Нечаянная радость
- Инженер?! Горняк?! - кричал Тюкин, большой тучный мужчина с длинными залысинами на голове. - К нам?!
Немчинов стоял перед ним, растерянный от такой буйной детской радости за себя.
- Валя! - Тюкин подбежал к двери, крикнул: - Кофе! - Вернулся к Немчинову, протянул ему руку. - Прости, руки отмороженные и пожать толком не могу. Сядь.
Сели.
- Инженер, значит. Дело, голуба. Я здесь второй месяц, трудно, браток. Восстановительных работ под землей много, производительность не дотянем еще до довоенной. Растеряли горных мастеров. - Махнул рукой, подвинул стул ближе. - Андрей Иванович?
Андрей кивнул.
- Ты начальник без участка, у меня участок без начальника. Сторгуемся? Клянусь честью шахтера, процентов на двадцать можно повысить общую добычу. А двадцать и шестьдесят - это уже восемьдесят процентов довоенной добычи. А жизнь-то, она больше всего тепло любит.
Секретарша внесла бутерброды, кофе. Оглядела Немчинова.
- Сегодня День повышенной добычи, - сказал Тюкин, - пойдешь на "Молодежную", осмотришь заброшенные шурфы… А сейчас откуда?
- А из Москвы. - Андрей осмелел, закинул ногу за ногу, приготовившись разговаривать о делах и новостях.
Секретарша остановилась, задержалась: хотелось послушать.
Работа
Штрек был освещен вбитыми в крепи шахтерскими лампами. Бригада сидела, разложив на распилах незамысловатый харч: пирожки, сало, вареные яйца. Спрыгнул сверху и Бухарев.
- Новенький? - Покосился на Сергея. - А ты, Федор, опять без харчей. Кулак… нате, - протянул Феде и Сергею по пирожку. - Шахтер?
- Нет, - ответил Сергей.
- Научим. Родители есть? Жинка, детки?
- Далеко.
- Плохо. - Старый навалоотбойщик смотрел строго, учил: - Сколько война, в гробину ее мать, съела, а ты родными бросаешься. И не кивай, слушай пожилых. А если жена без тебя гулять пойдет? Нельзя.
Помолчали. Жевали.
- Эй, Антрацит! - крикнул вдруг Люткин куда-то в темноту. - Ходи сюда!
Сергей обернулся и обомлел от удивления…
…к Люткину бежала огромная серая крыса. Остановилась недалеко, ждала.
Люткин кинул ей шматок хлеба с салом. Крыса схватила подачку и исчезла в темноте.
- Давай, - проводили ее шахтеры, - корми семью. Фрау-то разродилась вчера.
- Уже?
- Да. У Федькиной выработки. Четыре рта.
- Ну, Антрацит! Настоящий мужик. Опять помолчали, жевали. Люткин повернулся к Феде:
- Мать-то пишет, Федор?
- Сад они вырубили, - рассказал Федя, - из-за налогов. Одни пеньки торчат. А яблоки у нас были, во! - Показал, какие были яблоки, загрустил.
- Что ж они у тебя, диверсанты? - встрял Бухарев, ровно перемалывая зубами сало. - Всей стране тяжело, а они от налогов в кусты? Куда Советская власть смотрит?
- А не все такие придурки, как ты, - буркнул Федя. Бухарев сгреб его за ворот робы и почти оторвал от земли:
- Ты, сопляк, прикуси язык! - И для убедительности тряхнул пару раз. - Там, - показал наверх, - лучше нашего знают, кому чего полагается. Захочется мне яблочек, я на рынок, а там фиг? - повернулся…
…к Пшеничному, сказал ему:
- Угроблю когда-нибудь этого шибздика. Мы на передовой трудового фронта горбатимся, а они?
- Скажи ему! - крикнул Федя Пшеничному.
- Я не в курсе, - промямлил тот.
Федя не выдержал, заплакал, полез в лаву.
- И плакать нечего, правильно Бухарев говорит, - сказал кто-то.
- Пора. - Старый навалоотбойщик встал, повернулся к Сергею. - Рядом поработаем. Посмотрю, какой из тебя шахтер получится.
Полуголый, потный, чумазый, глотающий пыль, которая склеивает легкие, сидел Сергей в щели, именуемой лавой. Ерзал, ходил на коленях, лежал на боку, ибо только так можно было грузить лопатой на конвейер и при этом не биться головой о кровлю.
- На рейде морском… - пел старый навалоотбойщик в такт своим движениям, ставшим привычными и нетрудными. - На рейде морском… На рейде морском…
В лаве появилась девушка-газомерщица, укутанная под каской голубым платком. Та самая, что шла вчера со слепым. Люткин обнял ее и прижал к себе:
- Ой, Роза пришла!
Девушка размахнулась бензиновой лампой и стукнула его по каске.
- Взорвешь! - крикнул старый навалоотбойщик.
Роза, будто не слыша, прикрутила огонек до размера горошины и стала водить лампой от почвы до кровли. Вверху огонек заметно вырастал, появлялся голубой ореол. Значит, в лаве был метан.
- Опасно? - с надеждой спросил Сергей, стараясь оттянуть паузу в работе. - Не взорвемся?
Роза оглянулась, рассмотрела его, удивилась:
- Крысы здесь, значит, не взорветесь, - и ушла, лениво покачивая лампой.
