Всего за 379 руб. Купить полную версию
Экзальтированный пророк Графф находится уже по другую сторону земных дрязг и суеты. Он одержим извечным стремлением мыслящей субстанции "существовать и дальше, пусть в ином месте, в ином облике, в иной стихии; существовать и дальше, хотя бы до тех пор, пока не получишь ответы на все вопросы и не довершишь все, чего еще не успел сделать". Эти пылкие рассуждения умеряет как бы сплетающийся с ними голос доктора Шумана, который, как психиатр и терапевт, слишком хорошо изучил людское племя, чтобы безоглядно присоединиться к любой из широковещательных утопий. Шуман не менее религиозен, чем Графф, но он не верит в автоматическую готовность первого встречного откликнуться на призыв к воодушевленному альтруизму. По сути, у некоторых его подопечных за душой нет ничего, кроме слепого эгоизма да бессердечной хитрости, и этого не вытравить никакими проповедями и социальными перетрясками. И в самом деле, вряд ли можно что-то поделать с убогим умишком, "бестолковым и беспокойным, точно мартышка в клетке", Лиззи Шпекенкикер, равно как и внушить представление о равенстве рас и религии ее неотлучному спутнику, коротышке Риберу.
Воспринятый в первую очередь через фигуры подобного плана, "Корабль дураков" - в соответствии с буквалистски понятым названием романа - способен предстать прежде всего развернутым реестров несовершенств, недостатков, моральных пороков. Ни о ком из его персонажей нельзя сказать, что он безгрешен, а некоторые выглядят прямо-таки отталкивающе. И все же по зрелом размышлении, установив между собой и текстом известную дистанцию, убеждаешься, что едва ли не большинство из промелькнувших перед внутренним взором лиц не заслуживают читательского осуждения. "Я тоже странствую на этом корабле", - считает нужным напомнить во вступлении к роману его автор.
Смешные, странные и даже не очень симпатичные черточки, высвечиваемые со всей откровенностью, не скрывают основной нравственной доминанты определенной человеческой общности. Ее участники изначально исполнены доброй воли и нуждаются лишь в подходящих, то есть нормальных, условиях для реализации своих потенций. В эту группу входят немецкие супружеские пары, трио швейцарцев, Вильгельм Фрейтаг и миссис Тредуэл, Глокен и маленькая фрау Шмитт, художники-американцы, судовой врач Шуман. То, что стало о них известно, не выходит за пределы некоей "среднечеловеческой" характерологической взвеси с преобладанием, однако, таких высоко ценимых качеств, как добропорядочность, элементарная просвещенность. Готовность к разумному самоограничению.
Неоснователен, думается, и нередко обращаемый к К. Э. Портер упрек в "холодном равнодушии", в нейтральности авторской позиции. Помимо прочего он опровергается и концовкой романа, которой восхищался Роберт Пени Уоррен, выступивший в качестве составителя сборника статей о творчестве писательницы. Фигурка впервые упоминаемого в тексте юного трубача, который, "казалось, ни разу в жизни не ел досыта, ни от кого не слыхал доброго слова и не знает, что станет делать дальше", возникает в остроэмоциональном контексте встречи с родиной - какой бы она ни была на самом деле - как с верным, задушевным другом. Этот мгновенный светлый блик подобен грозовому разряду, который возрождает глубоко упрятанную в недрах произведения тему неуничтожимого тяготения изначального человеческого естества через всяческие тернии к вечно сияющим звездам.
Итак, жизненный процесс, наблюдаемый "сквозь призму" романа Портер, - это пестрая круговерть, безостановочное кипение самых разнообразных страстей, воззрений, посягательств. "Чтобы их удовлетворить, - рассуждает профессор Гуттен, - люди нередко борются не на жизнь, а на смерть, и одни при этом опускаются до любой гнусности, до оскорблений, жестокости и преступления, а другие возвышаются до истинной святости и мученичества". "Плоскому" позитивизму подобных взглядов XX век неоднократно противопоставлял более одухотворенные, романтизированные концепции, настаивающие на наличии у движения истории непременной цели и внутренних закономерностей.
Этот спор между органическим и нормативным подходами продолжается уже давно. С новой силой он, похоже, вспыхивает в наше время - время пересмотра шаблонов и привычек, отказа от сложившихся мыслительных модусов. Несмотря на все реверансы в сторону "неоднозначности", наш практический ум, твердо приученный к жесткому противопоставлению "или - или", все еще страшится реальной сложности разнонационального и многомерного "широкого мира". Раздвижение сложившихся рамок необходимо, и воспринятый, кроме всех прочих, и в этом ракурсе полифоничный роман К.Э. Портер предоставляет всем нам обильную пищу для размышлений.
А. Мулярчик
Название этой книги - перевод с немецкого: "Das Narrenschiff" называлась нравоучительная аллегория Себастьяна Бранта (1458?-1521), впервые напечатанная по-латыни как "Stultifera Navis" в 1494 году. Я прочитала ее в Базеле летом 1932 года, когда в памяти у меня были еще свежи впечатления от моей первой поездки в Европу. Начиная обдумывать свой роман, я выбрала для него этот простой, едва ли не всеобъемлющий образ: наш мир - корабль на пути в вечность. Образ отнюдь не новый - когда им воспользовался Брант, он был уже очень стар, прочно вошел в обиход и с ним все сроднились; и он в точности отвечает моему замыслу. Я тоже странствую на этом корабле.
