- Я что думаю, то и говорю, деточка! И сейчас я думаю, что начальник здесь я. И я просто не допущу вас к работе! Пусть вас хоть от Господа Бога спускают! Через мой труп!
Саша потеряла дар речи. Что ей делать?
- Вы может быть думаете, что я сама в эту командировку напросилась? - сказала она через секунду. - Мне приказали. А я приказы выполняю.
- А я отменю этот приказ, черт бы меня побрал! - Василий Васильевич сел на стул. - Они что себе думают?! Совсем охренели! Так, как вас там?.. Хотя ладно, не имеет значения. У вас теперь новый приказ: кругом, шаго-о-ом марш! Слышите меня?! Давайте, проваливайте...
Саша почувствовала, как ее ноги сами собой разворачиваются "крутом". Но не по команде, а от обиды, от бессилия, от того, что она не может больше терпеть это унижение.
"Считаем до десяти. Раз, два, три... - Саша стояла на месте, как вкопанная. - Нужно взять себя в руки".
И снова закашлялась.
- Вы еще здесь? - якобы "спросил" начальник тюрьмы.
*******
- Я… - начала Саша.
- А мне кажется, что это как раз то, что нам нужно, Василий Васильевич, - раздалось откуда-то сбоку.
От испуга Саша развернулась на этот голос всем телом. В самом темном углу комнаты, слева от двери, произошло какое-то движение. Все это время там, оказывается, сидел мужчина и слушал этот унизительный для Саши разговор.
Судя по голосу, ему было лет сорок, может быть, чуть меньше. Он показался из своего угла, подобно тени. Одет в серый костюм, рыжеватый, небольшого роста, худощавый, верткий, подвижный, как шарнир.
Его маленькие, блеснувшие во тьме, вороватые глазки смерили Сашу с живым интересом падальщика.
- То, что нужно, - повторил мужчина.
- Юрий Анатольевич, я пошел, - сказал Василий Васильевич, побагровел и вышел из кабинета, словно ему вдруг стало дурно.
Саша проводила его недоуменным взглядом. В эту минуту на ее глазах разыгралась целая
сцена. С множеством подтекстов и какой-то скрытой пружиной внутри. Что это за странное существо в сером костюме, способное одним своим появлением прогнать медведя, начальствующего в берлоге? И какая роль во всем этом отведена Саше?..
- Он просто старый зануда, - примирительно сообщил Юрий Анатольевич. - Ничего не поделаешь, приходится работать со "старым фондом".
"Кажется, я все поняла, - подумала Саша. - С этим нужно держать ухо востро".
Бессильная злоба Василия Васильевича выдала в нем "английскую королеву": он царствует в своей тюрьме, но не правит. Что бы он ни думал, он не может противиться этому невзрачному зверьку с мышиными глазами. У этого зверька на него есть какая-то управа - серьезная, страшная.
- Вы бы не могли мне объяснить мою задачу? Я до сих пор не получила никакой внятной информации о том, где я нахожусь и для какой цели...
- В сущности, все это не должно вас интересовать... - "серый" попытался уйти от ответа.
- Но я бы хотела это знать, - Саша смотрела на него, не моргая.
Официальная версия, предложенная Саше, выглядела следующим образом. Это действительно тюрьма, и действительно засекреченная. Здесь сидят не по приговору суда, а по некому "решению". Все постояльцы этой зоны - лица, которые по тем или иным причинам не могут быть официально осуждены.
В такой тюрьме может оказаться человек, чье преступление сопряжено с нарушением государственной тайны, озвучивать которую нельзя в принципе. Возможна и другая ситуация, связанная с конфликтом судебных экспертов. И наконец, третий вариант, когда против социально опасного преступника нет улик. Ситуация патовая - отпустить нельзя, посадить официально нет никакой возможности. Ну и принимается решение: отправляем сюда - в ПСТ 87/6.
- Тот случай, с которым вам предстоит работать, относится как раз к третьему варианту, - закончил свой рассказ Юрий Анатольевич.
- И отчего же это у следствия нет улик?.. - с ухмылкой спросила Саша.
- Дело деликатное, трудно доказуемое... - елейным голосом пропел Юрий Анатольевич. - Доведение до самоубийства.
- Вы это серьезно? - Саша презрительно улыбнулась.
Подобное "объяснение" из уст представителя органов звучало как банальное оправдание непрофессионализма его сотрудников. Видимо, наделали ошибок во время ведения следствия, и теперь вот так, по сути противозаконным образом, выходят из положения.
- Абсолютно, - уверенно сообщил Юрий Анатольевич. - Вы, наверное, сейчас мысленно на сотрудников пеняете, которые этим делом занимались? Не надо, не пеняйте. Они мертвы...
Саше на какую-то долю секунды показалось, что она ослышалась:
- Мертвы?!.
- Именно-именно, - подтвердил Юрий Анатольевич. - По той же самой причине, что и все предыдущие жертвы. Самоубийство. Особенное дело, милочка, особенное...
