего им только не хватало, - преданно вставила миссис Крисмас. - Все, отец, у них было, чего ихняя душа пожелает.
Она выпустила шею сына, и тот повалился на пол; его тут же вывернуло.
А мистер Крисмас продолжал свою речь:
- Ладно, пусть я нарушал законы страны, но зато я сроду не нарушал другого закона, а он поважнее будет: где живешь, там не срёшь. Ни под каким видом не переть у соседей, а тем паче - у родной своей семьи. - До глубины души растроганный собственным красноречием, мистер Крисмас обвел сыновей затуманившимся взором. - Да, знаю, нам пришлось нелегко после того, как я зашиб себе хребет.
Миссис Крисмас со всем пылом бросилась на защиту супруга:
- А как прикажете взламывать двери, ежели спина в корсете?
Чарльз преисполнился жалости к мистеру Крисмасу, собрату-страдальцу с больной спиной, которая мешает зарабатывать на жизнь. Он откашлялся. Все семейство обернулось к нему, приготовившись слушать.
- Скажите, мистер Крисмас, - запинаясь, проговорил Чарльз, - в чем вы видите причину наблюдаемого падения нравственности в преступной среде?
Мистер Крисмас вопроса не понял и потому неопределенно махнул толкушкой в сторону окна и лежащей за ним улицы.
- Общество! - взволнованно воскликнул Чарльз. - Да, я с вами полностью согласен. Падение качества образования и гм… неравенство между богатыми и бедными…
Мимо окна, загораживая дневной свет, медленно проехал большой фургон для перевозки мебели и остановился у соседнего дома. Выглянув в окно, Чарльз заметил, что за рулем сидит его сестра. Миссис Крисмас бросилась к зеркалу на каминной полке и стала взбивать свои мелкие подсиненные кудерьки. Зашвырнув в угол фартук, она скинула тапочки и влезла в белые туфли без пяток на клинообразных каблуках. Обернувшись к шестерым сыновьям и мужу, спросила:
- Стало быть, что надо сказать, когда будете с ней знакомиться?
Семь зычных голосов дружно отчеканили:
- Привет вам, ваше королевское высоцство. Добро пожаловать в переулок Ад.
- Ага, - едва слышно одобрила миссис Крисмас. - Разумники вы мои.
- Ох, миссис Крисмас, - начал Чарльз, - у меня для вас, боюсь, плохие новости. Ли посадили на два месяца.
Миссис Крисмас вздохнула и, обращаясь к мужу, сказала:
- Значит, придется тебе и его отбивную съесть. Справишься с тремя-то?
Мистер Крисмас заверил супругу, что не даст сыновней отбивной пропасть. После чего они гурьбой высыпали на улицу к воротам, на которых пузырилась старая краска, и принялись во все глаза смотреть, как Чарльз приветствует сестру, прибывшую в переулок Ад.
- Здорово! - сказала Анна. - Ну и дыра, черт побери. Видок у тебя тот еще. А это что за пугала у ворот?
- Твои соседи.
- Боже! Вылитые Манстеры.
- Никакие они не монстры, Анна, они…
- Манстеры - ну, по телевизору, не знаешь, что ли?..
- Я же не смотрю…
- Как мама?
Анна опустила аппарель, и на свет выбрались ее дети, Питер и Зара, оба бледные и нездоровые на вид.
- Предупреждала я вас, черт возьми, что ездить в кузове фургона - мало радости, - сказала Анна, - но вы не послушались.
Бросив Питеру ключи от дома номер семь по переулку Ад, она велела ему открыть входную дверь. Заре было приказано пойти погулять с собакой, а Чарльз получил указание разгружать фургон. Сама Анна широким шагом прошла к кабине, разбудила спавшего на пассажирском месте водителя и отправилась знакомиться с семейством Крисмас.
К ее удивлению, Манстерша и все Манстеры мужского пола произнесли характерными манстерскими голосами:
- Привет вам, ваше королевское высоцство, добро пожаловать в переулок Ад.
Пожимая восемь рук, она сказала:
- Меня зовут Анна. Так и обращайтесь ко мне, пожалуйста!