К. Э. П.
Действующие лица
на борту северогерманского пассажирского корабля "Вера" (см. справочник Ллойда), совершающего рейс от Веракруса (Мексика) до Бремерхафена (Германия) между 2 августа - 17 сентября 1931 года.
НЕМЦЫ:
Капитан корабля Тиле.
Доктор Шуман, судовой врач.
Судовой казначей и шестеро помощников капитана.
Фрау Ритгерсдорф, пассажирка с записной книжкой.
Фрау Отто Шмитт, у которой недавно в Мексике умер муж.
Зигфрид Рибер, издатель рекламного журнала дамских мод.
Фрейлейн Лиззи Шпекенкикер из Ганновера, торгует дамским платьем.
Профессор Гуттен, бывший директор немецкой школы в Мексике,
Фрау Гуттен, его жена, при них белый бульдог Детка.
Карл Баумгартнер, адвокат из Мехико, безнадежный пьяница.
Фрау Баумгартнер, его жена Грета.
Ганс Баумгартнер, и их восьмилетний сын.
Карл Глокен, горбун; торговал в Мексике табаком и газетами, а теперь продал свой киоск и возвращается в Германию.
Вилибальд Графф, умирающий религиозный фанатик, возомнивший себя исцелителем болящих.
Иоганн, его племянник и в то же время сиделка.
Вильгельм Фрейтаг, "связанный" с нефтяной компанией в Мексике; возвращается в Германию за женой и ее матерью.
Юлиус Левенталь, еврей, фабрикант и торговец, поставляющий католической церкви всевозможную утварь; едет в родной город Дюссельдорф навестить двоюродную сестру Сару.
ШВЕЙЦАРЦЫ:
Генрих Лутц, бывший владелец отеля в Мексике, после пятнадцати лет отсутствия возвращается в Швейцарию; с ним Фрау Лутц, Эльза Лутц, жена и восемнадцатилетняя дочь.
ИСПАНЦЫ:
Бродячая труппа - певцы и танцоры, называющие себя цыганами; прогорели в Мексике и возвращаются в Испанию.
Женщины: Ампаро, Лола, Конча, Пастора. Мужчины: Пеле, Тито, Маноло, Панчо.
Дети: Рик и Рэк, близнецы, сын и дочь Лолы, шести лет от роду.
Condesa, обнищавшая аристократка, много лет жила на Кубе, по политическим мотивам выслана с Кубы на Тенерифе.
КУБИНЦЫ:
Шестеро студентов-медиков, направляются в Монпелье.
Супружеская чета с двумя малышами.
МЕКСИКАНЦЫ:
Новобрачные из Гвадалахары (Мексика), совершают свадебное путешествие в Испанию.
Сеньора Эсперон-и-Чавес де Ортега, жена атташе мексиканского представительства в Париже, ее новорожденный сын и няня-индианка Николаса.
Отец Гарса и Отец Карильо, служители мексиканской католической церкви, направляются в Испанию.
Политический агитатор: толстяк в темно-красной рубашке, любитель петь.
ШВЕД:
Арне Хансен, ярый враг Рибера.
АМЕРИКАНЦЫ:
Уильям Дэнни из Техаса, молодой инженер-химик, направляется в Берлин.
Мэри Тредуэл, сорока пяти лет, развелась с мужем и возвращается в Париж.
Дэвид Скотт и Дженни Браун, молодые художники, любовники, впервые едут в Европу.
ПАССАЖИРЫ ЧЕТВЕРТОГО КЛАССА:
Восемьсот семьдесят шесть душ, испанцы - мужчины, женщины и дети, поденщики с сахарных плантаций на Кубе, высланные обратно на родину - на Канарские острова и в различные области Испании - после краха, разразившегося на сахарном рынке.
СОСЕДИ ПО КАЮТАМ:
Фрау Ритгерсдорф - Фрау Шмитт
Миссис Тредуэл - Фрейлейн Шпекенкикер
Дженни Браун (Дженни-ангел) - Эльза Лутц
Отец Гарса - Отец Карильо
Вильгельм Фрейтаг - Арне Хансен
Дэвид Скотт (Дэвид-лапочка) - Уильям Дэнни - Карл Глокен
Вилибальд Графф - Иоганн, его племянник
Рибер - Левенталь
Сеньора Ортега - Младенец и кормилица
Condesa (одна)
Новобрачные
Генрих Лутц - Фрау Лутц
Профессор Гуттен - Фрау Гуттен - Бульдог Детка
Баумгартнер - Фрау Баумгартнер - Ганс Баумгартнер
Шестеро студентов-кубинцев занимают две смежные каюты
Бродячая труппа:
Маноло и Конча
Тито и Лола с близнецами
Пепе и Ампаро
Панчо и Пастора