2
А началось все с того, что мне позвонила девушка-немка по имени Соня. Она работала в газете, редакция которой квартировала в Мюнхене. Соне хотелось, чтобы я что-нибудь написал для ее газеты. А мне хотелось куда-нибудь из Петербурга уехать. Короче говоря, наши желания совпали. Немцы перевели мне денег, и я пошел покупать билеты.
План состоял в том, чтобы проехать с самого юга моей страны на самый север. И написать обо всем, что я видел. Не знаю, зачем это нужно было немцам. У нас в стране продать подобный репортаж нереально. Никого не интересуют трипы через русскую глубинку. А вот немцам интересно.
Стартовал я из города Кызыл, столицы республики Тыва. Сам город был так себе, зато достопримечательностей в Кызыле было целых три. Во-первых - монумент "Центр Азии". Центр безбрежного континента находился именно в Кызыле и был отмечен крошащимся цементным монументом. Во-вторых, здесь имелся буддийский монастырь "Цеченлинг". На его строительство российский министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу из личных сбережений выделил $15 000. А в-третьих, здесь есть единственная в мире шаманская клиника. Платите в кассу, проходите в кабинет, и реальный шаман с бубном и в короне из оленьих рогов будет прыгать вокруг, петь заклинания и всячески вас лечить.
Выехав из Кызыла на север, в течение следующих двух недель чего я только не видел. Я взбирался на вершину самого громадного в Азии кургана Салбык. И заглядывал в глубь знаменитой Кашкулакской пещеры, на дне которой живет злобный дух и где даже самые отпетые спелеологи сходят с ума в течение получаса. А кроме того, я перепробовал целую кучу странных блюд: жаркое из верблюжьего горба, шашлык из оленины, пельмени с грибами тундры и сырую рыбу по-ненецки…
Ах, эта рыба!.. она была нежная… не такая, конечно, нежная, как моя жена, но все-таки.
Наверное, это такие подростковые комплексы. Чтобы чувствовать себя мужчиной, мне до сих пор необходимо… ну, если не открыть Северный полюс, то хотя бы съездить посмотреть: что же такое там открыли до меня?
Полет на полюс немцы не оплатили. Но маршрут вышел все равно ничего. За пятнадцать дней я проехал с самого юга на самый север моей громадной страны. От гималайских предгорий до Северного Ледовитого океана. Правда, неплохо?
3
Последним пунктом программы был Нарьян-Мар, столица Ненецкого автономного округа. Прибыть в этот город мне хотелось на чем-нибудь вроде оленьей упряжки. Но оленей в окрестностях Нарьян-Мара не было. Их уже отогнали на летние пастбища. Так что до города я добирался на снегоходе. За рулем сидел водитель из местных. Он сказал, что его настоящее имя мне все равно будет не выговорить, так что я могу называть его Эник.
Большую часть пути Эник молчал. Ехать было скучно. Тундра была бесконечная и однообразная. Лет семьдесят назад коммунисты попробовали согнать местные племена в оленеводческие колхозы. Кто-то подчинился, а одно ненецкое племя ямб-то решило, что безопаснее будет исчезнуть. Ушло в Большую тундру и потерялось.
Беглецов искали НКВДшники с автоматами и ученые-этнографы. За ними посылали погони и следили со спутников. Но найти так и не смогли. В следующий раз ямб-то появились только в 1986 году. Аборигены закупили чаю и сигарет и опять без следа пропали. Я же говорю: местные территории ОЧЕНЬ огромны.
Один раз Эник все-таки попробовал завести беседу:
- Во-он тот изгиб реки видишь?
- Ага. Вижу.
- Там в прошлом году грузовой вертолет упал.
- Да?
- Восемь мужчин умерло. Разбились они. А знаешь, что хорошо?
- Что же тут может быть хорошо?
- Хорошо то, что вертолет вез шоколадки "Сникерс" и водку в баночках. Как называется?
- Джин-тоник?
- Да! Отличный напиток! Двенадцать тонн водки и шоколадок! Наша бригада всю зиму вокруг этого места кочевала. Каждый день кушали и выпивали… Хорошо нам было.
3
До самого Нарьян-Мара снегоход добрался к пяти часам утра местного времени. День был серый, пасмурный. Этот день начался три недели назад, а закончиться должен был к середине августа. Тусклое солнце висело над Нарьян-Маром и недовольно морщилось. Солнцу предстояло, не заходя, освещать эту дыру еще несколько месяцев подряд.
Сам город немного напоминал Флоренцию. Нарьян-Мар тоже можно было весь обойти за полчаса. Правда, это было единственное сходство. Пойти некуда. Заняться нечем. Полдня я просто просидел на берегу северной реки Печеры. Около двух часов пополудни съел купленную еще в Перми банку ананасов. А около четырех почитал оставленную кем-то газету "Комсомольская правда" двухнедельной давности. От ананасов руки у меня стали липкие, а от газеты грязные.
