- Ой! - ахнула мать и заговорила сразу: - А мне приснилось, что с Кириллом что-то случилось! А как, насмерть? - И сразу заплакала. - Зачем ты мне рассказываешь! Мне нельзя!
- Ой, Лидка, не плачь, сейчас!
- Роза?! - изумился Сергей.
Роза вошла в дом, села возле плачущей матери, заговорила:
- Не реви, ребенка растревожишь! Ляг! Ляг скорей!
- Это же тетя Роза! - вспомнил Сергей. - Она жила в Грушовке, когда я учился в институте! Мама говорила, что у Розы был жених, которого она любила всю свою жизнь. Или ждала?
- Я вспомнил Розу! - опять сказал "Андрею". - Интересно, кого она ждала? Наверно, тебя: какой же я жених?! Скорее всего, тебя… Сейчас это трудно понять…
Он увидел через щелку, как Роза тихонечко выходит из комнаты, оставив мать лежащей на диване и притворяющейся, что спит.
- Давно надо было поспать. Сейчас уснет…
- Со Сталиным мы побеждали, побеждаем и будем побеждать! - договаривало радио голосом Бухарева.
- Федю раздавило, значит, я здесь уже семь часов… И так спокойно. Как дома! - Усмехнулся, зевнул вдруг, широко раскрыв рот.
Мама спала. Мирно, тихо.
Сергей спал тоже, прижавшись щекой к жестяному бидону.
Проснулся он оттого, что в доме было темно и голос отца шептал матери:
- Совсем глупая у нас мамка… - Приложил ухо к животу, доиграл: - Как слышим? Прием! - Вспомнил: - Отвернись! - Выбежал в сени, принес и развернул газеты с цинковой ванночкой, повторяя: - Не смотри! - Снял брюки и рубаху, остался в длинных черных сатиновых трусах, сел в ванночку и позвал: - У-а! У-а!
Мать обернулась и раскрыла рот, не зная, на что реагировать, и не придумала ничего больше, чем залиться сумасшедшим детским смехом. И отец "раскололся": сидел в ванночке и хохотал беззвучно от собственной выдумки. И Сергей отвернулся, покраснел и смеялся тихо, не в силах остановиться, потом даже вслух. Заткнул себе рот, испугавшись: не слышали ли они?
А в комнате уже молчали, отец быстро одевался. Мать, не понимая, стояла рядом. Во дворе бешено залаяла собака.
- Лида, я уеду, но ты никуда не ходи, поняла?
- Куда уедешь? - Мать была напугана.
- Я закрыл "Пьяную", видимо, не вовремя… И был невоздержан на язык… Да, я здесь! - крикнул в дверь, одеваясь. - Тюкин не поддержал, черт с ним, иду!
- Кирилл!
- Не смей! - Отец выскочил из дому, собака прекратила лаять.
- Калитку закрывай! - крикнул снаружи отец не своим, резким голосом. Машина уехала.
И мать завыла вдруг. Тихо, страшно, как животное…
Новый день
Сергей стоял посреди дороги, подняв руки вверх. "Эмка" остановилась.
- Я - американский шпион, - сказал Сергей, - Возьмете? В машине подумали. Сергей подошел ближе.
- Документы, - сказали изнутри.
- Документы фальшивые. - Сергей достал из карманов паспорт, деньги. - Деньги разные. Есть советские, есть, - пошарил, нашел смятую трешку из того времени, - не наши. "Ронсон", - подал зажигалку, - тоже оттуда. Можно сесть?
Он сел в машину рядом с отцом. Поехали.
- Здорово, бать, - сказал Сергей. Тот удивленно посмотрел на него.
- А я не знал, что ты сидел. Или ты не сидел? Его посадят? - обратился к ехавшему впереди затылку. - Что ж ты молчишь, скотина? - И опять к отцу: - А что, у вас за все сажали? А впрочем, я слышал… А его как? По наговору? Как у вас принято? - Посмотрел на часы, на светлеющее перед восходом небо.
- Воевал? - строго спросил отец.
- Нет. И в Сталинске-Кузнецком не работал. Такого названия вообще нет в природе, сразу после двадцатого съезда. Понятно?
Ехали.
- Жаль, что это все сейчас сверкнет, вспыхнет и забудется. Я так хотел побыть с тобой.
- Оказывается, невозможно видеть, как мать сначала плачет, а потом, выпучив глаза, говорит, что справедливость восторжествует, а "девочки сплетут венки и наденут их на головы"… - Он опять посмотрел на часы, на небо, сморщился.
Небо светлело быстро, времени оставалось совсем мало.
- Дай пять! - протянул отцу руку. Отец помедлил.
- Быстрей! - приказал Сергей, оглянувшись на солнце. - Ну! Отец подал руку.
- Ах, скоты, - скороговоркой приговорил Сергей, - такого хорошего парня взяли! У него жена беременная! Мной! - И расхохотался во все горло.
Затылки на переднем сиденье переглянулись. Взошло солнце.
