Путешествовать сегодня - самый модный вид досуга. Всем хочется куда-нибудь ездить, самоутверждаться, самореализовываться, проживать жизнь с толком, оставлять след на земле. И я тоже хочу того же самого. Но чем чаще я уезжаю из дому, тем меньше понимаю зачем. Мужчины - до старости дети. Жизнь они придумывают себе, как сценарий приключенческого кино. Хотя реальная жизнь - вот. Там, где живет твоя семья. И никакой другой жизни не бывает. Настоящая жизнь протекает рядом с ребенком, которого никто кроме тебя не поцелует. Рядом с женой, которой никто кроме тебя не прибьет карниз. А Ледовитый океан… это ведь просто миф… кто его вообще видел, этот океан?
Только совсем уже вечером я переоделся в старые домашние джинсы и, вымотанный (впервые за последние две недели вымотанный почти до обморока), упал на диван, чтобы посмотреть телевизор.
В телевизоре шло шоу "Кто хочет стать миллионером?". Костлявый телеведущий Галкин спрашивал у очередной крашеной дуры в шиньоне: куда она потратит деньги, если миллион достанется ей?
"Я стану путешествовать. Знаете, я всегда хотела путешествовать. Побывать в каких-нибудь романтичных необжитых местах… например, за Полярным кругом… или в центре Азии… Господи! Как я завидую тем, кто там побывал!"
Июнь
1
В Москве приятель на машине забрал меня с Ленинградского вокзала. Всю дорогу он злился и махал руками: неправильно я живу. Вот он живет правильно, а я - нет.
"Это твоя петербургская лень! Провинциальное желание до обеда валяться в постели, а потом сидеть в "Идеальной чашке" и болтать о всякой фигне! Делом надо заниматься! Понимаешь? Де-лом!"
Я молчал. Потому что стоило бы мне вставить хоть одно замечаньице, и разговор тут же сполз бы на вечную тему: Москва - большая деревня… а Петербург - провинция и бандитское гнездо… в Москве говорят "шаурма", а в Северной столице - только "шаверма"… Страной теперь рулит президент-петербуржец… А денежки как были, так все и остались в столице южной… Зато самая популярная группа страны сегодня называется "Ленинград"… Правда, живет лидер группы последнее время в Москве… Правда, московский мэр запретил ему там выступать… Как все сложно в нашем мире.
В пробке мы простояли с девяти утра и до полудня. Потом приятель заплатил полтора доллара сонному охраннику, тот отпер металлическую калитку, и машину мы загнали во двор, а сами пошли пешком.
2
Два года назад приятель жил в Петербурге. Работал фотографом в журнале, для которого я в ту пору писал. До обеда не валялся и о фигне не болтал. Уже тогда занимался делом. Потом переехал в Москву.
После года работы в московских журналах парень купил себе новую немецкую спортивную машину. Потом купил квартиру. Не в центре, но ничего. В Петербурге ни машины, ни приличной жилплощади у него не было.
Работать парень теперь ездил в Милан (Италия). За одну съемку зарабатывал больше, чем в Петербурге за год. Отпуска проводил, катаясь на дорогостоящих горных лыжах.
Пока мы шагали до его редакции, парень все жаловался на то, что не высыпается:
- Встаю в пять утра. Каждый день.
- Зачем?
- Езжу в бассейн.
- А почему так рано?
- Нужно успеть проскочить, пока не начались пробки.
- Ну так плюнь ты на этот бассейн! Отоспись.
- Во-во! Типичный пример петербургской лени!
- Каждый день просыпаться в пять утра! Немыслимо!
- А иначе никак. Я должен держать себя в форме. Потому что бизнес это война.
3
Парень работал в наимоднейшем московском журнальном холдинге. Здание редакции располагалось в самом центре. Оно выглядело больным. Как глистами-паразитами фасад здания был облеплен саркомами банкоматов.
Мы поднялись в лифте. Он был, как корова, снабжен мелодичным колокольчиком. Наверное, чтобы не потерялся и не уходил далеко. Мы зашли внутрь роскошной редакции и уперлись взглядами в почти голую девицу. Специально выписанная из-за границы модель-длинноножка прикидывала, в чем бы этаком ей сняться на обложке мужского издания?
Фотограф должен был сдать журнальным дизайнерам отснятые слайды. Это требовало какого-то времени. Сперва я просто болтался по редакции, а потом сел на диванчик и полистал наваленные журналы. Рядом сидели два незнакомых парня. Один из них рассказывал:
- Имел я тут беседу с девушкой, подругой вокалиста из группы (дальше он назвал группу: наиболее популярное в стране мальчиковое трио). То-то я смотрю, этот парень перестал участвовать в их концертах! Знаешь, оказывается, что произошло?
- Что?
- Ребята всей группой сидели дома у своего продюсера (дальше он назвал фамилию продюсера: одного из мастодонтов отечественного шоу-бизнеса). А за одним столом с ними сидел какой-то бандос. И этот бандос просто забавы ради треснул парню по зубам. Ну, чтобы потом хвастаться: а я этому парню по зубам как-то съездил. Певец упал и наткнулся головой на угол стола. И отбыл в реанимацию. Еле откачали… Теперь он инвалид. Представляешь? Просто ради развлечения этот урод искалечил молодого парня!