- Не отставать! - крикнул старый навалоотбойщик, и Сергей, с ненавистью оглянувшись на него, продолжил работу.
Стойка
Люткин вбил новую крепь, вылез. Шахтеры принялись вытаскивать стойки. На четвереньках, быстро. Сергей без сил стоял, прислонившись к стене, уже совсем плохо соображая, что происходит.
Шахтеры встали, слушали. В кровле зашуршало, отвалился камень.
- А можно было еще парочку вытащить, - с сожалением произнес старый навалоотбойщик.
За крепью трещало, ворочалось, содрогалось что-то огромное, равнодушное к людям. Федя напружинился и двинулся к стойкам, нырнул под старую кровлю - и в ту же секунду дохнуло изо всех окон землей.
- Куда?! - ахнул Люткин. - Сопляк!.. В гробину мать…
Сергей не отрываясь смотрел на землю, осевшую сверху и покрывшую собой плотно и навсегда деревянные подпорки, на копошившихся возле шахтеров, потом…
…на Федю, которого буквально вырвали из-под осевшей породы. Он стонал. Изо рта хлынула кровь, его понесли…
Сергея передернуло, он вытер лицо грязной рукой и опять передернулся от отвращения прикосновения руки.
Очищение и сон
А потом был душ - очищение. Грязь стекала с лица и тела, и не верилось, что когда-нибудь еще тело опять покроется грязью и угольной пылью.
А потом Сергей спал в красном уголке на собрании, и ему снились звуки, какие ребенок извлекает одним пальцем из пианино. Беспомощные и не укладывающиеся в мелодию звуки. Его разбудили аплодисменты. Он проснулся.
…И увидел вокруг себя незнакомые, объединенные общим одухотворенным выражением лица.
- Со Сталиным мы побеждали, побеждаем и будем побеждать, - сказал с трибуны Бухарев, и зал поднялся на ноги и аплодировал громче, и Сергею пришлось встать и тоже хлопать в такт со всеми.
Старые новости
Немчинов в новом костюме, дорогой шляпе шел к сараю.
- Сергей!..
Дверь сарая открылась, оттуда, не вставая с пола, выглянул мученный Пшеничный. От усталости и раздражения он не мог уже ни ходить, ни разваривать. Курил, трясущимися руками придерживая сигарету.
- У тебя видок! - засмеялся Немчинов, сел рядом. - А я - порядок! Лично с начальником шахты знаком. Одели по разнарядке. Денег даже дал на всякий случай, - вытащил из кармана и показал свернутую в пять раз сторублевку, - про Китай очень волнуется: "Не заманят ли империалисты в западню нашего Мао?" Я тебе газет натискал, чтоб в курсе. - Достал газеты. - В Москве строится станция метро "Смоленская". Создан атлантический союз НАТО. Во: Поддубный умер. Представляешь? Я в него в детстве играл, а он, оказывается, еще жил.
Сергей не слушал, посмотрел на часы:
- Пошли, - встал.
- Куда?.. А, да…
Они опять покрутились возле проволоки. Сергей падал с размаху, ожесточенно. Андрей вел себя аккуратнее: не хотелось пачкать костюм. Ничего не менялось.
- У Брэдбери, - сказал Сергей, - есть рассказ. Тоже двое попали в другое время. Когда шли, раздавили бабочку. А когда вернулись, все изменилось. Нарушилась причинно-следственная связь. Вернемся, а там болота, как батя обещал. Или просто… помойка.
- Какие тебе Брэдбери, - сказал Немчинов. - Тут родина. - Посмотрел еще, пожалел. - А ты на какой шахте?
Сергей помолчал, вспомнил:
- На "Пьяной". Там сегодня пацана раздавило. Идиоты: дерево у них на шахте дефицит.
Андрей свистнул.
- Что?
- Я же за нее и сидел! Восстанавливали наспех и вырабатывали, пока не рухнула. А мне же и срок. А я две докладные подавал. А я ее закрою завтра к чертовой матери! А тебя - на "Молодежную", хочешь? Заработать можно, и пресса вся там. Куда ты? Пошли погуляем? Воскресник посмотрим…
- В гробу! - крикнул Пшеничный, обернувшись, и побежал, чтобы не трогали, чтоб отвязались.
- Ладно, иди пока, поной. - Немчинов пошел вниз, туда, где сходился народ на воскресник…
…где стояли столы с расставленной едой, вокруг которых хлопотали девушки и старухи. Рассмотрел девушек, столы. Взял кусочек хлеба с салом, спросил у девушки, стоящей рядом, - это оказалась секретарша Тюкина:
- Такой красивый стол, а горчичку не принесли.
- А дома есть, - улыбнулась та.
Немчинов хотел было ответить, продолжить, "развить идею", но постеснялся. Качнул головой, положил хлеб обратно, пошел дальше, оглянувшись па секретаршу, которая смотрела и смотрела ему вслед.
- А, хрен с тобой, спорнем. - Бухарев выплюнул окурок. Треснул Люткина по ладони, пошел к своей новой "Победе", сел. - До того куста!..
Машина взревела и поехала. Разогналась по дороге…
…и на полном ходу въехала на крутой откос террикона, как раз до нужного куста, и, кувырнувшись, слетела обратно с грохотом и скрежетом.
Бухарева вытащили из машины, он крикнул довольный: