XXXVII
- Что он там копается? - проворчал Маккормак. - Его все нет и нет.
- А может, он ее трухает, - сказал окончательно проснувшийся Кэффри.
- Ты хочешь сказать, что он ее трахает, - прокомментировал Галлэхер.
Он громогласно хохотнул и хлопнул себя по колену.
- Заткнитесь, - сказал О’Рурки. - Подонки.
- О! О! - отозвался Кэффри. - Ревнуешь?
- Каллинен на такое не способен, - сказал Маккормак. - Да и не слышно ничего. Если бы у него возникли недобрые намерения, она бы закричала.
- А может, она и сама не прочь. Представь себе, что она сама предложила! - сказал Кэффри Галлэхеру.
Оба засмеялись.
О’Рурки встал.
- Подонки. Подонки. Заткните свои похабные глотки.
- Можно подумать, медики не похабничают. Ханжа. Ты, видно, этой ночью перемолился святому Иосифу.
- Хватит! - внезапно завопил Маккормак. - Мы здесь не для того, чтобы препираться. Не забывайте, что мы здесь для того, чтобы сражаться и наверняка умереть за независимость нашей страны.
- А в это время, - заметил Кэффри, - Каллинен вставляет за милую душу англичаночке. Послушайте.
Они замолчали и услышали серию коротких мяуканий, которые мало-помалу перешли в продолжительные стенания, прерываемые неравными паузами.
- Действительно, - прошептал Галлэхер.
О’Рурки побледнел до позеленения.
Вмешался Маккормак:
- Да ладно вам, это кошка.
О’Рурки, не желая расставаться с иллюзиями, поддержал:
- Конечно, кошка.
Галлэхер, по-идиотски улыбаясь, повторил:
- Ну да. Кошка. Или кот.
Кэффри усмехнулся:
- А эта краля, небось, дергает его за кончик... хвоста. Бедное животное. Пойду посмотрю.
Он вышел из комнаты. Послышалась целая серия учащенных пронзительных стонов; потом воцарилась тишина, настороженная и поражающая. В эту минуту Кэффри подходил к двери. Винтовка Каллинена одиноко стояла на посту. Кэффри вошел. Все уже закончилось. Каллинен дрожащими пальцами застегивал штаны. Герти уже поднялась; она буквально сияла от удовольствия. Пленница вызывающе посмотрела на Кэффри. Кэффри нашел ее красивой.
Но не нашел, что сказать.
Через несколько секунд, приведя себя в порядок, Каллинен спросил у него без малейшего намека на приветливость:
- Ну?
Кэффри ответил:
- Ну?
Герти с интересом следила за разговором.
Который возобновился довольно уместной репликой Каллинена:
- Ну?
Кэффри по-прежнему не находил слов:
- Ну?
Каллинен, чувствуя себя менее уверенно, сказал:
- Ты ничего не видел.
- Но все было слышно.
- Я обесчещен, - подавленно прошептал Каллинен.
- Они думают, что это кошка. Скажешь, что это была кошка.
- А ты подтвердишь?
Кэффри очень внимательно оглядел Герти. Она еще не успела отдышаться.
- Конечно, это была кошка.
Каллинен вынул из кармана свой красивый зеленый платок, украшенный золотыми арфами, и вытер лицо.
- Смотри, - сказал Кэффри, - у тебя из носа кровь идет.
XXXVIII
- А вот и они, - сказал Галлэхер.
О’Рурки не обернулся. В комнату в сопровождении Каллинена и Кэффри вошла Герти.
- Это была действительно кошка, - сказал Кэффри.
- Черт возьми! - воскликнул Галлэхер. - Вот они! Вот они!
Маккормак подошел к одной из бойниц.
- Мисс, - сказал утихомирившийся О’Рурки, - мы вам объясняли, что ваше присутствие здесь подозрительно.
- Они струячат по мосту, - крикнул Галлэхер.
- Гады! Откуда их столько?! - отозвался Маккормак.
- Мы приняли решение держать вас под постоянным коллективным наблюдением, - продолжал О’Рурки.
- Стрелять будем? - спросил Галлэхер.