- Да?
- И что самое поразительное: выписавшись из больницы, парень все равно продолжает ходить в гости к продюсеру и улыбаться его знакомым бандосам. И на концертах он все так же улыбается. А что ему остается делать? Это ведь бизнес. Не будешь улыбаться - пропадешь.
Собеседник покачал головой, помолчал, а потом спросил:
- Почему твой журнал обо всем этом не напишет?
Его приятель даже растерялся. Прежде чем ответить, долго думал. Потом ответил:
- Шутишь? Кто же о таких вещах пишет?
- А что? Это же правда.
- Ну, журналы… они ведь не для того созданы, чтобы правду писать.
Я почти не слушал, о чем они болтают. Просто сидел и листал журнальчики. Сперва прочел колонку редакторши в женском издании. Та сообщала читателям, что у нее очень ревнивый бойфренд. За кокетничанье с посторонними он отобрал у нее подаренный недавно автомобиль, но она нашла выход и покарала обидчика. Девушка за неделю изменила ему с четырнадцатью мужчинами, и отелло, зарыдав, автомобиль вернул, на колени пал и умолял больше так не делать.
Я знаком с редакторшей. Это несуразная нерусская средних лет бабища. Ни автомобиля, ни бойфренда у нее нет. У нее есть какое-то кожное заболевание на лице, а больше ничего. И четырнадцати мужчин у нее не было не только за неделю, но скорее всего и за всю жизнь. Но это не важно! Я был готов ей верить! Говори, редакторша, говори! Ослепи меня своей историей! Пусть я поверю: прекрасная жизнь из глянцевых журналов возможна!
Потом я открыл мужской журнал того же холдинга. Здесь редакторская колонка была неинтересная, зато один из колумнистов рассказывал, какую классную party недавно посетил. Вот это да! - восторгался он. Ни у кого такой вечеринки давно уже не было, а мы вот отожгли так отожгли! Ух, как повеселились!
Как ни странно, я тоже присутствовал на этом событии. Вышло случайно: я как раз был в Москве, и меня пригласил заскочить приятель. Да и с колумнистом я тоже был знаком. Уже уходя с мероприятия, я встретил его у дверей. Не знаю почему, но дальше он пройти не решался. Стоял и делал вилд, будто ему и здесь неплохо. Сил его не хватило даже на то, чтобы пройти до противоположной стены и взять себе стаканчик халявного алкоголя. На лице у него читалось: "Большие ребята играют, а меня не взяли!" И вот теперь он отчитывался об этом событии.
Передо мной лежал толстенный глянцевый журнал. Страницы у него были мягкие и жирные, словно порезанный сыр. Фотографии ослепляли: вот она, настоящая жизнь! Вот она, подлинная красота! Дочитав колонку до конца, я уже не сомневался: журнал прав, а я со своими личными воспоминаниями нет. Верить стоит журналу, а себе верить не стоит. Ну не чудо ли все это, а?
Я работаю в прессе скоро пятнадцать лет. Но к этой магии привыкнуть не могу до сих пор. Можно сколько угодно думать: как же жить правильно? А есть другой способ. Можно плюнуть на реальность и попробовать все уболтать. Наговорить столько слов, что исчезнет даже возможность найти в этих словах смысл. Этой жизнью тоже живет довольно много людей.
4
Посидев в редакции, мы с фотографом отправились на вечеринку. Даже не помню, бывало ли такое, чтобы я приехал в Москву, а приятели под вечер не утащили бы меня на какую-нибудь вечеринку. При том что дома, в Петербурге, я уже сто лет не хожу вообще никуда.
Не помню, чему именно была посвящена вечеринка. Но думаю, что затевали ее с этаким литературным уклоном. Едва пройдя в зал, я встретил прозаика Дмитрия Быкова. В том году он получил литературную премию размером в три миллиона рублей и постоянно пребывал в приподнятом настроении. Увидев меня, он сообщил, что недавно был в Новосибирске, - ух, как там здорово! Потом разразился неприличным поэтическим экспромтом, хлопнул водки, отошел в сторонку дать телевизионное интервью, вернулся, выдал еще один экспромт (на этот раз совсем неприличный), а потом сообщил, что сегодня в его, Дмитрия Быкова, честь дают торжественный ужин, и уехал. Я смотрел на полного жизни Быкова и понимал, что ненавижу Петербург и все, что с ним связано.
Недавно я читал интервью с лидером петербургской группы "Сплин". В самом начале своей карьеры тот, оказывается, занимал пост программного директора довольно крупной радиостанции. Но никогда не ставил в эфир песни собственного сочинения. "Почему?" - спрашивали у него. "Потому что у нас так не делается, - отвечал музыкант. - Быть успешным и получать за это большие деньги - согласитесь, это совсем не по-петербургски".