- Вот именно! - Линкер подхватил болт, в другую руку взял гайку, свел их воедино. - Вот наш болт, и вот наша гайка. Нам надо их объединить.
Дженкс поставил перед Линкером и передо мной две крохотных чашечки. Я приподнял одну: густая черная жидкость массой с куриное яйцо. Поверхность покрыта сетчатой орехово-коричневой пенкой. Я покружил чашечкой: содержимое было густым и вязким, как масло. И поднес чашечку к губам.
Казалось, вся суть кофе воплотилась в этом глотке. Жженый янтарь, паленое дерево, тлеющие угли заиграли на языке, проникая в глубь гортани, оттуда разя стремительно ударить в голову… и при том ни капли едкости. Напиток растекался, подобно меду или патоке, оставляя легкий след бисквитной сладости, устойчивый, как привкус темного шоколада, как привкус табака. Я в два глотка осушил чашечку, но вкус кофе, словно настаиваясь, еще долго отдавался во рту.
Наблюдавший за мной Линкер кивнул:
- В вас есть чутье, мистер Уоллис! Еще незрелое, несколько недоразвитое, но в этой сфере вы способны себя проявить. И, что еще важней, у вас есть дар слова. Подыщите мне слова, которые ухватили бы, унифицировали бы неуловимый вкус кофе, так, чтобы двое разных людей в разных частях земного шара могли передавать друг другу по телеграфу описание, и при этом каждый мог четко представить себе его смысл. Пусть это будет убедительно, выразительно, а главное - точно. Вот вам ваша задача. Назовем это… - он слегка задумался, - …назовем это "Методом Пинкера-Уоллиса по выявлению и классификации различных ароматов кофе". Ну, как?
Он выжидающе уставился на меня.
- Звучит пленительно, - вежливо заметил я. - Но вряд ли я смогу выполнить эту задачу. Я литератор, я художник, не составитель фраз.
Господи, каким крепким оказался этот машинный кофе: от него сердце у меня бешено колотилось.
- Угум! Эмили именно такой ваш ответ и предрекала. - Линкер кивнул на секретаря, которая по-прежнему смиренно склонилась над блокнотом.
- По ее совету, я позволил себе разузнать адрес вашего отца и известить его телеграммой в связи с моим деловым предложением вам. Возможно, вам небезынтересно будет ознакомиться с ответом преподобного отца Уоллиса.
Линкер пододвинул мне через стол телеграмму. Я взял ее: телеграмма начиналась словами: Слава тебе, Господи!
- Похоже, ему не терпится освободиться от бремени содержать вас, - сухо заметил Линкер.
- Видимо…
- Сообщите ему: "Пособие отменяется. Тчк. Благоприятные возможности. Тчк. Благослови Вас Господь, сэр. Тчк".
- А…
- И, как попутно замечает ваш папаша, в виду вашего отчисления, путь к достижению духовного сана и даже к педагогике вам теперь, очевидно, заказан.
- Да… - выдохнул я.
В горле у меня пересохло. Дженкс поставил передо мной очередную чашечку кофе. Я влил ее себе в рот. Ароматный уголь и темный шоколад обволокли мозг.
- Вы обмолвились о фантастическом богатстве.
- Неужели?
- Вчера, в "Кафе Руайяль". Сказали, если я впишусь в вашу… схему, мы с вами оба станем фантастически богатыми людьми.
- Ах, да, да! - Пинкер призадумался. - Ну, это фигурально выражаясь. Я употребил… - Он кинул взгляд на секретаря: - Что я употребил?
- Гиперболу, - подсказала та.
Она заговорила впервые. Голос низкий. И вновь, как мне показалось, я уловил легкую иронию. Я взглянул на нее, но она по-прежнему сидела, склонив голову над блокнотом, продолжая записывать слово за словом своими дьявольскими каракулями.
- Вот именно! Я употребил гиперболу. Как персона литературная, вы, безусловно, это оцените, - сверкнул на меня глазами Пинкер. - Разумеется, в тот момент я не располагал сведениями о вашем несколько стесненном положении.
- Какое именно вознаграждение вы можете предложить?
- Присутствующая здесь Эмили проинформировала меня, что миссис Хамфри Уорд было заплачено за ее последний роман десять тысяч фунтов. Невзирая на тот факт, что она - известнейшая у нас писательница, а вы совершенно безвестный автор, я полагаю платить вам по той же шкале.
- Десять тысяч фунтов? - изумленно воскликнул я.
- Я сказал "по той же шкале", но не "ту же сумму". В очередной раз вынужден поставить вам на вид, как опасна неточность. - Пинтер улыбнулся, злодей забавлялся ситуацией. - Опус миссис Уорд вмещает приблизительно двести тысяч слов - иными словами, шесть шиллингов и три пенса за слово. Я буду платить вам шесть шиллингов и три пенса за каждое описание, пригодное для нашего кода. Это по-божески, не так ли?
Я провел рукой по лицу. Голова кружилась. Я выпил слишком много этого дьявольского кофе.
- Метод Уоллиса-Пинкера!
- Простите, что?
- Название должно звучать именно так. И никак иначе.
Пинкер нахмурился:
- Если автор идеи Пинкер, то и доля Линкера в этом деле должна быть, безусловно, значительней.
- Львиная доля работы выпадет мне как литератору.
- Позвольте вам заметить, Уоллис, вы все еще полностью не осознаете принципов, по которым строится бизнес. Если мне потребуется найти более сговорчивого служащего, я просто отправлюсь в "Кафе Руайяль", где его и отыщу. Вас я нашел за пять минут. Между тем, если вам захочется найти себе иного работодателя, то придется сильно потрудиться.
- Возможно, - сказал я. - Но автор автору рознь. Убеждены ли вы, что очередной претендент так же успешно справится с работой?
- Гм! - Пинкер задумался. - Ладно, будь по-вашему! - внезапно припечатал он. - Метод Уоллиса-Пинкера.
- И поскольку это литературный труд, мне потребуется аванс. Тридцать фунтов.
- Сумма весьма значительная.
- Общепринятая, - не уступал я.
К моему удивлению Пинкер развел руками:
- Что ж, тридцать так тридцать. Итак, договорились?
Я заколебался. Я хотел было сказать, что мне надо подумать, надо посоветоваться. Я уже представлял себе смешки своих приятелей Ханта и Моргана, едва я поведаю им о такой сделке. Но… не в силах совладать с собой, я взглянул на девушку. Глаза ее блестели, и она мне… не то чтобы улыбнулась, но подала некий сигнал: глазами еле заметно поманила на согласие. И тут я спасовал.
- Договорились, - ответил я.
- Отлично, - сказал коммерсант, вставая и подавая мне руку. - Начнем работать в этом помещении завтра же утром, сэр, ровно в десять. Эмили, будьте добры, проводите мистера Уоллиса.
Глава шестая
"Терпкость" - едко-кислое ощущение на языке.
Тед Лингл. "Справочник дегустатора кофе"
Я удержал ее, едва мы оказались на нижней ступеньке лестницы:
- Нельзя ли мне сейчас осмотреть склад? Любопытно узнать подробней о деле, к которому, по милости вашего мистера Пинкера, я должен приобщиться.
Если девушка и уловила мой ироничный тон в адрес ее патрона, то вида не подала.
- Да, конечно, - всего и сказала она, и повела меня на громадный склад, который я уже мимоходом обозрел.
Место это было прелюбопытное - несусветный жар исходил от выставленных в ряд по одну сторону жаровенных барабанов, пламя горелок ярко мерцало во мраке. Судно к этому времени уже разгрузили, и громадные, ведущие к молу двери были закрыты. Лишь единственный сочный луч солнца пробивался сквозь кривой просвет между ними. Высоко над полом располагались окна, но внутрь через них свет едва проникал. К тому же помещение наполняла какая-то странная мгла; как я вскоре определил - из-за пелены плывущих повсюду вокруг ватных на вид хлопьев. Я протянул руку: пальцы не уловили ничего, кроме воздуха.
- Кофейные чешуйки, - пояснила секретарь. - Частично бобы мы получаем в еще не смолотом виде.
Я ничего не понял, но, кивнув, спросил:
- И весь этот кофе принадлежит Линкеру?
- Мистер Линкер, - произнесла секретарь с легким нажимом, - владеет четырьмя складами, крупнейшие два для еще не прошедших таможню товаров. А вот это у нас чисто приемно-распределительное хранилище. - Она обвела рукой: - Кофе привозится на судах по реке. Затем он сортируется, взвешивается, мелется, обжаривается и помещается в соответствующее место в зависимости от страны, откуда привезен. На этом складе у нас кофе буквально со всего мира. Вон там - бразильский, здесь - цейлонский. За нами - индонезийский, его не так много: основной урожай скупают голландцы. Чистый "арабика" мы храним для большей сохранности вот там.
- Почему этому чистому "арабика" нужна большая сохранность, чем остальным сортам?
- Потому что он самый ценный. - Секретарь подошла к груде тучных джутовых мешков. Один был уже приоткрыт. - Взгляните!
Возглас прозвучал по-особому трепетно.
Я заглянул в мешок. Он был полон зерен - блестящих, с железным отливом, как будто каждое смазано маслом и отполировано. Она зачерпнула горсть, протянула мне. Зерна были маленькие, каждое с желобком, как земляной орех; они с шелестом, как дождь в листьях, сыпались у нее между пальцев.
- Мокка, - благоговейно проговорила секретарь. - Каждое зернышко на вес золота. - Запустив руку по самый локоть, она нежно, гипнотически, будто лаская, водила ею в глубине кругами, тотчас кверху потянулся тяжелый припаленный аромат.
- Мешок таких зерен все равно что мешок сокровищ.
- Вы позволите?