- Фокус-покус. - Сергей простился с отцом, выдохся. Солнце взошло - и не вспыхнуло. Машина ехала и ехала, мерно урча мотором. Сергей посмотрел в окно, на часы.
- Ну, что замолчал? - спросили его. Сергей смотрел в окно. На отца. На часы.
- Движок не стучит? - спросил один затылок другого.
- Дверку плохо прикрыл, - ответил тот.
Пауза. Длинная, невероятная. Сергей осмыслял происходящее.
- День какой сегодня? - спросил наконец. - Число?
- Девятое началось, - ответил отец.
- Как девятое?
- После восьмого всегда девятое.
Солнце всходило и не собиралось вспыхивать.
- День Победы? - криво усмехнулся Сергей.
- Да. С праздником, - сказал отец никому.
- Остановите, - попросил Сергей. - Мне надо выйти. Машина ехала.
- Стоять!!! - заорал Сергей.
Машина - со стороны было видно - крутнулась в сторону, остановилась было, но поехала опять, ровно, не спеша. Так же.
В доме были Роза, слепой с баяном, Тюкин. Мать в платке, не двигаясь, сидела на диване, видимо, давно не слышавшая разговора, утешений.
- Послушай песню, Лида, - сказал слепой торжественно. Помолчал, настраиваясь, - Песня эта о подвиге русского народа.
- Страшная беда случилась тогда в Цусиме. Океан поглотил тысячи людей. Долго не могла вздохнуть Россия, как после удара в поддых. Но родилась песня, родился новый день, и пришло новое дыхание. Так и каждому страданию придет конец, если помнить о вечной славе народа. - И спел:
Когда засыпает природа,
И яркая всходит луна,
Герои погибшего флота
На скалы выходят со дна.
И тихо ведется беседа
И, яростно сжав кулаки,
О тех, кто их продал и предал,
Всю ночь говорят моряки.
Они вспоминают Цусиму
И честную храбрость свою,
И небо отчизны любимой,
И гибель в неравном бою.
Закончил. Все молчали.
Машина с Сергеем и его отцом стояла во дворе какого-то дома. Перед Сергеем открыли дверь. Он сидел, не двигаясь. Его ждали. Лиц их не было видно из-за дверцы автомобиля.
- Больше всего на свете не люблю чувствовать себя идиотом, - сказал Сергей отцу. - Особенно у вас.
- Выходи, - сказал отец, - сказал - умей ответить. Или не говори и не делай ничего. Выходи. Люди ждут.
- Вы что-то сказали? - переспросил Сергей громко, визгливо. - Я плохо слышу, я контужен на Юго-Западном.
- Плохо получилось, - констатировал отец.
- Четыре года назад закончилась война… - доносилось из репродуктора.
Сергей шел по длинному коридору за чьей-то спиной. Обернулся…
…отца завели куда-то в дверь, отца с ним уже не было. Он шел, сворачивал, коридор казался бесконечным, путаным, людей по пути не встречалось.
Коридор кончился - началась лестница, ведущая вниз, потом опять коридор. Он оглядывался по сторонам, не услышал, как его остановили.
Распахнули перед ним какую-то дверь.
- Слушай, - сказал он тому, с кем шел, подозвал пальцем, тихо и раздельно сказал на ухо: - Признание.
Мене милый изменил,
Я упала перед ним.
Я упала и сказала:
Ах, зачем я падаю
Перед такою гадою?
Запомнил?
И резко, изо всех сил побежал обратно по коридору, по лестнице, опять по коридору, куда-то в боковую дверь… Услышал лай собаки, побежал на лай…
Мать вышла из дома. Пошла к калитке, черная от бессонной ночи, уверенная в своей правоте, как бывают уверены старые люди в том, что скоро умрут, и умирают, когда решают.
Роза, слепой стояли во дворе, собака лаяла, заходилась в лае.
- Ей рано еще, - сказала Роза.
- Она знает, - спокойно сказал слепой.
Сергей бежал и бежал, распахивая одну за другой двери. Он толкнул какую-то дверь, увидел за ней солнце…
…выскочил - и оказался во дворе своего дома, увидел…
…Розу, слепого, мать.
- Ох! - Мать вдруг присела у самой калитки, повернула к ним лицо и вся мгновенно осветилась счастьем оттого, что испытала боль.
- Ай! - Роза всплеснула руками, добежала к ней.
- Что?! - Слепой напрягся, ждал.
- Пусть он уйдет! - показала мать на Сергея. - Нехорошо! - И опять присела от боли.
- Уйди! - Роза побежала к Сергею, остановилась у слепого. - Родится! Родится! Войны не узнает, вот это не узнает! - Заплакала, совала Сергею в лицо черные от угля руки.
- Роди, Лидка! - закричал вдруг слепой, побагровев от напряжения. - Роди, чтоб всем им в рот! Мать твою!.. Даешь!
Мать скорчилась от боли, показывая на Сергея.
Роза затолкала его в дом, плача, захлебываясь слезами.