Идти было совершенно некуда. Я смотрел на воду и думал о том, что за последние две недели видел не меньше десяти сибирских, уральских и приполярных городов. И все они по внешнему виду совсем не отличались друг от друга. Пять улиц вдоль и семь поперек. Почему так? Вон в Канаде или Австралии тоже просторы. Но там каждый городок или регион - совершенно особый мир. А у нас, куда ни приедешь, основной архитектурный стиль - тюремного вида бараки.
Чтобы считать задание немецкой газеты полностью выполненным, мне оставалось проехать километров двести вниз по реке - и все. Там лежит Северный Ледовитый океан. Проблема состояла в том, что никакого регулярного сообщения с побережьем океана не было.
У самого берега болтался на привязи сгнивший, проржавевший дебаркадер. Чтобы попасть на борт, нужно было пройти по хлипким доскам и немного поперепрыгивать по здоровенным автомобильным покрышкам. К дебаркадеру была пришвартована хлипкая лодка. Толстый одышливый мужчина пытался вручную завести мотор и оглушительно матюгался. Я спросил, не прокатит ли он меня? Я заплачу.
- Мне твои деньги не нужны. Хочешь, садись, так поедем.
- И куда вы направляетесь?
Мужчина произнес длинное эвенкийское название местности. Мне оно ни о чем не говорило.
- Далеко это?
- Нет. Не очень. Трое суток ходу.
(Трое суток? На этом дырявом ведре? Он что, серьезно?)
- И что там?
- А ничего. Тундра! Дом, в котором я живу. И еще два дома.
- А обратно вы меня потом привезете?
- Чего же привезти? Привезу. Только следующей осенью. Раньше от нас никто в город не поедет.
Я понял, что пора возвращаться домой.
4
Всю дорогу в самолете я составлял план. Прикидывал, что именно напишу мюнхенской газете. Мне хотелось куда-нибудь съездить - и вот, съездив, я наконец возвращался. Я был преисполнен ощущениями.
В Москве со здоровенного "Ил-86" я пересел на маленький "Ил-18". Очередь на посадку состояла из опрятных людей в модной одежде. А я был пыльный, небритый и усталый. В Петербурге самолет приземлился в шесть вечера. Дома я был около семи.
На улице, разумеется, шел дождь. Вечный петербургский дождь. Какая Тыва? Какое Заполярье? Все это дезинформация. Нет и не может быть на свете ничего, кроме этого вот дождя. Этот дождь вечен и всеобъемлющ. Он был всегда и будет везде.
Почему-то мне казалось, что, едва я нажму на звонок, дверь распахнется и жена бросится мне на шею. Но звонить пришлось долго. Потом жена наконец открыла. Плечом она прижимала к уху телефонную трубку и вытирала мокрые руки кухонным полотенцем.
Вытянув губы ("Целую!"), она махнула рукой ("Давай! Проходи!") и глазами показала, что секундочку - сейчас доболтает с подружкой и придет. Я прошел в собственную прихожую. За две недели отсутствия я успел забыть, как она выглядит.
На кухне тесть, взобравшись на табуретку, чинил карниз. Пока меня не было, с карнизом что-то случилось, и тесть специально приехал к нам в гости, чтобы его починить.
- Приехал? Привет! Где был?
- Я был в…
- Прости, не подашь молоток? Ага, спасибо… А теперь во-он тот гвоздик.
- Который гвоздик?
- Вон лежит.
- Пожалуйста.
Положив трубку, жена вернулась на кухню. Поцеловала меня в щеку. Сказала "привет" и спросила, привез ли я подарки.
- Какие подарки? Ты хоть приблизительно представляешь, где я был?
Жена сказала, что не представляет. Но я ведь сейчас ей все расскажу, да? Еще она спросила, буду ли я пить кофе.
- Наверное. Да, буду. Точно! Я выпью кофе. Ведь там, откуда я приехал, сейчас глубокая ночь.
Жена сказала: "Да?"
- Представляешь, там есть места, где до сих пор лежит снег! Огромные сугробы снега! Некоторые я вот этой рукой трогал сегодня с утра! А еще…
Жена еще раз сказала: "Да?".
- Пока я добирался до Печерской губы, то…
Жена сказала, что, ах, как это здорово! Ее муж добирался до Печерской губы! А вот к кофе у нас ничего нет. Может, я схожу? Все равно переодеться я еще не успел. Что именно купить в магазине, она мне сейчас напишет.
Я вернулся в прихожую, натянул перепачканные сибирской грязью ботинки и сходил в магазин. Неужели на свете существуют места типа Саянского хребта или Эвенкийской тундры?
Пока мы пили кофе, я еще два раза пытался рассказать жене о том, где был. Жена ответила, что классная руководительница старшего сына очень хотела бы меня видеть. На этом фоне мои заполярные истории выглядели бледненько.
- Что-то серьезное? Пока меня не было, этот парень сжег школу?
Мы поговорили об учебе старшего сына, потом поговорили о здоровье младшего сына и о том, что на улице уже жарко, так что неплохо бы купить ребенку летней одежды, всяких там футболочек и шортиков, потом тесть дочинил карниз и тоже попил с нами кофейку, хотя время-то уже позднее, от кофе он может потом и не заснуть, но за компанию все равно попьет, а кстати, и расскажет, как недавно с соседом по лестничной площадке собирался сходить в баню.