Пулеметы, установленные британцами на деревянных штабелях, затрещали. Свинцовые струи ударили по фасаду почты. На первом этаже застрочил в ответ Келлехер. Кэффри и Каллинен встали рядом с Маккормаком и Галлэхером, стреляющими из бойниц.
- Забирайтесь под стол, - приказал О’Рурки, - и не шевелитесь.
Герти послушно залезла под стол.
О’Рурки запер дверь и сунул ключ в карман. Затем присоединился к товарищам.
Похоже, британцы решили покончить с почтой. Они валили со всех сторон. Судя по всему, они держали в своих руках О’Коннелл-стрит. Мятежникам с набережной Иден было видно, как по улице в сторону моста Митэл вели колонну пленников с поднятыми вверх руками.
- Плохо дело, - сказал Кэффри.
- Это наши товарищи из Центрального бюро, - заметил Маккормак. - Я узнаю Тэдди Ланарка и Шона Дромгура.
- Телефон, - подсказал ему О’Рурки.
Покинув свое место, Маккормак направился к столу директора, мистера Теодора Дюрана, ныне покойника. Он увидел забившуюся под стол и зажмурившуюся от страха Герти. Стараясь не наступить на нее, он сел в кресло, закрутил вертушку и снял трубку. Не опуская трубки и воспользовавшись затишьем между выстрелами (в эту минуту почему-то сильно запахло порохом), он сказал:
- Никто не отвечает.
Его соратники продолжали щелкать британцев. Возможно, они даже не услышали реплику командира.
Не заметили они и того, что сразу же после реплики командир вздрогнул. Они тщательно целились и щелкали; британцы начинали злиться. Передвижение по мосту, а равно как и вдоль набережных, было им по-прежнему заказано под угрозой потерь, превышающих сорок пять процентов личного состава (что по военным меркам могло сойти за отличную результативность). Тем не менее они продолжали отчаянно атаковать.
- Кто это? - произнес чей-то мужской голос на другом конце провода.
Маккормак опустил глаза. У него во рту внезапно пересохло.
- By Jove! - произнес мужской голос. - Отвечайте!
Легкий электрический разряд прошелся вдоль его позвоночника, пронизывая со все увеличивающейся частотой спинной мозг.
Запинаясь, Маккормак ответил:
- Это Маккормак.
- Готов поспорить, что это еще один сучий выродок из числа повстанческих негодяев, - произнес голос.
Маккормак не знал, куда деться. Обескураживающее (по отношению к нему) поведение Герти дополнило это оскорбление, лишило его дара речи и заодно пригвоздило к креслу.
- Что вам надо, - пробормотал он.
- Вы еще не сдались, жалкие папские гунны?
Маккормак тяжело сопел в трубку.
- Что с вами такое?
- Fi...fifi...fifinnegans wake, - промямлил Маккормак.
- Чего? Что вы такое несете?
Но Маккормак был уже не в состоянии отвечать. Чтобы заглушить непроизвольный стон, он изо всех сил кусал телефонную трубку.
- Вы издаете странные звуки, - заметил голос на другом конце провода.
И добавил участливо:
- Вас, случайно, не ранили?
Маккормак не ответил. Эбонит треснул.
- Эй! - воскликнул его собеседник. - Что с вами случилось?
У Маккормака из рук выпала трубка, а изо рта вырвался протяжный хрип. До него отчетливо донесся далекий голос, который, шипя и гнусавя, предложил:
- Мы предлагаем вам немедленно сдаться.
Затем кому-то доложил:
- Не отвечает...
А после очередной серии выстрелов предположил:
- Наверное, убили...
Сквозь полуприкрытые веки командир различал О’Рурки, Галлэхера, Кэффри и Каллинена, которые старательно отстреливались. На него они не обращали внимания. Еще сильнее запахло порохом.
Маккормак опустил глаза и увидел Герти, которая, закончив дело и вытерев рот тыльной стороной ладони, снова забралась под стол.
Он повесил трубку, встал, ощутив при этом сильную дрожь в коленях, и произнес:
- В той колонне действительно были наши товарищи из Центрального бюро.
- Мы не сдадимся, - объявил О’Рурки.
- Конечно, - подтвердил Маккормак.
Слегка пошатываясь, он потянулся к своей винтовке и с первого же выстрела уложил британца, который вздумал перейти по мосту О’Коннелл.