Преодолев охватившую ее панику, Саша попросила:
- Я бы хотела сначала ознакомиться с материалами...
- В том-то все и дело. Их нет, - ответил Юрий Анатольевич. - Вы для того сюда и вызваны.
- Что значит - "их нет"? - Саша не поверила его словам. - Вы хотите сказать, что у вас содержится заключенный, а на него даже дела не заведено? Нет ни одного документа?
- А вы не удивляйтесь, вам еще предстоит удивляться сегодня по полной программе, поберегите силы, - зло и высокомерно отвесил ей в ответ Юрий Анатольевич. - Эка мы искалась! Посмотрите на нее!
Прежде чем ваши предшественники покончили с собой, они уничтожили все материалы. У меня, кстати, нет никаких гарантий, что и с вами чего-нибудь такого не случится. Так что, попридержите коней! Посмотрим, как у вас дело сверстается, а главное - долго ли с ним проживете.
Саша почувствовала, что ноги стали ватными, а по спине тонкой струйкой побежал пот.
*******
Длинные коридоры тюрьмы, выкрашенные темно-зеленой краской, словно специально созданы для того, чтобы в них, за отсутствием привидений, гуляло надрывное эхо шагов, лязгающих затворов и крики заключенных. Саша намеренно стучит каблуками, отгоняя страх и неуверенность. Юрий Анатольевич семенит рядом. Если прислушаться к эху его шагов, то можно подумать, что он в шлепанцах.
Краем глаза Саша ловит лампы зарешеченных светильников - больших, похожих на гигантские металлические желуди. Пространство кажется туннелем, где светлые зоны последовательно чередуются с темными. Здесь от фонаря свет ярок, чуть дальше, наоборот, темно - свет смешивается с тьмой, создавая зловещий сумрак. Свет, тьма, свет, тьма...
"Литер Б, № 63-22, распоряжение № 119-23Р" и две фамилии - Сашина и ее сопровождающего. Эту фразу Юрий Анатольевич механически повторяет перед каждой новой дверью-решеткой, что разделяет здесь коридоры, этажи и внутренние блоки. Охранники молча сверяются с документами и пропускают следователей на территорию, за которую они отвечают.
Саша совершенно забылась, пытаясь уложить в голове события этого дня. А тем временем они уже стояли перед камерой номер 63-22. Охранник поворачивал ключ в замке меленой металлической двери.
- Нам нужны доказательства. Хотя бы по пяти умершим женщинам. У него на счету и два мужчины-следователя, но с этим - ладно. На суд мы эти дела все равно представить не сможем. Очень на вас все надеются. Не обманите ожиданий, - Юрий Анатольевич расплылся в гнусной улыбке, протягивая Саше пустую папку с единственной надписью - "Дело". - Добро пожаловать в Ад, дорогая!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Саша и опомниться не успела, так быстро за ней захлопнулось дверь. В последнюю секунду она заметила ужас на лице охранника. Казалось, он и не сомневался, что отворяет двери в лабиринт Минотавра. И только сейчас Саша поняла, что охранник предварительно не сделал обязательной вещи - он не посмотрел в глазок и не дал заключенному никакой команды. Впрочем, к охраннику у Саши имелись теперь и более серьезные претензии - в камере было абсолютно темно! Только мертвый свет звезд, мерцающих на черном небе
в маленьком окошке под самым потолком камеры, давал хоть какое-то ощущение пространства.
*******
- Потрудитесь включить свет, - громко сказала Саша, пытаясь сохранить хотя бы видимость самообладания.
Как она могла войти в камеру, видя, что свет не включен?! Господи, о чем она думала?! Саша мысленно выругала себя за глупость и опрометчивость.
- Ах да, свет... - из-за дверей послышался якобы сочувственный голос Юрия Анатольевича. - Конечно-конечно, сейчас дадим свет. Подождете минутку?..
После этого он неспешно обратился к охраннику:
- Пойди, братец, к рубильнику. Включи молодым людям свет. Темнота их почему-то не устраивает.
По коридору раздались быстрые шаги охранника, бегущего к выключателю на посту дежурного.
Саша стояла в темноте камеры, прижавшись к двери, едва сдерживая дрожь в ногах. Раньше она и не понимала, что значит "ни жива ни мертва". Она часто чувствовала себя "мертвой", очень редко "живой", но так, чтобы и то и другое сразу, - впервые. Саша слушала удары своего сердца, чувствовала, как струйки холодного пота сбегают по спине, и смотрела в темноту.
Нет, не смотрела. Она впилась в нее глазами, пытаясь разглядеть в ней этого страшного человека. В какое-то мгновение ей показалось, что она физически ощущает его дыхание. Совсем рядом, на своем теле - животное, хищное, голодное дыхание. Он обнюхивал ее, как зверь, изучающий будущую жертву. Плавные, выверенные движения. Саша почувствовала его запах - глубокий, будоражащий, пряный - и задрожала всем телом.
Саша готова была закричать. Но только ее крик стал подниматься от живота к глотке, как вдруг свет зажегся и на миг даже ослепил Сашу.